Она

      Закончив с картами, решаю разыскать Минхо и не идти на ужин: все равно после таких новостей кусок в горло не лезет.       Нахожу его в привычном месте за привычным занятием — он сидит в лесу и вымещает злобу на бедных деревьях.       Поляна залита лунным светом, все кажется поистине волшебным сейчас, и он не исключение. Я уверена, что он уже знает, что я пришла. Подхожу и тихо присаживаюсь рядом, совсем как в тот раз.       И как-то нет слов, чтобы описать ему то, что я чувствую, так что я просто сижу и молчу.       Долго вглядываюсь в темноту, в очертания кустов и деревьев, в отблески воды и красные огоньки маленьких жучков, что используют Создатели для слежки за нами. Сама того не замечая, до боли сжимаю кулак, так сильно, что на ладони остаются следы от ногтей, и по моей руке начинает течь кровь, совсем черная при таком освещении. — Эй, ты чего делаешь? — Минхо озадаченно смотрит на меня, я лишь машу рукой, мол, все в порядке, но он перехватывает руку и смотрит на ранки. — Больно?       Машу головой, хотя, на самом-то деле, начинает неприятно пощипывать (не хватало еще инфекцию подцепить).       Аккуратно убираю руку и продолжаю тупо пялиться в темноту, подбирая слова для разговора. Хочу сказать ему, что мы обязательно найдем выход, что все наладится, хочу хоть немного подбодрить бегуна, но любая фраза, приходящая на ум, кажется мне слишком слащавой или глупой. Вижу, что азиат тоже хочет что-то сказать, но никак не решается.       Через пару минут слышу: — Прости, — очень тихо, будто он боится, что эти слова достанутся кому-то другому, а не мне.       Не понимаю, за что он извиняется: — Что? — Прости за то, что я такой паршивый кусок плюка, — он грустно улыбается и смотрит на воду.       Не знаю, что отвечать на это, поэтому просто молчу. — Я боюсь. — Чего? — странно слышать это от Минхо, который почти никогда не показывает эмоции. Я думала, он вообще ничего не боится. — Боюсь, что я уже слишком сильно привязался к тебе, — он делает паузу, глубоко вдыхает, а затем продолжает. — Когда погиб первый глейдер, я не знал, что мне делать. Он был мне хорошим другом, и прощаться было слишком тяжело. Тогда я дал себе слово, что не буду ни к кому привязываться. Черт возьми, кто знает, что придет в голову этим тупым Создателям? Может, гребаная Годзилла выйдет из лабиринта и поубивает половину.       Он замолкает, а я боюсь вымолвить слово. Минхо горько смеется: — Ты ведь не глупая, понимаешь, что для меня ты гораздо больше, чем просто друг. Я... Я боюсь, что потеряв тебя, мне будет слишком трудно. Я думал, что решение проблемы в том, чтобы просто игнорировать тебя, не подпускать к себе. Но, черт, я пустил тебя гораздо ближе, и теперь не знаю, что делать.       Шепчу: — Может, не нужно бояться? Мы рискуем каждый день, почему бы не сделать этого сейчас? Он смотрит на меня так тепло и ласково, что сразу хочется обнять его, но, представьте себе, он меня опережает и, прижав меня к себе, говорит: — Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.       Я хочу, чтобы этот момент длился вечно, но меня пробирает на зевоту, и Минхо, рассмеявшись, отстраняется и говорит: — Кажется, кому-то пора спать.       Киваю, и он помогает мне подняться.       Идем в опушке и, взяв спальные мешки, ложимся спать. Совсем как в мою первую ночь здесь.       Я прибыла в Приют уже два месяца назад. Целых два месяца, сколько всего произошло! Завтра прибудет новый Чайник.       Минхо берет меня за руку, и я, абсолютно счастливая, закрываю глаза и засыпаю.