Дыхание Холода

День девятый. С "добрым" утром, дорогая! Двадцать лет – это не так уж и много, особенно для эльфа. Но прожитые мною годы были весьма насыщенными: уже и не припомню, сколько колотых ран на моем счету. С подсчетом потерь конечностей проще – правую руку мне отрывали/откусывали/отрубали не меньше пяти раз. Обычно Шон приращивал ее обратно, а иногда, когда не было возможности поставить конечность на место, приходилось несколько дней валяться в кровати и ждать, когда рука отрастет, при этом стараясь скулить поменьше. В первые дни работы "в поле" я умудрилась переломать почти все кости, кроме черепа и позвоночника. Случилось это по глупости, в мои четырнадцать я осторожностью не отличалась, впрочем, как и сейчас. Собственно тогда отец и решил, что давать практические задания мне еще рано. Так еще год был проведен исключительно за учебниками и на полигоне. В список моих травм так же можно внести еще один пункт – отравление. И хотя у эльфов хороший иммунитет против большинства ядов, мне всегда удавалось наткнуться на ту отраву, которая даже бессмертного в гроб загонит. Так после знакомства с зубами виверна на задании в Аншуре* меня фактически вытаскивали с того света. Ох, и тяжелое было времечко. При малейшем воспоминании о былом бросает в дрожь. Из всех возможных способов навредить своему здоровью, этот был самым отвратительным. Но к чему я все это? А к тому, что навидавшись всякого, мне по счастливой случайности удалось избежать отравления во сне. До этого дня. Проснулась я от дикой жалящей боли, которая шла откуда-то снизу. Я вскрикнула, сжавшись в комочек. Перехватило дыхание, перед глазами все плыло, в ушах гул, а мозг отказывался вести полноценную работу. Более "приятного" пробуждения не придумать. Для полноты картины не хватало только галлюцинаций. Не удивительно, что я сразу же впала в панику. Я не думала о том, откуда эта боль, как и что вообще случилось. Единственное, чем было занято мое сознание, это поиском способа избавиться от мучений. Когда человек не знает, что делать, попав в беду, он начинает звать на помощь. В голову не пришло ничего умнее, чем попытаться добраться до коридора, так как кричать из комнаты Локи было бессмысленно – в его спальне хоть взрыв случится – никто не услышит. Встать оказалось весьма проблематично: тело под действием яда отказывалось слушаться. Но с невероятным трудом мне удалось с ним совладать. Почти привычная прохлада каменного пола укусила ступни ледяными иглами, заставив покачнуться. Ухватившись за прикроватную тумбочку, как за спасательный круг, я кое-как удержала себя в вертикальном положении. Взгляд метнулся к двери, но вместо нее было расплывчатое темное пятно. Впрочем, и вся комната виделась мне набором смазанных пятен. Ник, возьми себя в руки. Нужно двигаться вперед… Во мне боролось сразу два чувства: желание избавиться от боли и страх перед ней, так как каждое движение было подобно агонии. Было такое ощущение, словно по венам струилась горячая лава, жгущая меня изнутри. И с каждым мгновением становилось хуже. Мне удалось продвинуться к заветной двери на два, может три шага, а потом ноги отказались слушаться. Все тело налилось свинцом, и я рухнула на пол, больно ударившись руками о камень. Дышать получалось через раз, во рту был солоноватый привкус крови. Из последних сил я приподнялась на локтях и попыталась доползти до двери. Но не смогла продвинуться и на сантиметр ближе. Боль захлестнула с новой силой, вырывая из горла хриплые крики. Задыхаюсь, больно. Кое-как перекатилась на бок. Руки начали рвать рубашку, царапать кожу, как будто это могло облегчить страдания. Господи, да дай же мне отрубиться! Умоляю! Мои всхлипы были услышаны, и в мозгу что-то щелкнуло, к чертям вырубая "свет". *** Морозные пауки никогда не отличались особой сообразительностью. Лофту, конечно, доводилось встречать редкие экземпляры, которые при виде него тут же бросались в бегство, но большинство, злобно шипя, щелкая жвалами, набрасывалось на бога лжи с весьма недвусмысленными намереньями. Обычно, если тварей было слишком много, маг сжигал их всех дотла, но в этот раз ему были нужны паучьи глаза и ядовитые жвала. Можно было бы устроить пожарище, понадеявшись, что после него хоть что-то останется, но в случае неудачи у трикстера уже не будет другой возможности обзавестись столь ценными трофеями, ибо даже это небольшое гнездо он нашел с немалым трудом. Твари уже лет сто не высовывались, прячась в скалах. Отвратительные членистоногие навалились на етуна всей оравой, и ему пришлось проявить находчивость, изворотливость. В виду сложившихся обстоятельств етун был вынужден потратить куда больше времени, чем планировалось изначально. Одна из тварей даже сумела вцепиться в ногу трикстера, за что сильно поплатилась – маг церемониться не стал и разорвал тварь на кусочки одним единственным заклинанием! Отравиться Локи не боялся, так как у него, бога, была полная невосприимчивость к животным ядам. Да и регенерация сделала свое дело – уже через несколько минут глубокая рана затянулась свежей кожей, а спустя четверть часа даже шрама не осталось. В Асгард принц вернулся в хорошем расположении духа, так как все прошло довольно удачно, и почти все необходимые ингредиенты для ритуала были уже собраны. Нужно будет перепроверить формулу, провести пробный эксперимент, ведь он не может допустить, чтобы что-то пошло не так. И пока трикстер не убедится, что способ действенный и безопасный, приступать к реализации своих планов он не будет. Созданный срез в пространстве привел етуна в его же лабораторию. На алхимическом столе активно булькала подогреваемая магическим огнем склянка с болотного цвета жидкостью. Пахло не в пример лучше, но это неважно. Тени-стражи шевельнулись на появление хозяина и как-то обеспокоенно, но беззвучно пощелкали клыкастыми пастями. Обычно они так себя не вели, не скалились. Поспешно кинув на стол, промокший от крови, слизи и яда, мешок с останками пауков, трикстер поспешил покинуть лабораторию. От увиденного зрачки сузились, и, кажется, сердце пропустило удар, но только один. Быстрым шагом маг сократил расстояние между собой и лежащей на полу эльфийкой. Судя по всему, она пыталась добраться до двери. Зачем? И почему?.. Принц присел перед едва дышащей девушкой, осторожно перевернул ее на спину. Лицо бледное, как у покойника. Пальцы прошлись по щеке – кожа горячая, почти обжигающая. Лофт приподнял ее голову, сместил руку на лопатки, а второй подхватил под коленями. Легко поднял и двинулся к кровати, на которую затем и уложил. Внезапная догадка обожгла сознание. Он уперся рукой в матрас, склонившись над Никрой, легко задрал край рубашки, той самой, которую эта вредная девчонка отобрала у него еще в самом "начале" и в которой постоянно спала. Взгляд скользнул по гладкой коже. Все верно, он был прав. На правом бедре красовалась рана, не столь глубокая, но сильно опухшая и посиневшая. Она была в том же месте, куда бога лжи цапнул паук, только на вид уже полузажившая, скорее всего эльфийский организм почти справился с повреждениями мягких тканей, но потом процесс регенерации отрубился из-за действия яда. С момента появления Локи в комнате не прошло и минуты, но ему казалось, что время тянулось слишком медленно, как улитка. Етун выпрямился и метнулся обратно в лабораторию. Где-то там, в недрах полок, среди различных банок и склянок, было нужное противоядие. Богатая коллекция зелий на все случаи жизни. Это увлечение не раз спасало жизнь Тору и остальным и заметно облегчало жизнь самому трикстеру. В голове мгновенно вспыхнуло расположение нужного стеллажа и нужной полки, а так же образ продолговатой, узкой ампулы. Найти ее не составило труда. На все-про-все ушло еще секунд тридцать. Вернувшись обратно в спальню, маг обнаружил, что состояние эльфийки ухудшилось: ее начала бить сильная судорога – последняя стадия действия яда, за ней - только смерть. Выругавшись про себя, бог обмана откупорил склянку зубами, сплюнул пробку в сторону, приподнял голову девушки. Губы плотно сжаты, на лице гримаса боли. Так ничего не получится – подавится. Надо хоть как-то привести в чувства. Етун одним глотком осушил бутылочку с противоядием, поспешно отбросил ненужное стекло. Освободившейся рукой он погладил Никру по щеке, чуть остужая кожу. Ну же, открой глаза. Всего лишь на несколько мгновений, прорвись через завесу боли. Потом станет легче. Словно внемля мысленным уговорам трикстера, девушка распахнула глаза, тихо застонала от боли, изогнувшись в спине, хватая ртом воздух. Невыносимо. Такое чувство, будто тело разрывают на куски и обжигают раскаленным железом одновременно, даже чудился запах паленого мяса. Дыхание частое, хриплое. В помутневшем взгляде – страх. Бог коварство наклонился к ней и припал к губам, надавливая на них, заставляя эльфийку раскрыть рот. Лекарство горькое, отвратительное и обжигает горло. Но принц не отстранялся, не давая ей дернуться или выплюнуть жидкость. Убедившись, что Никра проглотила лекарство, етун выпрямился, а потом, может чересчур резко, привлек ее к себе, прижав щекой к своей груди. Сейчас сердца обоих бились с одинаковой бешеной скоростью… *** Боль уходила, не сразу, постепенно, как волны при отливе, медленно накатывают, но с каждым разом все слабее. Однако способность шевелиться к телу не вернулась, и я обмякала в руках трикстера как тряпичная кукла. А его объятья были крепкими, дыхание Лофта щекотало ухо. Реальность мозгом фактически не осознавалась и трещала по швам, мысли путались, я не могла связать друг с другом даже самые простые слова. На душе неприятным осадком осел пепел паники, обратившейся тревогой. Я еще не понимала, что именно меня беспокоило, но неприятный липкий комок на уровне желудка чувствовался отчетливо, почти перекрыв собою уходящую боль. Когда стало немного легче, я в полной мере оценила последствия действия яда: тело жутко ломило, колотил озноб. Трикстер не выпускал меня из рук, поглаживая плечо прохладными пальцами. Это успокаивало. Я не одна, Локи рядом, можно было уже успокоиться и позволить разуму отдохнуть. Да, сон будет сейчас наилучшим решением. - Засыпай, - тихий, завораживающий шепот. Мои веки тяжело опустились, глубокий вздох, отдавшейся болью в груди, а затем темнота, в которой не было ничего, кроме какой-то бескрайней безмятежности.