Она

      Солнечные лучи не успевают коснуться моего лица, как я просыпаюсь, абсолютно бодрая и готовая к новому дню. Часы подсказывают мне, что сейчас пять утра. Значит, Минхо еще в Приюте!       Встаю с кровати, но вспоминаю слова Терезы. Мне, вроде как, нельзя... Секунда колебаний проходит, и я выбегаю из комнаты.       На лестнице слегка сбавляю скорость, все-таки мне не хочется еще месяц проваляться в кровати со сломанной ногой. Аккуратно спускаюсь и понимаю, что все еще спят.       Приют погружен в приятную, но немного пугающую тишину. Непривычно, ведь обычно здесь отовсюду слышится смех, ругань, голоса. Сейчас же абсолютно ничего.       Приближаюсь к спящим шенкам, и признаю: нет, тишина все таки не идеальная. Ну и храп!       "Эй, подъем! Проснись и пой, Бегунья Задница!"       Нет ответа.       "Давай порезче поднимайся, не то я тебя найду... И... и..." — И что?       Подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваюсь и вижу перед собой рожу Минхо, который, в свою очередь, нагло ухмыляется. — Ну и? Что ты мне сделаешь, цыпа?       От возмущения не могу вымолвить и слова. Руки сжимаются в кулаки, но я так же быстро отхожу, как и начала злиться. — Какие планы на сегодня? — смотрю бегуну в глаза, пытаясь разглядеть в них отголоски вчерашнего разговора.       Да, я действительно надеюсь, что мы выберемся из этой дыры и сможем зажить нормально, как обычные подростки. Сможем просто любить, не заморачиваясь о том, что в любую минуту одного из нас может сожрать гривер. — Воу-воу, ты что, на свиданку меня хочешь позвать? Прости, цыпа, я занят, — парень смеется, и немного его веселья передается мне. Как он может быть одновременно таким серьезным и безрассудным? — Мечтай! Я имела ввиду вас с Томасом, вы собираетесь проверить, если ли на Обрыве проход?       Азиат тут же хмурится и вздыхает: — Да, похоже на то. Мы пока не можем быть уверенными ни в чем... Может, тот портал вообще исчез. Нужно проверить хотя бы это! — Да уж, пожалуй, стоит.       С сожалением понимаю, что нам не о чем поговорить.       До его отбытия еще час, который мы могли бы провести вместе, но отсутствие тем для разговора меня пугает. Парень сам находит выход из сложившейся ситуации: — Не знаешь, что сказать, да?       Напускаю на себя невинный вид: — Это ты с чего взял? Может, у меня наоборот слишком много тем для разговора.       Минхо закатывает глаза и смеется: — Ну да, так я и поверил.       Бегун берет меня за руку и тянет в сторону леса. Мы шагаем и, наверное, каждый думает о своем.       Доходим до нашего места на поляне возле ручья. Азиат молча садится на землю, я тихонько опускаюсь возле него. — О чем ты думаешь? — вопрос сам срывается с моих губ, и мне остается лишь с опаской ждать ответа.       Парень говорит лишь спустя минуту: — О тебе.       Смотрю на его лицо: оно сейчас абсолютно непроницаемо. Не знаю, какие эмоции он сейчас испытывает. Смятение, радость, или, быть может, маленькое торжество? Может, он просто шутит надо мной? Он уже познал всю силу моих чувств, и, наверное, ему не составит труда меня обмануть.       Но он не такой.       Я знаю, точно знаю.       Это ведь Минхо!       Любой другой парень здесь давно использовал бы меня. А он не стал. Он защищает меня с первого моего дня здесь, хочет он этого или нет. Просто каждый раз, когда я попадаю в неприятности, этот парень оказывается рядом и безвозмездно помогает мне.       А я? А что я сделала для него? По сути, ничего.       Чувство стыда и смятения накрывает меня с головой. Совсем потеряв голову, хватаю парня за руку и шепчу: — Спасибо. — За что?       Парень приподнимет мое лицо за подбородок и с удивлением заглядывает в глаза.       Он и Ньют — самые близкие мне люди во всем мире. Конечно, у меня были родители, но я смутно их помню и, скорее всего, они уже мертвы.       На меня накатывает чувство горечи, но я стискиваю руку парня сильнее, сжимаю зубы и сдерживаю слезы.       Видимо, последнее у меня вышло не так, как хотелось бы: Минхо смотрит на меня еще более испуганно, чем раньше. — Эй, ты чего? Ты что, плачешь? Ты... Что такое? — он не находит ничего лучше, чем просто прижать меня к себе. Неплохой способ меня успокоить, я вам скажу. — Ну, что такое? — Ничего, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, но, видимо, это у меня тоже не очень хорошо получается.       Слезы текут по моим щекам, подбородку, шее и отправляются прямиком на рубашку парня.       Бегуну, кажется, все равно на это: он не замечает ничего, кроме меня.       Азиат прижимает меня к себе все крепче, гладит по волосам и шепчет: — Черт тебя дери, цыпа, ты чего?       Эх, такой момент испортил!       Отстраняюсь и вытираю слезы. Нужно успокаиваться. Надо же, развела истерику на ровном месте! — Все в порядке. Прости за это. - Ну уж нет, ты намочила мою рубашку, теперь ты должна объясниться, — парень берет мою руку и кладет себе на ногу, что меня немного смущает. — Почему ты разревелась-то?       Перевожу дух и произношу: — Просто я вдруг поняла как вы с Ньютом мне дороги. Да не только вы. Томас, Котелок, даже Зарт! Понимаешь? Парень напрягается: — В каком это плане они все тебе дороги?       Пришло мое время смеяться: — Не ревнуй, Бегунья Задница. Они мне дороги как друзья.       Минхо хитро смотрит на меня: — А я как кто дорог? — А ты как заноза в заднице!       Бегун тут же начинает дуться, чем заставляет меня смеяться еще больше.       Если честно, слов я подобрать не могу. Кто он? Явно кто-то больший, чем просто друг. Но и не парень, мы ведь не... вместе. Кажется.       В странном порыве нежно обхватываю его лицо ладонями и целую. Не легко касаюсь губ, а по-настоящему целую. Парень сразу же отвечает, будто ждал этого моего действия.       Поцелуй длится долго, Минхо опускает руки мне на талию, а я запускаю пальцы в его волосы.       Нежный, робкий поцелуй перерастает в нечто более страстное, бегун опускает руки еще ниже и начинает целовать мою шею, ключицы. Тихий стон срывается с моих губ: уверена, такого я еще не чувствовала.       На секунду мне кажется, что это вот-вот перерастет в нечто гораздо больше, я даже успеваю испугаться (Ну что я сделаю против не на шутку взбудораженного парня крепкого телосложения? Правильно, ничего!), но азиат отстраняется.       Мы оба раскрасневшиеся, взъерошенные и тяжело дышим. Что это было?       Смотрю в его глаза, в которых горит странный огонек. — Знаешь, цыпа, я бы, так и быть, согласился продолжить, если бы мне не пора было идти собираться, — хитро улыбается.       Погодите-ка. Что? — Так и быть? Согласился бы? Да как будто тебя кто-то попросил бы!       Парень не отвечает мне, а лишь резко сокращает и без того маленькое расстояние между нами и целует в шею, чем вызывает бурю чувств и эмоций внутри меня. Я начинаю прерывисто дышать, а после и вовсе стонать.       Минхо отстраняется, посмеиваясь, и шепчет мне на ухо: — Попросила бы, еще как.       Смотрю на него и чувствую дикое смущение, прямо таки ощущаю, как мои щеки становятся красными, словно два спелых помидора с Огорода.       Фыркаю и поднимаюсь, направляюсь к опушке.       Бегун смеется и догоняет меня, останавливает, разворачивает к себе и целует в щеку: — Ну, не дуйся, цыпа. Я пошутил.       Затем прыскает, обгоняет меня и кричит: — А может и нет!       И убегает.       Вот так просто.       Замечательно!       Но злиться на него мне не дает странное чувство. Оно охватывает меня с головой, и я понимаю: мы вместе. Правда вместе.       От осознания этого почему-то становится очень спокойно на душе.       Приют начинает потихоньку просыпаться: скоро откроются ворота.       Я же вышагиваю на Кухню, сегодня я помогаю Котелку.       Ну, вечером этот бегуний окорок точно не отвертится!