Глава 6.
11 августа 2012 г., 00:51
Что делать влюбленному лейтенанту? Как подавить в себе эти назойливые чувства, чтобы избавиться от мучительных страданий? Как бы он ни старался показаться капитану с самой лучшей стороны, Бьякуя его не ценил. Ренджи, выросший в нищете и бедности оборванец, который никогда не имел какого-либо отношения к аристократии, не имел понятия о благородном происхождении. Он продолжал мечтать о том, чтобы капитан догадывался о той любови, которую он испытывал к нему. Ренджи, обрекая себя на страдания, полностью признавал свою вину. Он сам отрекся от той прежней свободы на сердце и в душе. Абараи так хотел сдаться и признать перед спланированной счастливой судьбой свое поражение, но нет. Чувства, которые он испытывал к капитану, были гораздо сильнее здравого смысла, который то и дело бился в молитвах: «Остановись Абараи, это безнадежно». Разочарования, отчаяние и безнадежность слились воедино и беспощадно грызли лейтенанта изнутри, доставляя душевную боль, такую, которую он прежде никогда не испытывал. Всю эту бессонную ночь он размышлял о том, что ему предстояло пережить. Все эти мысли, которые связно появлялись один за другим, подобно бесконечной тяжелой цепи, опутывали и сковывали разум. Голова готова была разорваться в любую минуту. И все же, жуткая усталость заставила лейтенанта закрыть глаза и больше не открывать их этой ночью.
Утро следующего дня. Тепло горящего в камине огня разливалось по всей этой маленькой комнатке, прогоняя прочь стужу и холод. Да и солнце уже давно не желало преподносить свое тепло и свет северному Руконгаю. Оно отступало от лютого врага. За круглым деревянным столом, сложив перед собой руки, сидел капитан Кучики. За всю эту ночь рана на его груди полностью затянулась, а тело регенерировало. Теперь здоровье капитана нельзя было называть слабым. По сравнению с тем, что было вчера, сегодня про него можно было сказать однозначно и без колебаний: «Здоров, как бык!» Бьякуя, как всегда, пребывал в спокойном расположении духа. Лишь изредка украдкой посматривал на издававшие треск дрова. Он был глубоко погружен в свои раздумья о том, как бы поскорей выбраться из этого «сарая». Это естественно: он не привык находиться в таком тесном и не подобающем для его высокого положения месте. Тем временем, сидя на полу и опустив голову на согнутые колени, крепко спал Абараи. Казалось бы, ничто не может помешать его сну и покою, если бы не…
— Лейтенант Абараи, с такими темпами вы проспите целый день, — пронесся по всей комнате голос Бьякуи, который легким холодком пробежался по спине и нарушил сон лейтенанта. От такого внезапного пробуждения он содрогнулся и резко распахнул глаза. Руки неприятно отекли, а спина ужасно ныла от такого долгого и неудобного положения, в котором пришлось уснуть. Ренджи ушел в свои мысли: «Как собака на сене. Сам не спит, другим не дает». Неохотно повернувшись к капитану, Ренджи устремил взгляд на его грудь, пытаясь высмотреть сквозь ткань одежды следы от вчерашней раны. «Хм, живучий. Рана-то зажила, как будто ее и вовсе не было», — Ренджи тихо усмехнулся. «Хах… Я бы, наверное, месяц лежал. А этот умудрился на второй же день прийти в себя. Интересно, а если бы вместо капитана удар получил я? О чем я думаю? Он бы, наверное, даже не подошел ко мне, хотя бы из любопытства убедиться жив я или нет».
— Доброе утро капитан, как вам спалось? — натянуто и почти фальшиво улыбнувшись, спросил Ренджи.
— Если учесть то, где и в каком положении я спал, то думаю, мой ответ не оправдает ваших ожиданий, — повернув голову в сторону, Бьякуя окинул взглядом диван.
Абараи нахмурил брови. В голове пронеслись мысли: «Все капитану не так, все его не устраивает. Сие благородие не привыкло отсыпаться на диванах? Хах, ничего страшного не случится. По крайней мере, не помрет. И что было бы, если бы я переложил тогда его на кровать? Он бы снова сидел с таким недовольным лицом?»
— Капитан Кучики, чаю хотите? — спросил Абараи, продолжая расплываться в улыбке от своих мыслей. Кто, как не Абараи знал весь секрет приготовления чая, чтобы удовлетворить вечно недовольного Бьякую-саму? Кто, как ни лейтенант знал о том, какой температуры должен быть кипяток? Сколько минут держать заварку и сколько класть в него ложек сахара? Сколько раз мешать сахар по часовой и против часовой стрелки?
Легким кивком головы, капитан дал свой ответ лейтенанту. Ренджи принялся заваривать чай. Абараи пролазил все полки в поисках заварки и сахара. Как раз, к тому времени, когда уже из тонкого носика чайника поднимался пар, Ренджи нашел все необходимые ингредиенты для приготовления. Кроме того, он даже успел сполоснуть чашку с блюдцем для капитана. Вот уже через несколько минут Ренджи, стараясь не бить ложкой о стенки чашки, мешал сахар, считая про себя сколько раз уже помешал по часовой, а сколько против часовой стрелки. Держа в руках блюдце с горячим чаем, Абараи поднес его к капитану и поставил на стол.
— Пожалуйста,— убрав руки со стола, Ренджи начал заваривать вторую чашку, которая была предназначена для «себя любимого». Все-таки, со вчерашнего дня он ничего не ел, а желудок давал о себе знать, жалобно урча и неприятно побаливая. Не пользуясь такими сложными комбинациями, как для Кучики, лейтенант приготовил для себя ароматный чай и, держа в руках чашку, решил устроиться на диване. Он бы просто не смог высидеть за одним столом с капитаном, который бы то и дело прожигал насквозь своим презренным взглядом. «Не могу нарушать дивное чаепитие своим присутствием. Тут на диванчике мне будет куда лучше, чем под его носом»,— усмехнулся Ренджи и устроился с краю дивана.
Абараи сделал несколько глотков и, прикрыв глаза, тихо выдохнул. Сейчас, казалось бы, нет ничего лучше горячей чашки чая. Сразу живо представлялся тот домашний уют, в котором он проводил каждый свой вечер. Он был бы рад снова очутиться у себя дома. Одним моментом, он случайно посмотрел на своего капитана, но эта мимолетная секунда задержалась для Абараи, как целая вечность. Держа ровную, как натянутая струна, спину, Бьякуя медленно подносил к губам чашку, делая мелкие и незаметные глотки. А после небольшая, с минуту временем, пауза. Абараи искренне не понимал, как такое простое дело он может делать настолько грациозно и изящно? Он продолжал медленно приставлять к губам чашку и так же грациозно убирать ее. От увиденного у лейтенанта застыло в лёгких, и он поперхнулся, громко пытаясь откашляться. И зачем он только посмотрел в сторону капитана?
— Извините, капитан, — прикрыв рот рукой, Абараи отвернулся, пытаясь выровнять дыхание. Зажав рот рукой, Абараи погрузился в свои мысли: «Какая нелепость, я ведь просто мимолетом посмотрел на него. Но я что разглядывал форму и контуры его губ? И для чего?» — обозлившись на самого себя, он напряженно сглотнул. Абараи попытался отвлечь себя какими-нибудь приятными и хорошими воспоминаниями. Например, то время, когда он пребывал в Каракуре. Тот случай, когда он пришел в школу в стиле ретро и из-за этого придурка Ичиго, их выгнали из класса. А затем этот рыжеволосый повалил его на пол с криками «Давай, снимай его!» Да, интересно, что тогда подумали его одноклассники? Хотя, у молодёжи только одно на уме. А еще, как он помогал Урахаре, который в благодарность угощал его всякими вкусностями, а в его магазинчике можно было всегда услышать уже привычную для себя кличку — «Нахлебник». И в тот самый первый раз, когда они с капитаном пришли в Каракуру за Рукией. Да, Ичиго тогда здорово побил Ренджи, но капитан, даже не приложив каких-либо усилий, одним движением заставил лечь, истекающего кровью Куросаки, перед своими ногами. И снова этот Кучики! Почему все мысли все время сходятся к нему? Как бы лейтенант ни старался не думать о капитане, его образ, как будто назло ему, оказывался перед глазами. Крепко сжав в руках чашку, которая могла в любой момент треснуть от такой силы, Абараи встал с дивана и, опустив голову вниз, поставил ее на тумбу. Опираясь руками о края деревянной тумбы, он прикусил свою нижнюю губу и опустил глаза, которые уже ничего не видели. Ничего, кроме этой глубокой занозы в сердце, которая сейчас спокойно сидит за столом, наслаждаясь чашкой чая. Пару минут не дыша и не издавая никаких звуков, Ренджи стоял в таком положении, будто его вмиг заморозили. Ренджи глубоко вдохнул воздух в легкие, стараясь освободиться от всей этой накопленной подавленности.
— Лейтенант Абараи, проверьте, не сошел ли снег, — допив свой чай, капитан отодвинул чашку на край стола и пересел на диван.
— Да капитан, — прошипел Ренджи, нервы которого могли вот-вот сдать его. Резко развернувшись, он подошел к дверям и толкнул их со всей силой вперед, но ничего не вышло. За всю эту ночь наваливший слой снега только сильнее примерз со всех сторон охотничьего домика, не давая возможности выбраться оттуда.
— Капитан, наше с вами положение ухудшилось. Слой снега примерз со всех сторон,— без всякого волнения, быстро затараторил лейтенант. В ответ Бьякуя лишь тихо вздохнул, прикрыв глаза. Видимо, этот ответ не оправдал его ожиданий.
День проходил в скучной и серой обстановке. Ренджи не знал, чем занять руки, чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, которые упорно не оставляли его в покое. От капитана, который, словно застывшая мраморная статуя, уже около получаса стоял у камина и смотрел мертвыми глазами на огонь. Под руки Абараи попалось маленькое и гладкое полено. Сидя на диване и, опираясь локтями о свои колени, лейтенант вытащил из кармана складной нож и принялся аккуратно водить его лезвием по деревянной поверхности. Все это время он почти ничего не замечал. Ренджи просто отрывал весь свой скопившийся негатив на этом полене. Он вырезал из него что-то непонятное, но Абараи не волновало, что получится из этого бестолкового занятия. Главное, оно очень хорошо успокаивало охваченного своими эмоциями и чувствами лейтенанта. Разум и внимание Ренджи не были сосредоточены на этом, он просто на время забылся, а руки независимо от него, сами по себе продолжали вырезать подобие фигурки. Увлеченный этим занятием, он не заметил того, как уже наступил вечер. В глазах Абараи снова появился жизненный блеск, а выражение лица стало почти обычным. Выйдя из этого странного состояния, взгляд лейтенанта упал на находившуюся у него в руках гладкую деревянную фигурку. Глаза забегали по ней и в скором времени, остановившись на одной точке, Ренджи смог разглядеть то, чего не ожидал. В его руках была небольшая, размером с два указательных пальца, фигурка капитана Кучики. Она была вырезана настолько красиво и аккуратно, что казалось, это и есть капитан Кучики. Только по каким-то причинам деревянный и маленький. Ренджи словно «скопировал» своего капитана. То же лицо, та же фигура, те же волосы и даже взгляд. Сходность была просто неимоверная. Сколько бы раз ранее Ренджи не пытался вырезать фигурку капитана, все его попытки были неудачными, и эти неудавшиеся фигурки вмиг оказывались гореть в огне. Но тут… Абараи был просто в шоке от самого себя. Нет, он не настолько был восхищен своей работой, он удивлялся тому, что сейчас в руках держит фигуру капитана. Абараи провел пальцами по всему телу «деревянного Бьякуи», пробуя его на ощупь, и быстро сунул его в карман, чтобы капитан не увидел. Что бы он тогда подумал, увидев, как извращенные пальцы лейтенанта блуждают по его деревянному макету? Обернувшись, лейтенант увидел то, как капитан расстилает для себя кровать и готовится ко сну, в то время как Ренджи весь этот день был наедине с самим собой и старался снова обрести того, прежнего себя. Капитан снял со своей головы белоснежные кенсейканы, освобождая пряди. Волосы беспорядочно легли на спину капитана, а длинная челка упала на его лицо, расходясь в разные стороны. Затем он распутал обвивающий его шею шарф гинпаку. Показалась оголенная от ткани кожа его шеи. В свою очередь вступило капитанское хаори, за которым капитан скрывал свою красивую и стройную фигуру. Не такую крепкую и мускулистую, какая прежде представлялась для Ренджи, а достаточно тонкую. Кучики лег на кровать и, укрыв себя одеялом, откинул голову на подушку.
— Спокойной ночи, капитан,— Ренджи сидел на диване и все это время следил за каждым движением тайчо.
— Спокойной, Ренджи,— дав ответное пожелание, капитан закрыл глаза, стараясь как можно быстрей погрузиться в сон.
Тишина. Абараи, откинувшись, лежал на диване и старался уснуть, но у него не получалось. Закинув руки за голову, он смотрел в потолок, замирая глазами в одной точке. Лейтенант решил повернуться на бок, но что-то крепкое уткнулось ему в бедро. Рука нырнула в карман и, нащупав эту причину неудобства, достала деревянную фигурку Бьякуи. Держа ее перед собой, лейтенант скользил по каждому сантиметру фигурки оценивающим взглядом. Пальцы потянулись к лицу статуэтки и Ренджи, улыбаясь краем губ, гладил ее пальцами. Если бы он только мог также свободно касаться своего капитана и прочувствовать под своими прикосновениями не деревянную гладь, а его кожу, но возможно ли это?
Все еще представляя перед собой образ капитана Ренджи долгое время не засыпал. Находившаяся в его руках фигурка живыми глазами смотрела на него и, будто бы жалея несчастного лейтенанта, пыталась сказать: «Увы, Абараи, я не тот Кучики, которого ты любишь. Я просто ненужная деревяшка». А у капитана, кроме внешней схожести с этим макетом было еще кое-что очень важное. Он был таким же бесчувственным, как и эта деревянная кукла. Тяжело вздохнув, Абараи убрал фигурку капитана себе в карман, надежно спрятав ее. Несколько минут пролежав с распахнутыми и слегка задумчивыми глазами, которые, казалось бы, уже могут проделать дырку в потолке, Абараи поднялся с дивана и посмотрел на крепко спящего капитана. Ноги лейтенанта сами по себе направились в сторону кровати и, остановившись возле него, начали подгибаться. Ренджи осторожно, пытаясь не разбудить капитана, почти невесомо присел на край кровати. Он некоторое время просто неподвижно сидел, будто бы дожидаясь чего-то. Его глаза были прикованы к лицу Бьякуи. Даже во сне его лицо нисколько не менялось, лишь только губы становились бледнее. Абараи робко приблизил тыльную сторону своей ладони к его лицу и замер. Разум твердил во весь голос: «Остановись, Абараи, это тебе не фигурка, которую можно так свободно трогать. Это он — твой капитан». Застывшая около лица Бьякуи, рука Абараи начала медленно падать вниз. Пальцы прикоснулись к гладкой, подобно шелку, черной пряди, которая послушно лежала на плечо капитана. Ренджи медленно и осторожно провел пальцем по ней, боясь задеть кожу капитана. От таких приятных ощущений под пальцами, губы замерли в ласковой и нежной улыбке.
— Бьякуя, неужели не видишь моих стараний, чтобы только добиться хоть малейшего внимания? — слегка улыбнувшись, Ренджи тихим шепотом говорил со своим капитаном, который даже не слышал его. – Когда я проснулся, то первым же делом убедился в том, что с тобой все в порядке. Весь день я пытался не думать о тебе, я пытался отвлечься от всех этих мыслей, которые не желают покидать голову, но, увы, все бесполезно. Находиться рядом с тобой и видеть тебя для меня просто райское наслаждение, но в то же время адская мука. Я не знаю, что мне делать? Нет у меня нет сил бороться с этими чувствами. Что будет если однажды я просто сдамся и позволю им охватить весь мой разум? — Ренджи на минуту остановился, услышав глубокий вздох Бьякуи. Улыбнувшись, лейтенант приблизил лицо и нежно, совсем не ощутимо для спящего капитана, коснулся губами его волос. Его глаза не хотели расставаться с лицом Бьякуи, но силой воли Ренджи заставил себя отойти от кровати и вновь лечь на диван. После того, что он раскрыл перед капитаном только малую часть того, что хотел сказать, Ренджи стало намного легче. С застывшей на лице улыбкой Абараи закрыл глаза и погрузился в сладкий плен Морфея, уходя в царство сна.
