Дыхание Холода

- Ешь, давай же, не упрямься, - как можно терпеливее говорил Локи, держа ложку, наполненную серой и весьма странной на вид геркулесовой кашей. Эльфенок, как партизан, плотно сжимал губы, внимательно смотря на етуна. Оба сидели за столом, а между ними – тарелка каши. Лофт придвинулся к морбу почти вплотную. Мальчонка вделся в пальто, которое было ему слишком велико и смотрелось достаточно комично. Трикстер же ослабил галстук и был сосредоточен на процессе кормежки упрямого ребенка. Из идеально уложенной прически выбилась одна прядка, которую трикстер время от времени раздражено сдувал с глаз. - Если не будешь питаться, то совсем ослабнешь и умрешь, - в ход пошли убийственные аргументы, способные подействовать на кого угодно, но эльфенок так и не раскрыл рта. – Ладно, смотри, надо вот так, - бог демонстративно съел ложку каши и в ту же секунду ею подавился, побледнев и выпучив глаза. - Кха, готовила Лия, все ясно..., – хрипло выдал Локи, вставая со стула. Содержимое каши было безжалостно отправлено в мусорное ведро. Морб флегматично смотрел на аса, мол, теперь ты понял? Готовка Лии не съедобна, уж я-то знаю, и надежда их с Рином будущих детей будет только на отца. Я глянула на дико обиженную сестру, которая аж раскраснелась от смущения и недовольства, судорожно вцепившись пальцами в дверной косяк. Мне интересно только одно, неужели настолько невкусно? - Ты есть это не будешь, этой гадостью можно убить даже меня, - заявил тем временем Локи, доставая коробку каши, бутылку молока и кастрюлю. Осмотревшись, он обнаружил розовый фартук, подумал немного и решил надеть, не желая запачкать одежду, да и все равно никто не увидит, ну, как он думал. Наверное, такая невнимательность вызвана тем, что трикстер был полностью занят ребенком. Это так… так… мило! Я еле сдерживала умиленное попискивание, вися на Лии, как на спасательном круге, очень хотелось увидеть лицо Лофта, когда он поймет, что все это время за ним наблюдали. Впрочем, это будет последнее, что нам с сестрой доведется увидеть. Мне было известно, что Локи знает очень многое, но чтобы в его голове хранился рецепт приготовления каши, даже не предполагала. Он так ловко занимался готовкой, что возник один единственный вопрос: а чего наш принц не умеет? Вскоре кухню наполнил аппетитный аромат еды, что даже мне захотелось есть, а ведь я на дух не переносила любые виды каши еще с детства. Когда все было готово, Лофт вернулся за стол вместе с полной тарелкой и продолжил попытки накормить морба. Тот уже не стал упрямиться и охотно уплетал за обе щеки. Со стороны вся эта картина казалась странной, и Лофт никак не вязался с образом человека, способного так заботиться о ребенке. И все же, что-то в этом было, толика тепла и заботы. И тут меня словно осенило. Все стало до банального просто. Этот малыш был совсем один, никому ненужный, лишенный любви и внимания. Преданный и брошенный на произвол судьбы. Не таким же себя сейчас чувствовал и Лофт? Действия Всеотца воспринимались им как нож в спину. Он любил свою семью, а та его предала. И пускай не все так однозначно, и куда сложнее, но для Локи не было каких-либо оттенков, существовало лишь черное и белое. Ложь и утраченное доверие. Он сердился даже на брата. Ведь его не обвиняли ни в чем, его прилюдно не осуждал любимый отец, не кидали позорно в тюрьму. Напротив, Один всегда хвалил старшего сына, позволял ему многое, отдал трон. Лофту не нужна власть, ему бы хотя бы толику внимания и любви. Сейчас все кусочки мозаики сложились в цельный образ, стоило добавить один осколок. Казалось бы, немного необычная сцена, неприглядная на первый взгляд, а ведь смогла расставить все по своим местам. Трикстер был один, всегда один, рядом - только брат. У него не было друзей, в отличие от Тора, ему некому довериться, не с кем поговорить. Вот и ушел бог хитрости в науку и изучение магии. Он стал сам себя развлекать. И единственное, что связывало Локи с этим миром, это любовь Фригг, и немного странная, но все же забота брата, а так же желание доказать, что он не хуже, что он тоже достоин быть любимым сыном своих родителей. Знаете, в семье, в которой трое детей, сложнее всех приходится среднему. Первому уже уделили должное количество внимания, и теперь забота родителей концентрировалась на младшем, самом маленьком. А средний ребенок толком ничего не получал. В такой же ситуации оказался и Локи. И в доказательство этого у меня были обрывчатые рассказы Тора, который не замечал этой закономерности, да собственные наблюдения. Теперь я понимала, почему все выходило именно так. Откуда бралась злость Лофта, откуда его обострившаяся неприязнь и нежелание идти на контакт с кем-либо. Для него сейчас весь мир обратился в черный цвет, все разрушилось, все пропало, и он остался совсем один, как и этот темный эльфенок. Я стояла в дверном проеме, не замечая, что Лия обиженно ушла на верхний этаж. Прижав свободную от склянок руку к груди, ощущала, как неистово билось сердце. Это не жалость, но сочувствие. И хотя моя жизнь ничего общего с ситуацией бога не имела, я понимала его. Все это время, я назойливо давила на больное, напоминала о семье, о Торе. А ему нужно было хотя бы на миг забыть все это, чтобы прийти в себя, чтобы справиться с предательством, чтобы не сломаться и стать сильнее. Но что произойдет, стоит ранам чуть-чуть затянуться? Лофт станет еще холоднее, начнет отстраняться даже Тора и после действительно останется один? Если ничего не сделать, трикстер совсем огрубеет и превратится в бесчувственное существо, идущее по головам ради своих целей. И теперь я полностью понимала смысл слов, сказанных однажды Тором: "не делай из него того, кем он не является". Понимая это, я осознала свои ошибки. Теперь нужно сменить тактику, быть мягче, не навязываться. Будет достаточно просто находиться рядом, не нужно его никуда таскать, не надо донимать расспросами и нотациями. Даже если Локи и будет огрызаться, нужно стерпеть, показать, что я не настроена агрессивно. Надо быть толерантной* и придерживаться именно этой позиции во всем. Эльфенок уже съел полтарелки, когда я опомнилась от своих раздумий, заметив на себе пристальный, ледяной взгляд Лофта, нервно комкающего снятый фартук тонкими пальцами. Таки заметил. Прокашлявшись, как ни в чем не бывало, я прошествовала к столу, на который водрузила добытые зелья. - Вкусно пахнет, а мне можно? – тихо спросила я, с интересом смотря на етуна. - Не для тебя готовил, - спустя минутную паузу соизволил ответить трикстер, не отводя мрачного взгляда. - Ладно, - пожала плечами и пошла мыть руки, которые жутко потом щипало от мыла. Вытерев ладони о полотенце, висевшее над раковиной, я вернулась к честно добытым мною склянкам. Откупорив одну, я налила немного красной жидкости в столовую ложку, которую прихватила по пути. - Какой хороший мальчик, съел почти всю кашу, - проворковала я, обращая внимание морба на себя. – А теперь открой ротик и выпей лекарство… Мальчонка уже послушно открыл рот, но Локи мигом перехватил мою руку, не дав поднести ложку. - Он полностью здоров, убери это, - прошипел бог обмана, прожигая меня взглядом, его ледяные пальцы крепко сжимали мое запястье. - Хорошо, - удивленно кивнула я, но спорить не стала, пришлось выпить эту гадость самой. – Пусть хоть это выпьет, это травяная настойка, - я показала на бутылочку со светло-зеленой жидкостью. Лофт молча взял лекарство, открыл его и принюхался, потом взял рядом стоящий чистый стакан, налил в него немного зелья. Продегустировав настойку, маг поморщился, состроив недовольное лицо. Раздраженно кинув фартук на соседний стул, ас полез за графином, чтобы разбавить лекарство. Я с интересом наблюдала за его действиями, сохраняя молчание. Слегка причмокивая, морб поедал кашу и следил за асом, ему тоже было любопытно. - Совсем рехнулась, давать ребенку такое концентрированное зелье, - бурчал Локи, вернувшись на место с полупрозрачно жидкостью в чашке, которую он потом поставил рядом с тарелкой. – Пей, - велел принц. Эльфенок отложил еду и послушно взялся обеими ручонками за кружку и стал медленно поглощать ее содержимое. Да у младшего Одинсона просто талан обращаться с детьми! - А у тебя хорошо получается, - похвалила я и снова нарвалась на раздраженной взгляд. - Отвянь, растение, - фыркнул он зло, демонстративно отвернувшись. Я еле сдержалась, чтобы не съязвить в ответ, и просто занялась тем, что стала обрабатывать собственные порезы, стараясь не шипеть, прикусывая нижнюю губу. - Хм, я прямо как Бальдр, - задумчиво выдал Лофт, едва заметно удивившись моей кротости. Я невинно потупила взор, а потом заслышала за спиной странный шорох. Морб тоже заметил нечто необычное и повернулся на стуле к двери. Мальчонка выпучил глаза, чуть приоткрыв рот. Я и Локи, не сговариваясь, обернулись следом за эльфенком и увидели, как в дверном проеме тянулось нечто большое, чешуйчатое и весьма длинное. Это подозрительное тело все шло и шло мимо кухни и не стремилось показать задние ноги и предполагаемый хвост. Я прижала руку к лицу и тяжко вдохнула. Шон. Он все же был дома. И учитывая его состояние, то произошло примерно следующее: Всю ночь долго и упорно Эрамард корпел над своими исследованиями, скорее всего, какой-то из экспериментов в очередной раз провалился. Не смирившись с неудачей, эльф решил запить свое горе чем-нибудь крепким. Изначально сие планировалось как способ поднятия духа, чтобы продолжить работу, но в итоге вылилось в попойку, окончание которой не сохранилось в великой памяти Шона. Любое похмельное утро в большинстве случаев начиналось примерно одинаково: очнувшись, эльф начинал шататься по дому в зверином облике, предположительно, с целью поиска антипохмелина в любом виде, будь то таблетки или рассол. Наш Эрамард, как не странно, был единственным, чья звериная сущность воплощалась в драконе. Варьировать свой размер он мог с трудом, зато длина тела была способна растягиваться фактически безгранично. Из Шона выходил весьма интересный ящер – множество костяных гребней на голове, ровный рядок наростов вдоль всего тела. Телосложение схоже с русской борзой: поджарое, вытянутое. Лапы тонкие, жилистые, на передних пальцы были человекоподобными. Длинный хвост с несколькими шипами на конце. Крылья узкие, вытянутые. И все это чудо зеленого цвета. Так вот, сейчас лекарь брел по особняку, смотря на мир глазами, застланными пеленой похмелья. В таком не очень приятном состоянии тело дракона растягивалось как-то само собой, так что смею предположить, что задние лапы остались в лаборатории. Будет весьма забавно, когда Шон развернется и поплетется обратно восвояси, надеюсь, на этот раз он собой ничего не сломает. Даже Лофт не устоял перед такой картиной, удивленно взметнув вверх брови. Етун подошел к двери, посмотрел в одну сторону, потом в другую, кажется, даже захотел потрогать неизвестное движущиеся создание, но передумал. Медленно выражение его лица изменилось на очень задумчивое, а после губы трикстера изогнулись в коварной усмешке. Кажется, он догадался, что за чешуйчатое тело тут мимо нас мелькает. Ведь драконов в Асгарде не было, а тушка Шона в зверином облике имела те же свойства, что и летающие ящеры. По-моему, кого-то в скором времени будут пытаться зарезать и позаимствовать некоторые органы.