Она

      Утром следующего дня просыпаюсь рано, но Минхо с Алби все равно не застаю — уже убежали. Зато сегодня я успеваю на завтрак! Умяв за обе щеки тарелку овсянки, шагаю к Зарту — сегодня мы должны убрать урожай по крайней мере с половины участка.       Знатно попотеть придется!       Работаем весь день, я даже пропускаю обед, чтобы управиться поскорее.       Все тихо и спокойно, но внутри нарастает чувство тревоги. К сожалению, мои переживания подтверждаются. Минхо пытается связаться со мной:       "Алби ужалил гривер, я пытаюсь его дотащить, но мне слишком тяжело... Ти, мы не успеваем!"       И связь обрывается. Я пытаюсь достучаться до него, но у меня ничего не получается.       Паника охватывает меня с головой, но я упорно жду вечера.       Все бегуны возвращаются, а Минхо все нет.       Это ужасное чувство, когда ты знаешь, что произошло нечто страшное, но ты не можешь ничего сделать и как-либо помочь дорогому человеку, спасти его.       Ворота закрываются через десять минут, я, Ньют, Чак, Томас и еще несколько приютелей идем к западному входу в Лабиринт, в который сегодня отправились Страж Бегунов и Вожак.       Наконец видим их далеко-далеко в коридоре. Второй раз на долю Минхо выпадает такое испытание.       Бегуны начинают кричать и подбадривать его, азиат старается изо всех сил, но падает, а ворота, тем временем, начинают закрываться. Все, что происходит дальше, не поддается объяснению: Минхо снова пытается поднять Алби, Томас подрывается прямо в Лабиринт, Ньют хватает его за кофту, но тот вырывается и бежит дальше.       Прямо перед нашими лицами Лабиринт закрывается, оставив по ту сторону троих шенков, по несчастному стечению судьбы не успевших до закрытия.       "Минхо! Боже, ответь же ты мне!"       "Да слышу я, слышу. Мы покойники, если не повезет, как в прошлый раз. Я попытаюсь поднять Алби на лианах, как тогда мы подняли Ника... Но, послушай, Ти... Если это последние мои слова для тебя, то я хочу, чтобы ты знала, что ты дорога мне. И я рад, что мы встретились, цыпа".       Не дав мне ответить, он прерывает связь, и все мои попытки достучаться до него проваливаются.       Ньют подходит ко мне и кладет руку на плечо.       Чак вздыхает и, кажется, начинает плакать. Не могу побороть эмоции и тоже начинаю плакать, обняв парнишку. Ньют гладит меня по голове, а бывший Чайник говорит сквозь всхлипы: — Они выживут, обязательно выживут! Минхо уже выживал в Лабиринте, с ними все будет в порядке, — успокаивает он, скорее, сам себя.       Мы садимся возле входа в Лабиринт и решаем заночевать прямо здесь. Кто-то уже спит, смачно похрапывая. Мы же с Ньютом сидим, разговариваем.       Обо всем на свете, просто и легко. Похоже, у меня остался только он. И больше ничего.       Пытаюсь мысленно связаться со своим бегуном, но ничего не выходит.       Вскоре и Ньют засыпает, а я не могу сомкнуть глаз. Так и сижу всю ночь, ожидая утро и веря, что все будет хорошо.       По щекам текут слезы, а в мыслях отдается гулкое "ПОРОК — это хорошо".       Бред.       Бред, бред, бред.       Первые лучи солнца трогают мое лицо, и я выхожу из ступора. Ночь позади, остается самое страшное — когда ворота откроются, станет известно, живы они, или нет.       С грохотом створки начинают расходиться, и заспанные приютели вглядываются в глубину Лабиринта.       Никого. — Не может быть! Они вернутся, вот увидите... — малыш Чак сам уже не верит в это, но старается всех подбодрить. — Никто не вернется, Чак. Пойдем, — дрожащим голосом произносит Ньют.       Но вдруг происходит настоящее чудо: мы видим две фигуры, тащащие третьего на плечах. Они живы!       Счастью нет предела. — Я же говорил! Я говорил, они живы! — обрадованный мальчик начинает прыгать на месте.       Стоит ребятам забежать в Приют, Алби тут же подхватывают другие шенки, а Минхо останавливается, чтобы отдышаться. Томас же просто падает на землю. — Этот гребнутый на всю голову Чайник замочил гривера! — смеется азиат и машет головой, будто не веря, что это действительно случилось.       Гэлли подается вперед: — Ваш любимый Томас нарушил правила! Его нужно наказать. — Брось, Гэлли... — начинает Ньют, но Страж Строителей его перебивает. — Таковы правила, — и, посмотрев с неприязнью на Томаса, уходит.       Я, находясь все еще в шоке, не могу и пошевелиться.       Минхо встает, жмет руку Ньюту, и шагает ко мне. Без лишних слов сгребает меня в охапку и прижимает к себе.       Секунды тянутся вечность, и он отпускает меня, тепло посмотрев в глаза.       Потом, буркнув что-то вроде "Мне нужно отоспаться", он уходит, оставляя взбудораженных приютелей с Чайником, который тут же оказывается завален кучей вопросов.       Чувствую неимоверную усталость, о чем тут же говорю Ньюту, поясняя: — Я не смогла уснуть сегодня.       Он кивает и провожает меня в Берлогу, где, кстати, тоже заваливается спать, объясняя это тем, что слишком переволновался. Не думаю, что кто-то будет против. Сейчас главное, что все живы.       Какое же облегчение! Словно всю ночь я держала на плечах гору, она грозилась раздавить меня все это время, и к утру напряжение нарастало и нарастало, потихоньку убивая меня, по частичке кроша мою душу. А сейчас наконец-то удалось избавиться от ноши.       С этими мыслями я засыпаю, радостная и счастливая.