Одна единственная

Pov Виолетта. Когда мы пришли с Леоном к нему домой, то мы увидели его родителей. Конечно, я растерялась, ну не каждый день видишь родителей своего парня, теперь бывшего парня, а может в будущем моего мужа. Так, стоп, меня не туда понесло. Родители Леона очень тактичные люди, они тактично намекнули мне, что им с Леоном надо поговорить, а мне нужно уходить. Леон извинился и ушёл на разговор с родителями и, судя по их виду, разговор будет серьёзным. Ну и ладно, поговорим позже. Спустя час, я вернулась домой. Дома были все, кроме Федерико, в последние время, он где-то пропадает, самое странное, что он не говорит, где пропадает. . Но я надеюсь, что он не глупый парень и не попадёт в дурную компанию.  — Виолетта, нам нужно срочно поговорить, это касается твоего посещения в студии, – о, нет. Антонио позвонил отцу и рассказал, о том, как мы работаем в студии. Я не могу сосредоточиться на песни, танцах и прочем, когда рядом нет Леона вообще трудно о чём-то думать.  — Что-то не так? — я решила притвориться дурочкой. Папа может посадить под домашний арест, студия-дом, дом-студия. Я не хочу этого.  — Ты забросила студию, я, конечно, понимаю, что сейчас выпускной год тебе уже не хочется всем этим заниматься, но когда ты поступала в студию, ты должна была понять, что это огромный труд, – ах, как давно это было. Три года назад, я готова была всё отдать, лишь-бы посещать студию и петь, но сейчас всё изменилось. Скорее всего, музыка, это просто моё хобби. – Пап, я обещаю исправиться, давай лучше поговорим о твоей свадьбе с Присцилой, — перевела тему я, потому, что я знаю, к чему приведёт этот разговор.  — Дочка, не волнуйся, всё будет хорошо, — улыбнувшись, ответил отец. Конечно, я хочу, чтоб папа был счастлив, но Присцила ужасная женщина. – Хм, ладно, это твоя жизнь, — сказала я. Я решила спросить у отца, интересующий меня вопрос, который мучает меня с того момента, как я переспала с Леоном – Пап, а как бы ты отреагировал, если-бы узнал, что я беременна? — осторожно спросила я. Я не хочу рожать сейчас, да и вообще ближайшие лет пять не планирую, но ведь это может случиться с каждым. Слава богу у меня всё хорошо. – Ты..Ты бере.. – Эээ, нет, конечно, это я просто так, моя мама родила меня в девятнадцать, ведь так? — спросила я. Анжи мне много раз рассказывала, как моя мама была рада, когда узнала, что беременная. – Да, да именно так, мы были безумно счастливы, когда узнали, что у нас будет девочка, а имя придумала твоя бабушка, она сказала, что Виолетта самое лучшее имя, для такой красавицы, как ты, — тепло улыбаясь, говорил отец. Я редко вижу бабушку, но всё же очень её люблю, — Ты была такой красавицой, — прошептал папа, целуя меня в макушку. Эх, папа для тебя я всегда буду красавицей и принцессой. – Пап, хватит, иначе я расплачусь, я пойду в комнату, — сказала я, поднимаясь с дивана. Папа одобрительно кивнул и направился в свой кабинет. Поднявшись в свою комнату, я решила скоротать время и поспать. Леон сказал, что позвонит вечером, значит, до вечера я буду спать. Ну, или просто лежать.

***

 — Господи, выключите этот телефон, — простонала я, нащупывая рукой телефон. Третий раз он звонит, как только я поднимаю трубку, то сразу же сбрасывают, скорее всего, я долго не беру. В этот раз, я тоже не успела и звонок опять прекратился. Взяв телефон в руки, я увидела пять пропущенных и два сообщения, один от Камиллы, второй от Фран, а остальные три от Леона, а сообщения были все от Леона. Открыв сообщения, я принялась их читать. Виолетта, почему ты не отвечаешь? Что случилось? Что-то с отцом? Ответь мне на звонок, иначе я приеду.  Хах, волнуется, значит любит. Второе сообщение было в нескольких словах, В девять вечера, на нашем месте. На часах, ровно восемь, хм, нужно собираться. Блин, вдруг отец не отпустит. Хотя, он в хорошем расположение духа, можно попытаться. Встав с кровати, оказалось, что я спала в своей повседневной одежде. Вот я лоханулась. Быстро подлетев к шкафу, я нашла то, что одену на встречу с Леоном. Выбрала я, голубые лосины, так, как уже вечер и на улице прохладно, бирюзовую блузку, джинсовую накидку, волосы я собрала в хвост. Намазав губы блеском, я выбежала из комнаты и побежала вниз. Ах, да нужно будет поужинать. В гостиной сидели все. Папа с Присцилой смотрели телевизор и мило обнимались, Людмила читала очередной журнал, дома наконец-таки появился Феде, он сидел с ноутбуком и, что-то там делал. Да, ну и семейка.  — Добрый вечер, — произнесла я, подходя к папе, втиснувшись между папой и этой женщиной, я села около отца, — Папа, можно мне сходить погулять? Мы с Леоном погуляем в парке и всё, можно? — с надеждой спросила я. На лице отца, я увидела сомнения, но спустя несколько секунд, он смягчился. – Да, но только в десять будь дома и пусть Леон тебя проводит, иди, ужинай, только осторожней, Ольга с Ромальо затеяли какую-то игру, давай иди, — рассмеялся папа и отвернулся обратно. Людмила опять молчит, как и Феде, может поговорить с ними? Спросить, что этих двоих тревожит, да так и сделаю, только завтра.

***

На улице ужасно холодно, да и темно. Время девять вечера, а Варгаса всё нет. Может он решил подшутить надо мной? Да нет, наверное. Я уже ни в чём неуверенна, я сомневаюсь в человеке, которого люблю. До чего я докатилась, я всегда верила Леону, а сейчас это доверие потерялось, исчезло, испарилось. Он так отдалился от меня, что сократить наше расстояние почти невозможно.  — Виолетта, прости, — тихий шёпот, раздался у меня за спиной. Я развернулась и остолбенела, Леон стоял с моим дневником, с моим личным дневником. Что? Как он мог? Он прочитал все мои тайны?  — Что это делает у тебя? — прошептала я, смотря на дневник. Если он прочитал, всё, что я писала три года назад, то это просто ужас. Да, как он смеет? Как он вообще у него оказался?  — Помнишь, две недели назад ты сказала, что хочешь закончить вести свой дневник? — я кивнула, — Так вот, после этого я пришёл к тебе домой и взял этот дневник, а после мы поругались и ты сказала, что никогда меня не любила, ты всегда любила лишь Томаса, ну вот я решил убедиться и знаешь ты сказала правду, — сказал он. Господи, там столько всего написано. Но он не смеет читать мой личный дневник, на то он и личный.  — Ты нагло врала мне, когда встречалась со мной, когда пела песню со мной, то представляла его, бегала за ним, когда я бегал за тобой. Пришло время поставить окончательную точку в наших отношениях, — его взгляд был холодным, никогда его таким не видела.  — Но я любила тебя, да чуть меньше, но любила. Ты не имел право брать мой дневник, ты не имел право влезать в мою жизнь, ты мне никто, — уже плача, кричала я. Точку он решил поставить, он решил, но не мы решили.  — Никто, так никто, сегодня я забрал документы из студии, завтра я иду на мотокросс, и я прошу тебя, не появляйся больше в моей жизни, никогда, — прошипел он, кидая мой дневник к моим ногам.  — Ну и катись, не нужен ты мне, не нужен. Ничего у нас с тобой не выходит. Понимаешь? Не выходит, мы сто раз пытались начать заново, но каждый раз всё разрушается, может действительно не судьба? — шептала я, утирая слёзы.  — Именно так, мы не совместимы, прими это и прощай, не хочу больше видеть тебя, понимаешь? Каждый раз видя твои слёзы, мне смешно. Я не верю твоим слезам, точно так же, как и не верю в твою любовь. Не хочу больше, устал от тебя и всего этого, когда я с тобой, я не живу, не дышу. Ты перекрываешь мне кислород, ты не даёшь мне вздохнуть, — он так кричал, что моё сердце разрывалось на части. Будто тебя режут, бьют одновременно. Ужасно больно.  — Прости, — прошептала я и побежала прочь. Не хочу его видеть, не хочу ничего слышать об этом человеке. Не хочу знать, как он живёт. Он сделал мне больно, растоптал всю мою любовь. Ничего не осталось, кроме пустоты, одиночества. Ничего нельзя вернуть, слишком много боли мы причинили друг другу, слишком поздно.