Победив ненависть

Кол заподозрил что-то неладное, когда Сет так быстро отказался от своей затеи. За две недели разговор об обращении больше не поднимался. И вроде бы, ну и ладно, так даже лучше. Но мальчишку вампир знал, как облупленного. Донован что-то замышлял, просто ждал подходящего момента для этого. И когда Майклсон ушел по делам, то… Первое, на что обратил внимание Кол, вернувшись домой — запах крови. Не донорской, которая случайно пролилась из пакета, например, а свежей, человеческой. Несколько секунд первородный мешкал, просто не понимая, что происходит. А потом дошло. И он сорвался с места так быстро, что у самого закружилась голова. Все худшие кошмары Древнего воплотились в жизнь. Сет сидел на полу в ванной, даже не позаботившись о том, чтобы закрыть дверь. В руке у мальчишки все еще лезвие. И два пореза на обеих руках. На левой длиннее, на правой совсем короткий. Видимо, Сет не смог долго терпеть боль. И выполнил-то все как типичный суицидник. Древний искренне обрадовался тому, что решил вернуться немного раньше. Крови вытекло не так уж и много. Да, у парня уже была слабость, иначе бы он еще и ванну залез, теплую воду бы включил и вообще шедевр. Тем не менее, жизнь Сета можно без проблем спасти всего лишь несколькими глотками вампирской крови. Оба парня понимали это прекрасно. У Донована хватило сил, чтобы попытаться сопротивляться. Вот только против вампира он был так, жалкой букашкой. И когда в организме Сета снова оказалась кровь… Нужно совсем немного времени, чтобы она начала действовать. И скоро от порезов останутся едва заметные шрамы, ну в крайнем случае чуть кровоточащие ранки. Сет плакал, нет, он ревел, стуча кулаками по груди первородного, который просто пытался его обнять и хоть как-то успокоить. У мышонка началась самая настоящая истерика, их не было очень давно. И в его криках постоянно повторялась одна и та же фраза. «Ты меня не любишь, может вообще никогда не любил». Вербену Донован не пил давно уже, хотя и знал прекрасно, что его сознанием могут манипулировать с помощью внушения. Этим Кол и воспользовался. Удостоверившись, что Сет, обмякший у Майклсона в руках, теперь мирно сопит, вампир понес его в комнату. И уже там сидел, перевязывал мышонку запястья. Совсем слабо кровоточащие ранки все-таки остались, а поить парня кровью снова не хотелось. Чем ее меньше, тем быстрее она выветрится из организма, и тем меньше шансов, что Сет попытается снова покончить с собой, только другими способами. Несомненно Донован рассчитывал на то, что его уже муж придет домой поздно. За это время бы мальчишка успел потерять много крови, и когда Кол прилетел бы его спасать… Сет бы умер с вампирской кровью в организме. План оказался гениальным, мозги у мышонка были что надо. В очередной раз Кол поблагодарил самого себя за то, что не держит своей крови в доме. Иначе бы неизвестно, что случилось. Точнее об этом даже думать не хочется. Но на следующее утро Сет не разговаривал. Не подпускал к себе, отказался есть, просто лежал на кровати и смотрел в стену. Кол понимал, что это снова обида. Одна сторона так и твердила забить на вредного мальчишку с суицидальными наклонностями, вторая заставила идти к Мэтту, чтобы хотя бы он поговорил с младшим братом. Но провести серьезную беседу вызвалась Ребекка. Чуткая девушка считала, что сможет найти нужные слова. И она рассказала Сету то, через что в свое время прошла сама. Эта моральная боль, когда ты впервые лишаешь кого-то к жизни. Удивительный слух, который сводит с ума. Постоянная жажда, когда ты только думаешь о том, чтобы вцепиться кому-нибудь в шею. В конце концов, есть еще вероятность, что организм Сета, если его обратят, откажется принимать человеческую кровь. Да, такое Ребекка видела, редко, но все же. А питаться другими вампирами не лучшая идея. Свою речь девушка закончила тем, что Колу придется обратить Сета, когда придет время. А пока нужно просто наслаждаться человеческой жизнью. Парень молчал. Долго, хотя до этого слушал внимательно. Но оказалось, что Сет неправильно воспринял слова жены брата. И непонятно, то ли у него что-то переклинилось после вчерашнего срыва, то ли мальчишка действительно так считал. — Кол говорит, что не будет меня обращать. И его «не знаю» тоже это доказывает. Следовательно что? Годкам к пятидесяти я буду разлагаться в гробике. Или даже раньше. А что? Слетаю в Африку, заражусь какой-нибудь их херней и сдохну. Неплохая смерть. — Сет… — А что мне еще, нахер, остается делать, объясни мне?! Сидит тут мне, объясняет, как все плохо. Не находите ли вы с Колом, блять, что это уже мне решать, справлюсь я с этим или нет?! Придет время, говоришь? Годкам к тридцати, когда я уже его интересовать не буду вообще? Охренительно прекрасно! Да идите вы к черту, если даже не хотите просто в меня поверить! И он снова сорвался. Снова зарыдал. Только Бекка не стала даже пытаться успокаивать его, просто тихо вышла из комнаты. Сету было жизненно необходимо стать вампиром. Причины этого странные. Он считал, что если его не обращает Кол, то значит первородный не хочет быть с ним. Чем позже Древний это сделает, тем старше будет Сет, и, как он считал, тем меньше Кол будет им интересоваться. А с другой стороны Донован как будто боялся. Боялся естественной смерти, от старости или других причин. Ребекка его не понимала, она бы многое отдала, чтобы не становиться в свое время первородной вампиршей. Но вот если вдуматься… Причина такого желания обратиться была вполне очевидной. — Его губит то, что он слишком сильно хочет быть с тобой вечность, Кол, — тихо признала блондинка, садясь рядом с братом и по привычке опуская голову ему на плечо. Руки Кола были сжаты в кулаки.