Продавец счастья

Посвящается прекрасной ноте полной красоты :D Глава будет от лица "добровольца". И поздравьте меня, я вышла из депрессии пока писала главу ^^ Устала плакать. Сил нет ни на что. Это сложно описать, но можно, если не подробно. Словно тебя придавил трактором кто-то очень важный и нужный. Нет, не так. Дырку насквозь в груди. Ещё и качели повесили с куклой, а она сидит на качелях и качается, отчего ещё больнее. Я так давно не думала о суициде. И вроде бы жива, здорова, есть мать, деньги сто лет не нужны. Добрая, отзывчивая, понимающая — это скорее недостатки. Да кому ты нужна со своей добротой? Все только ноги вытирают и плюют в душу, где и без того делает боль кукла. Кто ты? Такая же, как и все. Твоё отличие только в том, что ты не умеешь выживать. А кому было учить? Ты сама училась всему, что тебе не нужно было. Пить, курить, плохая компания. Ложь, наигранная ненависть. А что ты можешь, соплячка? Кому в двадцать первом веке ты нужна со своей добротой? Это не то время! Это не те ценности! Ты человек старых традиций — а кому это нахрен надо? Неужели ты не осознала всю боль этого мира? Да, ты слабачка. И пора бы уже давно свыкнуться с этим. Ты не умеешь ладить с людьми, ты не избирательна, ты не умеешь различать ложь, ты ничто, Каролина. *** Бальтазар и Анна сидела в магазинчике и пили чай. Вместо стола витрины, стулья стояли в десяти сантиметрах друг от друга. Юноша заливисто смеялся от вопросов своей невесты. Сделав глоток, Бальтазар резко выпучил глаза и подавился ароматным чаем. Анна испуганно постучала по спине жениха. - Что с тобой, Бальтазар? - испуганно проговорила девушка и поставила свою кружку на «стол». - Добровольцы! - резко поднявшись с места, сказал он. - Снова в Голландию? - снова испуг. - Нет, - потерянный взгляд мужчины. - Доброволец отдаёт свои чувства сам. Девушка вопросительно посмотрела на него. - Это как удар током в минимум вольт. И всё в голове, - мужчина указал на область в виске. - Это значит, что есть добровольцы. Добровольные добровольцы! - мужчина поднял глаза на возлюбленную. - Такое в первый раз. Обычно я сам их ищу, а тут сами просят забрать их чувства. Это души тех, кого захватила опустошенность или отвергнутость, - глаза мужчины залились страхом. - Отчаянные люди, которых прожигает боль наружу. У которых дырка насквозь. После них ужасно болит голова, а потом я пью несколько дней, жалея их, - мужчина обхватил руками свои предплечья. - Милый мой, - Анна подошла к нему и накрыла своими руками его. - Я рядом. Всё будет хорошо. Не печалься. - Это ещё больше наводит тоску. У них нет того кто бы мог быть с ними рядом. Такие обрекают себя на вечное одиночество. - Ты справишься, - уверенно сказала Анна и поцеловала Бальтазара в щёку, мужчина еле улыбнулся, повернувшись к невесте. *** Я очень ждала его. Меня раздирало чувство нетерпение, когда я слышала проходящий мимо дверей квартиры звук шагов. Я скурила всю пачку сигарет, а алкоголь уже не позволял скоротать время. Оно шло медленнее, ещё медленнее. Лишний раз, я подбегала к двери и прислушивалась к звукам, смотрела в глазок, открывала дверь. Я не жалею о своём решении, я жалею, что время так медлит. Ненавижу, когда время медлит. Скорее бы всё закончилось. Когда я услышала звонок в дверь, я обрадовалась, как оттраханная выпускница. Да, чувство юмора ещё осталось. Глупое чувство юмора. Я бежала к двери так, как ещё не сдавала кросс в школе. Слишком плохо училась в школе, слишком много прогуливала школу, слишком много плохо. Я резко открыла дверь, сияя от счастья, что он здесь. Это он. Напротив меня стоял юноша лет двадцати пяти и, прости Господи, я подумала, что это спекулянт, если бы не его улыбка. Его улыбка. Я не знаю, как описать это чувство. Наверное, такого я никогда не ощущала. Наверное, он пожирал меня уже. Лет двадцать пять, чёрные, как смоль, волосы. Глубокие карие глаза, завораживали и тащили в пучину кружки с кофе. Острые черты лица, как у чертёнка. Очень чистая кожа, бледная и отблеском лучика солнца, ни единого изъяна. Тёмно-синие джинсы, серая толстовка — я безумно их люблю, хотелось сразу отобрать — и чёрная кожаная куртка. Я широко ему улыбнулась, словно это мой возлюбленный и он вернулся из командировки. - Привет. Я Бальтазар, - кивнул он. Я распахнула дверь и пропустила его вперёд. С моим метр восемьдесят пять он был выше меня чуть ли не на полголовы. Высокий, красивый, сильный мужчина. Я корила себя за то, что уже влюбилась. Хорошо, что мои чувства заберёт этот красивый мужчина, или юноша. Бальтазар шагнул вперёд и остановился ждать меня, пока я закрою железную дверь. Я протянула ему руку, прежде вытерев её наспех об спортивные штаны. Он заливисто засмеялся и пожал мою руку. - Меня Каролина зовут, - скромно ответила, заодно и удивилась, откуда столько её. - Куда идти? - спросил он. - Давайте пальто, - я потянула руки снять с него верхнюю одежду, но он сам снял пальто, но не найдя вешалки, отдал мне его в руки. - По прямой и налево. Обувь не снимайте, всё равно скоро уже этому дому ничего не понадобиться. Послушно Бальтазар пожал плечами и пошёл на кухню, где я уже приготовилась кормить его и поить. Повесив пальто в шкаф-купе я двинулась к нему, собираясь с мыслями. Он стоял посреди кухни и, наверное, ждал разрешения присесть. Человек старых традиций, сразу видно. Значит далеко не юноша. - Присаживайтесь! - сказала я, указывая на стул напротив. - Спасибо, - он присел, я поднялась, вспоминая про угощения. - Чай или кофе? - открывая дверцу шкафчика, спросила я. - Чай, если можно. - Не можно, а нужно. Конец осени выдался не тёплым, это стоит согреть, - я улыбнулась, стоя спиной к нему. - Всё же я хотел бы начать, - трудолюбив, сразу видно. - Но я не трудолюбив. Я удивлённо посмотрела на него, а тот виновато улыбнулся, вернее оскалился. Читает мысли? - Работа у меня такая, - снова виноватое пожатие плечами. - Читать мысли других, чтобы знать их намерения. - Моя бабушка ведьма, так что я особо не удивлена, - я присела на стул, поставив перед ним кружку и сахарницу. - Вы ничего не узнаёте о таких как я? - Добровольцы, - накладывая себе уже четвёртую, наверное, ложку сахара, ответил он. - Вы доброволец. Добровольный доброволец, в шутку говорю я, - он поднял на меня свои глаза, и я ошибалась, что я не любила кареглазых и считала их чуть ли не «сатаной». - А за комплимент спасибо, таких я ещё не получал. - Хватит читать мои мысли, - я уже начинала злиться, и как мне с ним тогда говорить? - Простите, - отодвинув кружку от себя, Бальтазар поднял руки. - Давайте на «ты», Вам же так легче будет?! - мой ошарашенный взгляд. - Ещё раз простите. - Мне неудобно на «ты», - соврала я и отвернула голову в сторону. - Хорошо, будем как есть, - удобнее расположившись на стуле, сказал он. - Расскажите, почему Вы решаетесь на это? - Задолбало, - коротко ответила я, делая глоток. Но ему мало такого ответа, ему развёрнуто надо, наверное. - Поясните, почему Вы хотите отдать свои чувства? - сложив руки в замок, спросил он. - И я бы хотел получить хоть раз развёрнутый ответ. От него так пахло вкусно. Нет, не одеколон. Аура. Так грубо, но по-мужски. Это притягивало, и голова кружилась, и ноги подкашивались. Такой запах, как воздух после дождя, но грубее. Как зимой холодом веет. Точно, скоро ведь зима, наверное, снег падает. - Я, конечно, никуда не спешу, но Вы не могли бы начать?! - извлекая меня из мыслей, сказал Бальтазар. Я улыбнулась ему, даже не извинившись, начала говорить. - Я даже не знаю с чего начать. С того момента, как поняла, что моя жизнь бардак, а весь мир его организовал или с детства? Наверное, просто буду говорить, как всё получается, - я вздохнула и вытянула ноги под стол, стараясь не столкнуться с ногами мужчины. - Я слишком доверчивый человек, но с другой стороны я никому не верю. Я хочу найти друзей, но столько раз обжигалась на своей доброте, что только плохой осадок остался. Я слишком часто вру, чтобы казаться, нет, не круче, а какой-то, - какую метафору подобрать-то? - Отличающейся от других. Но это невозможно! Я ведь серая масса, как и все! Я жалкий человечишка, который даже чувствовать толком не умеет. Животные — лучше, чем люди. Они бы лучше выжили в нашем мире, чем я или кто-то другой. - Не понимаю, - а я только начала. - Это причина? - Нет же! - я истерично улыбнулась. - Мне просто больно, что всё идёт не так мирно, как мне хотелось бы. Да, я чёртов почитатель Джона Леннона и я за чёртов мир. Я хочу, чтобы всё было, как раньше. Без мобильников, интернета и прочей чуши! Я хочу вернуть старых людей, которым было важно, что-то, а не «плевать», как сейчас. Я живу в двадцать первом веке, но разве нам дали жизнь для того, чтобы разрушать? А мужчины?! Я не знаю кому верить! Там любовь и всё вроде бы идеально, там орёт, что мужики все плохие, потому, что пятнадцать бывших её бросили! Хочется любви, но кто знает, вдруг он обманет?! И я готова к такому подсознательно, если бы хоть один смотрел в мою сторону! Нет, это не главное, - словно на его вопрос отвечаю я, нервно сглотнув. - Мама работала проводницей и за мной смотрела бабушка, а потом бабуля умерла. Смотреть за мной было некому, и маме пришлось уволиться. Стабильная и хорошо оплачиваемая работа была заменена на продавца. И всё началось с алкоголя. Сожители, пьянки, синяки на теле, просто один кошмарный день из моей жизни, - я тяжело вздохнула, вспоминая событии десятилетней давности. - Я столько лет просила бабушку присниться мне, а она - никогда. Я хочу сходить к ней на кладбище, но мне так лень, а так хочется. Я схожу в сентябре, обязательно. Хотя, у меня уже не будет шанса ни на что. Раньше надо было думать. - Ты не понимаешь, что говоришь, - вздохнул Бальтазар. - Чего тебе не хватает? В чём твоя главная проблема? - Если передумать обо всём, - глядя на микроточку на столе, начала я. - Хотела бы себе жестокости больше. Я ведь какая-то мягкая, как тряпка. Такая соплячка, которая хнычет сразу после укуса комара. - Зачем тебе такое странное чувство? - удивился Бальтазар, вспоминая его наличие у себя в магазине. - Хочу быть более жесткой, - сжав кулак, ответила я. - Не хочу всем всё прощать. Не хочу молчать, хочу быть грубой. Чтобы всё с ума сходили, удивляясь, что со мной. - Глупое использование чувства. - Но с ним я выживу, - вздохнула я. - Ты и так выживешь. У тебя много друзей! - Все предатели, - фыркнула я. - Предадут ещё. - У тебя есть добро и любовь. Это два прекрасных чувства! - улыбнулся Бальтазар. - Твоё добро излучает такой свет, кой я ещё не видел! Ты очень светлый человек, Каролина. - Не убеждай, всё равно я не верю, - я махнула рукой. - У тебя есть два замечательных чувства. У тебя есть люди, с которыми хорошие отношения. «Отдавайся этим отношениям без остатка, делись с ними всем – и горем, и радостью, и любовью, и счастьем, и болью. Не пытайся их обманывать – это ранит. Не только их, но и тебя».(*) - Как после всего, что произошло, я могу спокойно с ними говорить? Они оскорбляли меня! Гнобили при тех, при ком не стоило бы! Они убивали каждую мою нервную клетку, каждое моё спокойствие. Они убивали меня! - Пять лет назад ты была другой, - напомнил же, это же было давно. - Совсем другим человеком. Это было, ого как, давно! Ты ведь изменилась! Сама смогла измениться! Почему бы сейчас нет? - У меня депрессия, - добавляя в эту фразу каплю шутки, сказала я. - Я думаю о предательстве постоянно! - И если даже тебя вдруг предал тот, кто был тебе очень дорог, это не значит, что все, что ты видишь и знаешь – правда. Люди не меняются за мгновенья, и не принимают серьезных решений в порыве чувств. Постарайся понять действия этого человека, и увидеть в них скрытый смысл. Ведь возможно на самом деле предатель - это ты!(**) Всё, это была последняя капля. Я рыдала, как последняя сука при мужчине моих пошлых фантазий. Во, заодно вспомнила, откуда я его знаю, точнее где видела. Не люблю я такие вещи делать. Ну, рыдать в смысле. За то ещё одно доказательство ему, что я тряпка, что таким уж давно пора к «сатане», костры учиться тушить по пионерски, не зависимо от пола. Теперь, Бальтазар, точно согласиться. - Ты никогда не думал, почему тебе дали такое имя? - шмыгая носом, спросила я, прогоняя молчание. - Я ненавидела маму и всех, кто по её версии был причастен к присваиванию мне такого имени. Всем кому не скажи, говорят, что классное имя, что очень красивое и я крута не по-детски. Но если бы они знали, как это нихрена не круто! Мне не привычно, мне обидно, когда меня зовут Карина или Кристина, а знаешь ещё, что? Мне обидно, когда меня зовут Вероника, вместо мамы. Самое весёлое в этом то, - я засмеялась, успокоившись, наконец. - Что маму все зовут Каролина, причём без стыда и совести. - Да, за это наших матерей стоит ненавидеть, - ухмыльнулся Бальтазар. - Но это не моё настоящее имя. Я резко и настолько ошарашенно подняла глаза, что у меня чуть от любопытства жопная резинка не лопнула. Смотрю на него и смотрю. Пилю глазами, как пила в триллере, а он молчит. Говори мужчина, не смей заставлять меня ждать! - Как имя твоё настоящее? - Мы не заметили, как перешли на «ты», - засмеялся он, а ведь точно, он мне как братюня уже. Он резко стал таким серьёзным, как фотки Коэльо на фейсбуке. - Послушай, горе не заключаются только в этом. Ты найдёшь человека, который сможет понимать тебя и тот, кто заставит тебя верить и в себя, и в других. Просто будь той, кем ты являешься, ты значимый человек, ты не смахиваешь на добровольца. - Ладно, буду смахивать в другую сторону, - обиженно надула и губы, и щёки я. - Я не смогу тебе помочь, - я опешила. Как так? Объясняй! Я требую развёрнутый ответ. - Добровольцы это гнилые люди, у которых нет смысла дальше жить. Тебе только двадцать лет. Да ты курила, пила и пробовала наркоту, но у тебя есть полезные таланты. Ты очень понимающий и добрый человек, который готов помочь незнакомому так же, как и знакомому. Ты милая и смешная, забавная и притягательная. Ты такая же, как и миллионы нужных девушек на Земле. Если я заберу твои чувства кому детей рожать? - он так победно усмехнулся, а я ждала принца на белом коне, ждала супермена, который сможет меня спасти от этого мира. А пришёл гоблин, прости меня Господи. - Не злись, ладно? Просто ты того не стоишь. Не боись стать старой, Каролинка! Надо же, так улыбается. Ну, всё, ещё чуть-чуть и влюблюсь! - Эй, нельзя! У меня невеста есть! - виновато поднимая руки, с улыбкой сказал тот. Я проводила его до самых дверей, подождала, пока он нацепит на ноги кроссовки. Когда разуться успел? В обуви же шёл. Странный какой-то. Хотя чего мне говорить, сама хороша. Кстати, очень хочу есть и, кажется, депрессия прошла. Иногда с кем-то поговорить тоже хорошо. Даже с незнакомым. Накинув пальто и даже не застегнув, Бальтазар улыбнулся мне и развёл руки в сторону. Я с улыбкой обняла его со своей силой благодарности, которой могла. Хочется сказать слова благодарности, но не хочется быть банальной. Бальтазар отстранился от меня и ещё шире улыбнулся. - Не грусти веснушка, - ну, вот, ещё один их заметил, сейчас стёб начнётся про рыжую конопатую через дуршлаг загорающую. - Ты ребёнок солнца! Нечего унывать! - Не забудь на свадьбу пригласить, - словно старому приятелю, сказала я. - Ах, вот оно как? - засмеялся он. - Буду иметь ввиду свидетеля. - Я не обиделась, конечно, - демонстративно и наигранно сложила руки на груди, и отвернула нос. - Ладно, мелкая, я поехал домой, - ткнул пальцем мне в нос и заржал. Вышел на лестничную площадку, я провожала его взглядом. - Разговор с тобой лучше всякого психиатра, - кинула я ему напоследок. - Не за что, - улыбнулся он, спускаясь по лестнице. ____________________________________________ "*", "**" - http://ficbook.net/readfic/181600