Практичные решения (Practical Solutions)

Северус Снейп оставил лабораторию на попечение так называемых специалистов и поспешил в свой кабинет, который манил тишиной и спокойствием. Дверь захлопнулась, подействовало многоразовое заглушающее заклинание, и Снейп, вздохнув, закрыл глаза. Глаза сами собой распахнулись, когда он почувствовал какой-то приторный запах. На столе Грейнджер опять возвышалась до отвращения роскошная ваза белых лилий. Снейп было поднял палочку для Эванеско, но решил сдержаться и окружил вазу непроницаемым заклинанием, попутно очистив воздух. Задобрив таким образом свое обоняние, Снейп хлопнул стопку отчетов на стол и уселся в кресло, намереваясь взять быка, то есть ежемесячный бюджет, за рога. Растягивать сомнительное удовольствие не было смысла. Полчаса спустя Грейнджер зашла через дверь, противоположную двери Снейпа, и сразу же разобралась с тошнотворным букетом при помощи небрежного Эванеско. Взмах ее палочки показался Снейпу особенно экстравагантным. – Неужели все так плохо? – спросил он, возвращаясь к бюджету. Грейнджер плюхнулась в свое кресло – ее письменный стол стоял торцом к столу Снейпа – и посмотрела на него: – Не поддается описанию. Она достала свои отчеты, пронумерованные и пестреющие закладками, схватила перо и продолжила: – Он попросил моей руки. Снейп поднял бровь, не отрываясь от своих бумаг. – Как его там звали? Я думал, это было ваше первое свидание? – Симон Адорне, он в бухгалтерии работает. – Этот орангутан с усами? Батюшки, Грейнджер. Где была твоя голова? Тут даже слепому ясно, что этот Адорне начал чахнуть, когда жена его бросила. Теперь он в поисках новой, которая была бы похожа на его мамочку. – Откуда мне знать, что от него только что ушла жена? Я же с ним до этого не общалась. Только видела великолепные широкие плечи и думала, что в его усах скрывается некоторый потенциал. – Ты, Грейнджер, звучишь отчаявшейся. – Отчаявшейся я была год назад, а сейчас, кажется, совсем дошла до ручки. Неужели я не заслужила право на счастливый конец? – Зависит от того, на сколько сантиметров ты рассчитываешь. Гермиона хихикнула и принялась за свои отчеты. Они пообедали прямо в кабинете, жалуясь друг другу на своих подопечных идиотов. Снейп был главой министерского отдела патентования зелий, а Грейнджер – отдела судебной медицины для Аврората. Год назад ее постоянная беготня к нему за консультациями достала их обоих, и они решили сделать из комнаты между своими лабораториями общий кабинет. Что уже тогда выглядело практичным решением, по прошествии времени именно таковым и оказалось. С тех самых пор они за каждым обедом в два голоса разносили своих подчиненных. Грейнджер вернула остатки еды в ланч-бокс, и Снейп встрепенулся. – Ты не будешь этот соленый огурчик? – спросил он, выуживая корнишон из коробки, прежде чем Грейнджер ее захлопнет. – Забирай. Утром что-то хотелось, но думаю, надо есть поменьше соленого. – Почему это? – Лодыжки отекают. – Тебе нужно больше заниматься спортом. Стоять целыми днями у котла так же плохо, как сидеть за письменным столом. – Если бы у меня было время на спорт, я бы его использовала на более важные вещи. Спасибо за совет, но я просто поменьше соленого есть буду. Снейп дожевал огурчик. – Трансгрессируй каждый день подальше от дома и проделывай оставшийся путь пешком. А по ночам держи лодыжки выше уровня сердца, чтобы отек сошел. Грейнджер фыркнула и поднялась из-за стола. – Я и так всеми силами пытаюсь найти способ, чтобы держать ноги над головой. Не надо нагнетать обстановку. – Опухшие лодыжки в твоих поисках не помогут. – Правда? Мужчины обращают внимание на лодыжки? А я-то думала, их взгляд может только до уровня груди опускаться. – Да ладно, Грейнджер, – Снейп закатил глаза, когда стало ясно, что она не шутит.

***

Очередной букет прибыл через три недели. И Снейп, и Гермиона подняли головы от бумаг, когда Брунардо, их общий секретарь, распахнул третью дверь и протопал к письменным столам, еле виднеясь за гигантским веником из фрезий, гладиолусов и ненавистных лилий. Хмурясь, он поставил вазу на стол Гермионы, высокомерно развернулся и протопал обратно, демонстративно закрыв за собой дверь. – Грейнджер, побойся бога, – пробормотал Снейп. – Это ты о чем? – спросила она, доставая из букета открытку. – Ты только что задницу Бруно разглядывала. – Я раньше не замечала, какая она у него упругая. И его зовут Брунардо, – сказала Гермиона с придыханием, растягивая «р» и избавляясь взмахом палочки от цветов. – А еще ему присуждаются дополнительные баллы за акцент. – Не думаю, что ты в его вкусе. Уж больше я. Грейнджер удивленно посмотрела на него: – Ты им тоже заинтересовался? Никогда бы не подумала. – Нет, не заинтересовался. Просто решил обратить твое внимание на тщетность любых планов, которые начали вырисовываться, пока ты на него пялилась. Ты его только спугнешь и подашь повод для дела о сексуальном домогательстве. – Все равно, теперь моя очередь спугнуть секретаршу. Последние три из-за тебя сбежали. – Да, но не потому, что я пытался запустить лапу в их трусики. Те фифы были на редкость некомпетентными, – Снейп отставил перо и откинулся на спинку кресла. – Кроме того, Кингсли сказал, что этого нужно продержать минимум год, иначе нам самим придется регистрировать и подшивать наши отчеты. Я это дело ненавижу. Бруно остается, а ты изволь на него больше не пялиться. Снейп указал на открытку: – От кого это? – Джонатан Уимпл прислал. А я возлагала на него такие надежды. – Что в этот раз случилось? Гермиона вздохнула и бросила ему открытку. Пока Снейп читал, она про себя повторяла текст по памяти: «Дражайшая Гермиона, я знаю: с момента нашей встречи в баре прошло совсем немного времени, но я просто обязан признаться, что лгал сам себе. Да, я сказал тебе, будто ничто большее меня не интересует, но я не могу перестать о тебе думать и должен облегчить душу. Я чувствую, моя богиня, что с каждой минутой люблю тебя все больше. Прошлым вечером я чуть не сорвался, чуть все не испортил. Еще немного, и я опять затащил бы тебя в постель. То, что я возобладал над низменным инстинктом, является доказательством моего уважения и восхищения. Была бы на твоем месте другая, я бы бессердечно ею воспользовался, не задумываясь о чести. С тобой, моя голубка, все по-другому. Я хочу ухаживать за тобой всерьез, и поэтому приглашаю тебя на ужин в воскресенье, чтобы познакомить с моей матерью. С замиранием сердца жду твоего ответа. Джонатан». С каждым предложением отвращение на лице Снейпа проявлялось все явственнее. В конце концов он вернул открытку с таким видом, будто она была заразной. – Где ты только находишь таких кретинов? И как доводишь их до кондиции? Грейнджер направила на открытку Эванеско и покачала головой: – Ума не приложу. Я, кажется, кретинов притягиваю. Мне нужно всего лишь с кем-нибудь переспать, неужели это так сложно? Я не хочу серьезных отношений: на них слишком много сил и внимания уходит. А у меня карьера. На вздохи, обнимашки и жертвы ради семьи совершенно нет времени. Мне нужен только секс, перетрах без эмоций. Каждый раз, когда мы с девочками идем в бар, на них гроздьями вешаются ненормальные, которые готовы предаться баснословным извращениям, даже толком не познакомившись. А мне идиоты попадаются, которые меня уважают. Время от времени удается перепихнуться, а потом сразу замуж зовут. – А как ты одеваешься, когда по барам ходишь? Наверное, в какой-нибудь кардиган с бабкиным жемчугом? – В прошлую пятницу я пошла с Лавандой и Чжоу. Оделась, как последняя шлюшка. Даже волосы выпрямила. Знаешь, какие мои волосы длинные, если их выпрямить? Гермиона выхватила из своей гривы одну буйную прядь и продолжила: – Да они мне до самой задницы достают! Два кило штукатурки, сапоги по самую развилку, лакированная мини-юбка и никаких трусиков! Лакированная, черт подери, даже не кожаная! Да у меня было практически на лбу написано: «Для одноразового использования»! Как это можно было принять за «Хочу познакомиться с твоей мамой»? Брови Снейпа поползли вверх, но резко вернулись в исходное положение. – В следующий раз, если не затруднит, без красочных подробностей, ладно? Гермиона моргнула, заметила, что щеки Снейпа порозовели, и ухватилась за этот факт, как ребенок за новую игрушку: – Почему это? Я тебя возбуждаю? – Ты? Брось. А вот лакированные юбчонки без трусиков… Я простой мужчина, Грейнджер. В таком прикиде даже Амбридж меня бы возбуждала. Гермиона набрала в легкие воздуха, чтобы развить эту мысль, но стены их кабинета именно в этот момент содрогнулись. Листы бумаги слетели со столов, с потолка посыпалась штукатурка. Снейп закрыл глаза. – Думаю, что это твои, – сказала Грейнджер и указала на дым, который просачивался из-под двери, ведущей в лабораторию отдела патентов. – Бездари, – буркнул Снейп, поднимаясь из-за стола. Он распахнул дверь и вошел в лабораторию, обругивая подчиненных-недоучек. Разум Гермионы прокручивал новые возможности, и она оценивающе смотрела на задницу Снейпа, пока та не скрылась из виду в облаках дыма.

***

Гермионе потребовалось две недели, чтобы собраться с духом и приступить к исполнению Сумасшедшего Плана, призванного решить все ее проблемы. – Снейп, ты когда в последний раз трахался? – Четыре года, три месяца и шестнадцать дней назад. – Ни фига себе. Это же пара месяцев после Последней Битвы? – Почти полгода. Именно столько времени потребовалось, чтобы все прослышали: злодеем я, может, только и притворялся, но козлом всегда был настоящим. До момента всеобщего прозрения я не стеснялся извлекать выгоду из своего положения и недалеких дамочек, которые вставали в очередь, чтобы переспать с антигероем, или кем там они меня считали. – Хорошо устроился. Снейп отодвинул отчет и достал сверток с обедом. Грейнджер проделала то же самое. – Ну а почему с тех пор ничего? – спросила она, разворачивая очередной багет с ветчиной и салатом. – В основном, по тем же причинам, что и у тебя. Было влом о ком-то заботиться. Кроме того, моя правая рука не жалуется, если я не уделяю достаточного внимания ее чувствам. В отличие от тебя, я не отчаялся и не собираюсь разгребать генетический мусор в поисках партнерши, которая не будет настаивать на обычной хрени, предшествующей сексу. Одиночество мне идеально подходит. Грейнджер хищно улыбнулась. – А как бы ты отнесся к договоренности? – она прочистила горло. – Между нами? Снейп сразу же поднял голову и перестал жевать. Пристально посмотрел на нее. Его рот был полон ливерной колбасы и лука, поэтому он лишь вопрошающе изогнул бровь. – Серьезно, это самое практичное решение. Ни один из нас не стремится к отношениям, и мы друг с другом неплохо ладим, ведь так? Я по натуре не ревнивая и не жадная. Если ты потом кого-нибудь найдешь, я не буду рыдать и липнуть. Все останется как прежде, плюс физическая разрядка. Что ты на это скажешь? Снейп начал задумчиво жевать. Судя по выражению его лица, эта идея нравилась ему в такой же мере, как его ливерный шедевр. – А что, если работа страдать начнет? – спросил он, вытирая рот салфеткой. – С какой это стати? Мы оба знаем, как мы дорожим карьерой. Знаем наши границы, уважаем друг друга. Это же намного лучше, чем эмоции и сопли, которые сопровождают обычные отношения. Снейп слегка наклонил голову: – Может сработать. Надо будет об этом подумать. – И долго ты собираешься думать? – вздохнула Гермиона, роняя голову на руки. – Мать честная, Грейнджер, прояви хоть чуточку самообладания. Неужели перспектива со мной переспать может быть такой возбуждающей? – У меня трусики уже насквозь промокли. Брови Снейпа поползли вверх, а кадык отчетливо двинулся, когда он сглотнул. – Дай хотя бы до конца дня подумать. Но даже если я соглашусь, никакого секса в рабочее время, ясно? – Кристально, – процедила Гермиона, скрестив пальцы за спиной.

***

Снейп сидел за столом и проверял инвентарную ведомость, когда Грейнджер вернулась в их кабинет. – Рабочий день закончился, ты уже что-нибудь решил? – спросила она, опуская несколько папок в лоток для Брунардо, чтобы тот утром рассортировал документы. – Решил, – ответил Снейп, не поднимая носа от ведомости. – Твои трусики все еще влажные? – Наверное, но я не уверена: я их два часа назад выкинула. Думаю, что у них было достаточно времени, чтобы высохнуть, но голову на отсечение не дам. – Разумно, – сказал Снейп, не торопясь. – Твоему отделу в прошлом месяце, случайно, не нужен был вольфрамовый порошок? – Кажется, да, но надо проверить. Так ты меня трахнешь или нет? – Сейчас, вот только найду нехватку. Гермиона взвизгнула и затанцевала на месте, а потом пошла проверять свои записи. – Пятого числа мы использовали двадцать унций – на то расследование, помнишь, когда я тебе про Деали рассказывала? Где мы доказали, что всему виной было магнитное отравление? – Ах, да. Хорошо поработали. – Спасибо. Ну что, вопрос исчерпан? Можно приступать? А то я уже опять вся мокрая. – Сейчас, – сказал Снейп, откатываясь в кресле от стола и все еще ставя галочки в ведомости. – Запрыгивай, я уже почти все. Гермиона вспорхнула на стол и заерзала от предвкушения. – Не хватает трех пузырьков настойки аконита, – раздраженно проговорил Снейп. – Кажется, один из невыразимцев пару недель назад взял. – Правда? Вот козел. Они никогда ни за что не расписываются. – Стараются быть таинственными. – Будто мы их поименно не знаем. Ладно, завтра разберусь. Он отложил ведомость и подъехал в кресле поближе, хватая подол Гермионы и задирая его наверх, чуть ли не завешивая Гермионе лицо. – Эй, ты что, меня сначала даже не поцелуешь? – В рот? Нет, – ответил Снейп, поглаживая ее бедра. – Да и зачем? Хочешь целоваться – заведи бойфренда. Так, раздвигаем ножки. Гермиона довольно вздохнула и устроилась поудобней, запрокинула голову и прикрыла глаза. – Тебе сколько оргазмов? – спросил Снейп, укладывая ее ноги к себе на плечи. Ее голова мигом вернулась в исходное положение: – А сколько ты можешь? – Я? Один. Уже и так пришлось подрочить в туалете, чтобы сейчас продержаться дольше трех минут. А ты… тут возможности безграничны. Какой у тебя рекорд? – С партнером? Один раз. – Тогда готовься к сюрпризу, – проговорил Снейп уже приглушенным голосом. Гермиона блаженно улыбнулась и опять облокотилась на стол. – Обожаю сюрпризы, – сказала она с придыханием. Снейп погладил ее курчавые волосы и медленно выдохнул – так, чтобы Гермиона почувствовала тепло. Он наклонился вперед и прошелся мягким языком по всей длине ее щелки, затем раскрыл ее пальцами и принялся за тонкую работу. – Черт возьми, – пробормотал он. – Знал бы я, что ты такая сладенькая, уже давным-давно бы тебя вылизал, и нам не пришлось бы страдать из-за этих гребаных букетов. – Меньше текста, больше дела, – процедила Гермиона в ответ. Снейп кивнул и принялся за нее всерьез. Его язык был буквально везде, да и его невообразимый нос тоже. Не прошло и двух минут, как Гермиона решила, что нос Снейпа нужно признать народным достоянием. Сначала Снейп лизал ее клитор языком, потом опускался ниже, но никогда не сбивался с ритма. Его нос просто подменял язык, перенося Гермиону все глубже в нирвану. К тому времени, как в ход пошли его длинные, гибкие пальцы, Гермиона дрожала и постанывала на верху блаженства. – Боже мой, Снейп, ты прямо талант! – Знаю, – проурчал он в ее щелку. Она почти рассмеялась от такой самоуверенности, но послышалось только: «Черт, да, именно тут, именно тут!» Два пальца не переставали двигаться внутри, в то время как губы накрыли клитор и начали сосать. Гермиона взорвалась волной удовольствия, выкрикивая что-то бессвязное и в том числе клятву быть очень хорошей девочкой до конца своих дней, если Снейп сможет повторить. Что он и сделал. Когда она кончила во второй раз, то чуть не задушила его своими бедрами. Как только Гермиона поняла, что именно означают судороги, она разомкнула лодыжки и дала Снейпу глотнуть воздуха. Он выскочил из кресла и начал дергать пряжку своего ремня. Гермиона было приподнялась, чтобы ему помочь, но он только уложил ее обратно на стол, одновременно лапая грудь. Когда Снейп в конце концов высвободил свой член, глаза Гермионы округлились. Снейп ухмыльнулся, устраиваясь у ее входа. Его бедра подались вперед, но тут Снейп будто окосел, а его голова свесилась в сторону. Очевидно, он не ожидал, что придется протискиваться внутрь. – Какой ты большой, – блаженно вздохнула Гермиона. – Черт возьми, Грейнджер, откуда мне было знать, что ты такая узенькая? – прохрипел Снейп. В его голосе больше не слышалось обычной невозмутимости. – А чего ты ожидал? Я до этого всего восемь раз сексом занималась. Еще не успела ничего разработать. Снейп еле заметно задрожал и издал непередаваемый звук, когда погрузился в нее до упора. Он остановился и посмотрел вниз на Грейнджер: – Всего восемь? – Я же тебе за прошедший год все уши прожужжала, как только ты мог не заметить? – Если честно, я в половине случаев не уверен, о чем ты там квакаешь. Я не всегда слушаю. – Ах ты, засранец. – Разве я похож на человека, который обращает внимание на такую хрень? Гермиона показала ему язык и сжала мышцы. Снейп заскулил. По крайней мере, звук, который он издал, был очень похож на скуление. Снейп вышел из Гермионы и снова вошел. Она довольно вздохнула и улеглась на их столах поудобнее. – Боже мой, как классно. Продолжай, я тебя прощаю. И Снейп продолжил. Он перебросил ее ноги через сгиб своих локтей, ухватился за ее бедра и начал трахать ее так, будто от этого зависела его жизнь. Гермиона постанывала в экстазе. Снейп был однозначно лучшим из ее любовников, хотя предшественников было всего четверо и отличиться было нетрудно. Однако она инстинктивно знала, что он был выше среднего по любым стандартам. Снейп не сбавлял темпа, и Гермиона подняла на него взгляд. Он уткнулся подбородком в свою ключицу, сальные волосы заслоняли его лицо, а грудь поднималась и опускалась, как у спринтера. Он был великолепен. Снейп за работой, на столе – в ее животе приятно защекотало от одной только мысли. Вдруг Гермиона запаниковала: Снейп притих, и она не знала, получает ли он достаточно удовольствия для повторения в будущем. Она подозревала, что звучит полной дурой, но все равно спросила: – Тебе приятно? Голова Снейпа качнулась вверх, и волосы соскользнули в сторону, больше не скрывая выражения его лица, когда он застонал. Боже правый, Снейп был потерян. Мышцы лица расслабились, рот приоткрылся, а глаза… его глаза горели вожделением. В животе опять защекотало, и это ощущение переросло в волну оргазма, накрывшую Гермиону мягкой, ласковой пеной. Она хватала ртом воздух, но не могла отвести взгляд, когда зрачки Снейпа расширились, а с губ слетело протяжное «о». Он вошел в Гермиону так глубоко, как только смог, запрокинул голову и хрипло застонал. Она почувствовала пульсацию внутри, и ее тело ответило вспышкой удовольствия. Снейп упал в свое кресло, все еще дрожа от оргазма и опуская ее ноги к себе на колени. Гермиона села на столе и почувствовала, как из нее хлынул горячий поток. Снейп медленно поднял руку и погладил ее промежность. Он улыбнулся – неторопливой, пресытившейся, несказанно усталой улыбкой. Гермиона смотрела вниз на Снейпа и перечисляла в уме несопоставимые части одного целого: его член, блестящий и внушительный даже в полуобмякшем состоянии; волосатые ноги с костлявыми коленками и брюками, собравшимися гармошкой на щиколотках; сальные волосы с постоянной перхотью. Из-за морщин, избороздивших лицо, он казался старше своего возраста, а его нос был бы велик и Хагриду. Снейп был исключительно непривлекателен. Снейп был безупречен. И Гермиона почувствовала себя на седьмом небе от счастья. – Ну что, – сказала она, опуская ноги с его бедер на пол и поправляя подол мантии, – доволен нашей сделкой? Завтра на том же месте, в тот же час? Он ухмыльнулся и апатично кивнул. – Вот и отлично. Гермиона спрыгнула со стола. Снейпу пришлось ее подхватить, когда ее колени дрогнули. Гермиона быстро оправилась: – Кажется, я буду проводить много времени, разглядывая твой пробор. Ты не мог бы почаще мыть голову? Это не то что обязательное условие, просто было бы неплохо. Снейп поднялся, и Гермиона наклонилась за его брюками, чтобы помочь ему их натянуть. – Это легко устроить, – ответил Снейп, заправляя рубашку. – Кажется, я буду проводить много времени, засовывая в тебя мой член, поэтому не могла бы ты ответить услугой на услугу и избавиться хотя бы от части той бороды, которую ты скрывала все эти годы? Иначе терка какая-то получается. – Заметано. Гермиона подошла к нему, чмокнула в щеку – это показалось ей вежливым завершением вечера – и подхватила свою сумочку. – До завтра, Снейп. Он махнул рукой на прощанье. Гермиона улыбнулась и направилась к двери походкой довольного человека.