Любовная неразбериха и другие неприятности

Кружит белая вьюга, Тихо ходит зима. Слышишь, как замерзаю Снова я без тебя. Григорий Лепс. Вьюга. Сириус проснулся от тихого скрипа: кажется, кто-то открыл дверь. Но открывать глаза юноша не собирался. На это не было ни сил, ни желания. Вчера Блэк так и не смог уговорить мадам Помфри отпустить его из Больничного крыла. Целительница настояла на том, чтобы он остался и принял какие-то зелья, в момент его усыпившие. Теперь же Бродяга чувствовал себя разбитым и не менее разозленным, нежели вчера на уроке зельеварения. Нога еще немного болела, усугубляя отвратительное настроение гриффиндорца. Еще несколько минут, проведенных лежа на кровати, и Сириус почувствовал приятный сладковатый запах. Любопытство пересилило и, поворачиваясь к источнику аромата, парень открыл глаза. И обомлел. На прикроватной тумбочке лежали какие-то сладости, но не они были предметом изучения внимательных серых глаз. Букет белых орхидей в небольшой вазочке – вот что действительно поразило Блэка. Он резко подскочил на кровати, сразу же пожалев об этом: нога отозвалась болью. Но Сириус не обратил на это внимания. Он лихорадочно стал пересчитывать цветочки, в надежде, что букет – подарок от Незнакомки, смиловавшейся над пострадавшим. Цветов оказалось девять. Разочарованный Бродяга вновь откинулся на подушки. – Ну что за напасть, а? – произнес он в пустоту. – Сириус, ты проснулся! – в дверной проем просунулась лохматая голова Джеймса. Парень выглядел неважно: явные синяки под глазами, еще более взлохмаченные волосы, ссутулившиеся плечи. Зато глаза светились радостью. – Я уже решил, что окончательно тебя угробил. Он слабо улыбнулся, неуверенно шагнув в комнату и направившись к постели друга. – Я долго здесь провалялся? – слегка раздраженным голосом спросил Сириус. Его красноречивый взгляд требовал немедленно ответа, а весь его вид демонстрировал безразличие. Ну, истинный аристократ! Джеймс кивнул. – Чуть больше суток. Уже почти шесть вечера, – пробормотал он, опустив глаза и рассматривая свои ботинки. – Сириус, я хотел... Но Бродяга его не слушал. Он несколько раз перевел взгляд с орхидей на друга и изменился в лице. В его глазах вспыхнул недобрый огонек. – Я никак не пойму, вы здесь все целенаправленно надо мной издеваетесь? – практически прошипел он. – Убирайся, Поттер. – Что? – Джеймс шокировано уставился на друга, которого явно переполнял гнев. – Бродяга, никто над тобой не... – Ты не понял? Я могу повторить. Пошел вон. Джеймс резко развернулся и чуть ли не бегом покинул комнату, громко хлопнув дверью. Уже в коридоре он налетел на мадам Помфри. Женщина мягко улыбнулась, окидывая старшекурсника удивленным взглядом: – Слава Мерлину, мистер Поттер! Я уже думала, Вы и вторую ночь проведете у постели мистера Блэка. Вам нужно отдохнуть... или Вы вернетесь? Сохатый не ответил, поспешно удаляясь. В его голове просто не укладывались слова лучшего друга. Обида, разочарование и злость снедали его изнутри. – Мистер Блэк, зачем Вы встали с постели? Немедленно ложитесь, Вам нужен покой... – послышалось где-то вдалеке. Лили Эванс сидела за столом Грифииндора в Большом зале. Ужин сегодня был необыкновенно вкусным, о чем свидетельствовали опустевшие тарелки и довольные лица ее однокурсников. Но девушка даже не прикоснулась к еде. Кусок в горло не лез от волнения за Джеймса, который, как оказалось, не спал всю ночь. И не удивительно, после того, что он выкинул на зельеварении... – Лилл, почему ты ничего не ешь? – удивленно спросила Алиса, попивающая тыквенный сок. – Ах, ну, конечно же! Твой ненаглядный все еще стережет сон Блэка? – Да, он еще в Больничном крыле. Он не спал всю ночь, потрепанный такой. И чувствует огромную вину, что, впрочем, и должен чувствовать... Я даже на ЗОТИ сегодня смогла его обезоружить! Представляешь? Мне его жаль, Алиса. – Да ладно тебе, подруга, ничего с твоим Поттером не случится. Да и Сириус скоро поправится, я уверена! – девушка пожала плечами и ободряюще улыбнулась. – Как, он еще не вернулся? – в беседу, вмешался Люпин, который сегодня почему-то выглядел не лучше Джеймса. – Он обещал сразу же сообщить нам, как только очнется Бродяга, – подал голос Питер, ковыряя вилкой в салате. Сегодня Петтигрю был немного разочарован видом своего кумира и предмета обожания. Поттер, который всегда восхищал его, выглядел потерянным и угнетенным. Лили перевела взгляд на Хвоста и с удивлением заметила, что парень украдкой посматривает на ее подругу. Странно, она и подумать не могла, что Питер интересуется Алисой. Да и девушка не проявляла к нему малейшего внимания, безгранично обожая Фрэнка Лонгботтома. – Лили, ты не могла бы сходить к мадам Помфри и привести Джеймса в гостиную. В конце концов, у нас завтра Трансфигурация, а он, я уверен, не готов... Сама понимаешь, МакГонагалл не будет в восторге! – попросил внимательный Люпин, всегда беспокоившийся за успеваемость друзей. Эванс кивнула и, махнув друзьям рукой, направилась к дверям. Как только она вышла из Зала, сразу же увидела Джеймса, шагавшего в неизвестном направлении. – Джим! Джим, постой! – крикнула девушка, бросившись к возлюбленному. Настигнув юношу, Лилл заключила его в крепкие объятия. – Ты себе не представляешь, как я за тебя волнуюсь! Ни стыда, ни совести, молодой человек! – Давай не сейчас, Лили, – парень смотрел на нее каким-то стеклянным взглядом, словно это был вовсе не Джеймс. Кто угодно, только не Джеймс! Он отстранился и пошел в противоположную сторону, скрывшись за поворотом в узком коридорчике. А Эванс так и стояла на месте, пораженная словами своего парня. «Что это с ним? Может, я сделала что-то не так? Думаю, Сириус должен знать, что происходит с Джимом...» – пронеслось в голове Лили, и девушка направилась в Больничное крыло. Лили тихонько отворила дверь и зашла в залитую теплым светом свечей комнату. Все постели, кроме одной, были пусты, поэтому девушка быстро сориентировалась. Она прошла в конец крыла и раскрыла полог над кроватью. Перед взором Эванс предстал бледный и хмурый Сириус. Он подложил руки под голову и лежал на кровати, глядя в потолок. В его глазах была такая же зияющая пуста, как и у Джеймса несколько минут назад. Лилл невольно поймала себя на мысли, что, наверняка, у этих ребят чувства одни на двоих. В другой ситуации это задело бы самолюбие девушки, вселяя необоснованную ревность, но сейчас она взывала к благоразумию. Кажется, между лучшими друзьями пробежала черная кошка. Сириус заметил посетителя и повернул голову. На мгновение в его глазах загорелся огонек надежды, но тут же погас. – А, это ты... Тебя Поттер подослал? Лили нахмурилась. Ей отнюдь не понравился тон, в котором к ней обратился Блэк. Ведь она не была ни в чем виновата! – При чем здесь Джеймс? – Эванс широко открыла удивленные глаза. – Я пришла проведать тебя и узнать, что произошло. Я только что встретила его в коридоре и... – Меня это не интересует, – отрезал Блэк и отвернулся. – Можешь следовать за ним, и утешать сколько влезет. На губах Лили застыли невысказанные фразы. Она ошарашено смотрела на Сириуса и не могла поверить, что лучший друг ее любимого человека мог быть таким... Она не ожидала от Блэка такого равнодушия к Джеймсу и такого неуважения к себе. В его голосе отчетливо слышались металлические нотки, взгляд пронизывал холодом. На секунду у Лили появилось необъяснимое желание прикоснуться к юноше. Ей казалось, что, дотронувшись его руки, можно было почувствовать жуткий холод. Фантазия тут же нарисовала в голове картинку: в сердце Сириуса вонзаются осколки зеркала Снежной Королевы из детской маггловской сказки, которую она когда-то так любила. Но Лили нарочно завела руку за спину, чтобы не осуществить свое желание. «Мерлин! Что с ними сегодня такое?» – с накатывающими волнами раздражения подумала девушка. – Ты все еще здесь? – ледяным тоном произнес Бродяга, не удостоив Лили даже взглядом. Эванс даже притопнула ногой от негодования. – Знаешь что, Блэк! – у гриффиндорки прекрасно получилось вторить интонациям юноши. – Не смей разговаривать со мной, как с домовым эльфом! Немедленно повернись ко мне. Я хочу видеть твои бесстыжие глаза! Сириус стушевался. Он никак не ожидал такого ответа. Безусловно, Лили частенько ругала Мародеров за их сумасшедшие выходки, но парень ни разу не слышал, чтобы она с кем-то так разговаривала. Он даже сел на кровати, испытав дискомфорт, оттого что девушка смотрела на него сверху вниз. Бродяга вдруг почувствовал себя провинившимся первокурсником в кабинете у декана. – Лили, прости, я... – Прости? Ты говоришь мне «прости»?! – Эванс почти кричала, сдерживаясь только из-за пребывания в обители мадам Помфри. – Да ты гадкий, мерзкий, бесчувственный, бесчеловечный, бессердечный... – Кто? – Сириус не смог сдержать улыбки. – Гиппогриф? Да, Блэк умел обезоруживающе улыбаться. Лили вновь замолчала, потеряв нить своего вещания и стараясь подобрать слова. Бродяга же воспользовался моментом, потянув девушку на себя и усадив на кровать. Он крепко обнял ее, что оказалось очень не простой задачей (рыжеволосая гордячка вырывалась). «И как с ней только Джеймс справляется?» Он снова улыбнулся, прижимая Лили к себе и окончательно перекрывая все пути к отступлению. Эванс еще немного сопротивлялась, а потом вдруг неожиданно уткнулась носом Бродяге в плечо и разрыдалась. Через тонкую ткань футболки парень почувствовал ее горячие слезы. – Ну, что ты, милая... Не плачь, а то твой парень меня убьет, – Блэк горько усмехнулся, вспомнив об идиотской ссоре с лучшим другом. – Ну гиппогриф я, гиппогриф, только не плачь, пожалуйста! Но Лили, кажется, его не слышала. Поэтому Бродяге ничего не оставалось, как успокаивающе гладить ее по рыжей голове и испытывать угрызения совести. Теперь уже вдвойне. Вдруг девушка отстранилась и бросила взгляд на тумбочку у кровати. На ней красовалась горстка пепла, возвышающаяся у миниатюрной вазы. – Сириус, неужели тебе так не понравились мои орхидеи? – в ее голосе читалась обида. – Я редко практикуюсь в этом заклинании, но это же не значит, что нужно сжигать цветы! Я так старалась, хотела сделать тебе приятное, а ты... – Лили, подожди. Как твои? – Сириус поднялся с кровати, опираясь на здоровую ногу, и в упор посмотрел на девушку. – Что мои? – Орхидеи. Это ты принесла? Она неуверенно кивнула. – Идиот! – едва слышно пробурчал Сириус и стал поспешно обуваться. – Сириус. Что ты делаешь? Тебе же нельзя вставать, – Лили тоже подскочила, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Сириус! Сириус, куда ты? Сириус Блэк! В этот момент Лили фактически разрывалась на две части. Одна вторила ей: «Беги за ним и заставь вернуться в постель!», вторая же мудро советовала: «Не трогай его, все равно же уйдет. Пусть они во всем разберутся». А в том, что Сириус направлялся именно на поиски Джима, она и не сомневалась. Поэтому старосте Гриффиндора ничего не оставалось, как беспомощно наблюдать за направляющимся к выдоху парнем. Сириус явно хромал, но это его не останавливало. Он даже не обернулся, скрывшись за дверью. Северус Снейп быстро шел по одному из многочисленных безлюдных коридоров Хогварста. Время близилось к восьми, поэтому большинство студентов уже разошлись по своим гостиным. За окнами бушевала метель, стекла залепило толстым слоем снега. Юноша провел рукой по волосам, убирая спадающие на глаза пряди, и ускорил шаг. У него было плохое предчувствие, а чутье слизеринца подводило очень редко. Снейп завернул за угол и неожиданно с кем-то столкнулся. «Мерлин, мне только Блэка не хватало!» – подумал он, интуитивно сжимая палочку в кармане мантии. – Смотри куда прешь, Нюниус! – произнес недруг таким тоном, что у Северуса мороз пошел по коже. Как же он ненавидел этого человека и компанию его дружков-недоумков. Как порой завидовал их дружбе, счастливым улыбкам и щенячьей преданности. Даже Люпин неплохо вписался в их компанию, не смотря на свою волчью сущность. А он, Северус, остался совершенно один, хотя часто находился в компании однокурсников. Никто, кроме Мародеров, не смел оскорблять Снейпа или вступать с ним в конфликты. Все, кто учился на Слизерине, прекрасно знали, на что способен начинающий темный маг. Но, в принципе, никто даже не искал повода для подколок и издевательств. Что не скажешь о любезнейших гриффиндорцах. – Что, Блэк, мамочка не научила тебя одеваться должным образом? – язвительно парировал Сев, окидывая Сириуса оценивающим взглядом. – Что же ты не надел пижамку с дракончиками? Блэк действительно выглядел немного странно в темных больничных штанах и широкой серой футболке. Снейп с удивлением отметил, что парень хромал, но, тем не менее, старался держаться достойно. В голове проскочила мысль об инциденте на уроке Слизнорта, о котором судачила вся школа. «Значит, он сбежал из Больничного крыла», – констатировал про себя Северус. - «Вот идиот!» – Моя мать, по крайней мере, научила меня мыть голову. – Да, Блэк, воспитанием тебя явно обделили. Зато твой брат не только воспитан, но еще и умен. Он вот-вот получит Метку... – Снейп не понаслышке знал, как делать людям больно. – Заткнись, – прошипел Сириус, сжимая свободную руку в кулак. Другой рукой он уже выхватывал палочку. – А то что? Пора принять суровую правду. Что поделаешь, в семье не без урода. Да, Бродяга? – Ступефай! Северус вовремя среагировал, уворачиваясь от заклинания. Он вытянул палочку и вскинул ее, нанося ответный удар. – Петрификус Тоталус! – Экспелиармус! – на долю секунды опережая противника, выкрикнул Блэк. Северус не успел блокировать красный луч и больно ударился о стену. Его палочка вылетела из рук и теперь лежала в метре от него. Снейп слишком поздно понял, что сегодня вступать с Блэком в схватку было крайне безрассудно. В глазах гриффиндорца было какое-то странное выражение, которого Северус никогда раньше не замечал. И, казалось, парень был на грани срыва. Он судорожно сжимал палочку, направляя ее на врага. Но отступать было некуда, а единственная защита, которую признавал Снейп – нападение. – С каких пор ты стал сражаться в одиночку, Блэк? Где же твои дружки? – Северус поморщился, медленно поднимаясь на ноги. – Неужели Поттер может пропустить представление? – Не смей трогать Джеймса, ублюдок! – Сириус еще крепче сжал палочку, отчего побели костяшке пальцев. – Ты просто все еще не можешь смириться, что Лили выбрала его, а не тебя. Да рядом с Джеймсом ты ничтожество, жалкая пародия на человека! До палочки всего несколько шагов. Ощущение беззащитности лишь разжигало в Снейпе огонь ненависти. Перед глазами стояли воспоминания двухлетней давности. Позор и унижение, которые он никогда не забудет... – Когда мы окажемся по разные стороны баррикад, я буду первым, кто пустит в Поттера Аваду. И сделаю это у тебя на глазах, – процедил Северус, протягивая руку к заветному кусочку дерева. – Как ты... – глаза Бродяги вспыхнули, он резко и отрывисто взмахнул палочкой. – Круцио! «Как-то уж слишком натренированно, Блэк...», – успел произнести про себя Сев и рухнул на подкосившиеся колени. Глаза заволокла алая пелена. Тело снедало изнутри адское пламя. Боль разливалась по всему телу, разрывая нервы и врезаясь в кожу. Все сильнее и сильнее... Снейп оперся на каменную плитку, но руки дрожали, и он сполз на пол. Он ничего не чувствовал, кроме боли и ненависти. Хотелось кричать и метаться по полу, но нужно держаться. Северус до крови закусил губы, стараясь не издать ни звука, и сжался в позе зародыша. Тело предательски вздрагивало и корчилось в судорогах. «Ненавижу. Ненавижу... Ненавижу...» Боль постепенно утихала, но тело все еще не слушалось. Усилием воли Снейп вытянул руку вперед и коснулся шероховатой поверхности палочки. Но Блэк не обратил на это внимания. – Сириус, что здесь происходит?! – послышался где-то далеко такой родной и знакомый голос. – О, Мерлин... Северус... – Нет, остановись! Шаги оборвались. Снова слова... Женский и мужской голоса. Но Северус не слушал: он ждал нового удара, новой порции боли. «Долбанное гриффиндорское благородство! Почему же ты не атакуешь?!» – Сириус, опусти палочку, слышишь? Что, фестрал вас побери, здесь происходит? Опусти палочку! – еще один голос. Мужской. Еще более взволнованный. – Отойдите. Отойдите оба! В голосе Блэка были нотки... паники? Страха? Чего же он испугался? С огромным трудом слизеринец открыл глаза и, наконец, увидел свидетелей. «Ну, конечно! Когда такое было, чтобы наши стычки оставались без внимания публики?» Лили... Красивая рыжеволосая девушка с расширенными от ужаса глазами. Прямо перед ней, готовый в любую минуту защитить, Ремус Люпин. Он сжимает палочку, но не в силах направить ее на друга. Слабак. И, наконец, Блэк. В глазах какое-то дикое выражение. Смесь злости и страха. Рука, которой он сжимает палочку и направляет ее на Снейпа, едва заметно дрожит. Второй рукой он жестом останавливает Люпина и Эванс, стоявших в нескольких метрах поодаль. Северус с трудом поднялся на ватные ноги, придерживаясь за стену. «Лили... Ну зачем ты пришла? Зачем?! Ты же снова все не так поймешь... Атакуй же, Блэк, не стой!» Но Бродяга не двигается с места. Он похож на каменное изваяние или на ледяную скульптуру. Но Снейп не станет просто так стоять. Он не может смотреть на врага, как загнанный зверь, и бездействовать. – Сектумсемпра! – уверенный ледяной голос. Четкое, отработанное заклинание. Ощущение, что все силы проходят сквозь руку и превращаются в яркий луч. Он с трудом держится на ногах, ощущая спиной единственную опору. На губах едва заметная ухмылка. Он отомщен. Враг лежит на полу, истекая кровью. Его футболка покрылась огромными багровыми пятнами, а кожа стала еще более бледной. – Северус, зачем? Зачем? – кричит Лили, бросаясь к Блэку и опускаясь перед ним на колени. Она плачет. – Останови это! Останови, слышишь?! Ты не убийца, Северус! Люпин медленно двигается к Снейпу. Он спрятал палочку, демонстрируя свою безоружность. – Северус, пожалуйста. Ты же знаешь, что он долго не протянет. Заклинание вышло слишком сильным. Мы не успеем доставить его в Больничное крыло, – в его глазах ужас. Но только он боится не черноволосого парня, стоящего перед ним. Он боится потери друга, истекающего кровью. Боится того, что только что увидел. – Спаси его, умоляю. Взгляд на Лили. Мольба в ее глазах. Повинуясь неведомому порыву, юноша опускается на колени. Взмах палочки. Невербальное заклинание. Кровь возвращается в тело, давая его обладателю шанс на жизнь. Еще один взмах и раны слегка затягиваются, но не до конца. Они станут для Блэка уроком. Лили... Милая Лили. Она вытерла слезы и поднялась на ноги. Изящное движение палочкой, и бессознательное тело Сириуса поднимается в воздух. Она переводит взгляд на бывшего друга и слегка кивает головой. – Спасибо тебе, Северус. Я этого не забуду, – тихий голос Люпина. Они медленно скрываются в глубине коридора. Северус Снейп провожает их взором стеклянных глаз. На руках кровь. Кровь его врага.