Глава 7.
19 августа 2012 г., 00:48
Для капитана и лейтенанта настало новое утро. Казалось бы, что они провели друг с другом целую вечность, но это был всего лишь третий день. Такой нелепый случай, как застрять в одном крохотном домике вместе с капитаном, обернулся для Ренджи довольно тяжким испытанием. Неугомонные, но все еще горячо пылающие чувства не могли покинуть лейтенанта. Бросая вызов несправедливости, Ренджи наперекор всему шел к далекой цели. «Не отступай, должно ведь что-то получиться из всего этого», — думал лейтенант, слепо взращивая надежду на то, что Бьякуя ответит взаимностью, но все шансы сводились к нулю, что бы Абараи не предпринял.
Как в тумане Ренджи моментально вспомнил о том, что Кучики сейчас сидит за столом и дожидается своей утренней чашки чая. А лейтенанту уже надоело перемещаться между двумя мирами — миром, где он может раскрыть чувства, прислушаться к себе и быть самим собой, и миром, где нужно ходить под маской, пряча чувства далеко и глубоко в себе.
Лейтенант бесшумно поставил чашку горячего чая перед заждавшимся Бьякуей. Две безукоризненно четкие линии его бровей были сдвинуты друг к другу, выражая то ли недовольство, то ли задумчивость.
— Приятного чаепития, — с этими словами Абараи принялся готовить вторую чашку, пообещав себе, что за это все время он ни разу не взглянет на капитана даже краем глаза. Он не хотел, чтобы история снова повторялась. По телу пробегали мурашки, доставляя неприятное ощущение. Сосредоточившись, Абараи старался отгонять мысли, заволакивающие в темную пропасть, откуда сложно было выбраться.
— Лейтенант Абараи, присаживайтесь за стол, — раздался невозмутимый, полный спокойствия голос капитана. От этих неожиданных слов, Ренджи ощутил, что все мысли, владевшие его головой минуту назад, куда-то исчезли, а вместо них эхом повторились слова Бьякуи. Тело Ренджи замерло, сковывая движения.
— Я? — переспросил лейтенант. «Капитан Кучики, пригласил меня за стол? Да не может быть! Разве ему не безразлично, где я сижу? Что это с ним?» — эти мысли надолго задержались в голове у Ренджи, заставив прийти в некое заблуждение.
— У меня второго лейтенанта Абараи нет, — поднося к губам чашку, капитан прикрыл глаза, вбирая приятный аромат чая.
Развернувшись лицом к Бьякуе, Ренджи сдвинул к переносице брови, которые еле виднелись из-под его татуировок. Ноги сами по себе направились в сторону капитана, а глаза продолжали смотреть на него. Лейтенант осторожно присел за стол и поставил перед собой чашку. Абараи не понимал, что происходит. Но тут головой овладели волнующие мысли: «Я с ним за одним столом? А теперь главное не пялиться в наглую на него».
— Благодарю, капитан, — спокойно произнес Абараи, опустив голову вниз и погружаясь взглядом до самого дна чашки. Он чувствовал, как капитан смотрит на него. Можно даже предположить, что без стеснения разглядывает его лицо.
— Не стоит, — будто бы по команде на голос капитана, глаза Ренджи резко поднялись. Кучики с тем же невозмутимым лицом сидел прямо перед лейтенантом и пронзал своим оценивающим взглядом. В этот же момент, Ренджи показалось, что это не тот суровый взгляд Бьякуи, он был каким-то задумчивым и глубоким. Подобный взгляд Бьякуи Ренджи припоминал, когда мог его застать за чтением. Когда он погружался в каждую строчку, в каждое предложение, пытаясь найти и понять смысл. В данный момент он словно пытался «прочитать» глазами Абараи, как книгу. Разглядеть в нем то, что лейтенант так глубоко прятал в себе. Капитан «исследовал» его уже более нескольких минут. За это время Ренджи чувствовал, что все тело напряглось, а глаза бешено бегали, пытаясь зацепиться за какую-нибудь точку. Он просто не знал, как унять себя. Все вышло из-под контроля и погрузилось в хаос. Сейчас он явно дал понять капитану, что жутко нервничает и старается спрятаться от его пытливого взгляда.
— Лейтенант Абараи, что с вами? — отдался финальным ударом голос капитана.
— Да все в порядке, — вытянул из себя Абараи. Стараясь убедить Бьякую в своем спокойствии, он спохватился за чашку.
— Уверены? — капитан, как назло не унимался, гонясь за желанием окончательно убедиться в том, что стал причиной растерянности Ренджи.
— Да.
Дальше холодное и долгое молчание. Чтобы не подавать виду, Ренджи вынуждал себя подносить ко рту чашку и отпивать чай. От неловких попыток он обжигал себе губы и язык. Разбушевавшиеся, как море перед штормом, чувства не желали отступать.
Время, которое Ренджи просто умолял идти быстрее, наперекор ему медленно тянулось, приумножая минуты. Лейтенант и капитан, молча, сидели за столом. За все это время капитан даже не сделал попытки свести с него взгляд. Серые глаза аристократа будто нашли в нем что-то очень интересное, сравнимое с замысловатой строчкой книги, которую нужно было перечитать несколько раз, чтобы понять содержание.
— Посмотрю-ка я, что там с примерзшим снегом, — сказал красноволосый лейтенант, найдя единственный способ убежать от глаз Бьякуи, которые заставили его морально истощиться за какие-то считанные минуты. Встав из-за стола, он торопливыми шагами направился к двери и потянул за ручку. Как и ожидал Ренджи: дверь не отворилась. Но этот предлог, которым он воспользовался, позволил лейтенанту немного прийти в себя. Все тело расслабилось, мысли снова вернулись, разрушая этот хаос. В данный момент он не хотел чувствовать присутствия капитана. Не хотел снова сталкиваться с его глазами, которые все глубже и глубже погружались в него, исследуя каждую деталь.
Весь оставшийся день Абараи пытался отвлечься и попробовать хотя бы на время забыть о произошедшем. Старался обходить капитана стороной. Сейчас бы не помешало выпить саке с Хисаги. Они с Ренджи непременно бы подключили Киру и тогда пьянствовали бы до утра. Позабыли бы о всех проблемах под действием алкоголя. Хисаги бы начал рассказывать о своей безответной любви к его пышногрудой возлюбленной Рангику. Кира бы тоже, несомненно, нашел какие-нибудь причины, чтобы пожаловаться на свою жизнь. Например, на Ичимару Гина, который бросил своего преданного лейтенанта и удрал в Уэко-Мундо. А что бы сказал Абараи? Рассказал бы молодым лейтенантам о своей никчемной любви к Бьякуе? Так его бы там обсмеяли и начали твердить, что, кажется, саке Ренджи уже хорошенько перебрал. Все равно, там, в компании своих друзей, которые бы отвлекли его от мыслей о капитане, сейчас было бы намного проще и в тысячу раз легче.
Абараи метался из одного места в другое, лишь бы быть подальше от Кучики. И вот, когда, наконец, настала ночь, и Бьякуя лег спать, Ренджи остался наедине с самим собой. Этого момента он ждал весь день. Подойдя к горящему камину, Абараи опустился на пол и, сложив перед собой руки, погрузился в накопившийся за этот день поток мыслей. Огонь приковывал к себе его внимание, и заметавшиеся глаза остановились, словно находясь под гипнозом огненных языков. Рука наткнулась на выпиравшую из кармана фигурку и, скользнув в карман, Ренджи резко вытащил ее оттуда. Глаза медленно опустились на лицо этой деревянной статуэтки. «Опять этот взгляд, как же я устал от него», — подумал Абараи и бросил фигурку в горящий огонь, который тут же начал заволакивать макет под разрушительное пламя. Если бы только Ренджи мог, таким же легким броском сжечь все свои чувства, воспоминания и все, что касается капитана, он бы избавил себя от никчемных страданий. Глаза Ренджи резко округлились от испуга и наполнились страхом. «Черт, что я наделал?» — эта мысль образумила разгневанного лейтенанта. Растерявшись, он бросился руками в огонь. Абараи почувствовал, как горячо и больно, но прикусив нижнюю губу, чтобы не издать ни звука, он продолжал выискивать фигурку и надеялся поскорее вытащить ее, пока огонь не уничтожил ее. Кожа на руках обгорела и покраснела. В тех местах, где были сильные ожоги, проступила кровь. Но когда болевой порог лейтенанта был превышен, ему пришлось отпрянуть назад.
— Чёрт…— вырвалось сквозь сжатые зубы. Абараи раскрыл обожженные и дрожащие кулаки, надеясь увидеть вновь эту фигурку, пусть даже хоть малую уцелевшую часть нее, но прямо перед ним она рассыпалась в пепел. Охваченные дрожью руки рассыпали пепел по полу, а шокированные глаза продолжали смотреть на свои уродливо обгоревшие ладони. «Зачем я это сделал?» — спросил себя Ренджи, не находя ответа. Сейчас он пребывал в шоковом состоянии, о чем говорило его напуганное выражение лица.
Он медленно закрыл глаза и, глубоко вздохнув, опустил голову, продолжая держать перед собой руки. В какой-то момент Абараи почувствовал чье-то совсем не знакомое для него прикосновение: оно было легким, едва ощутимым. Боль на какое-то мгновение исчезла и тыльной стороной своих ладоней лейтенант ощущал холодные, но приятные ему прикосновения. Ренджи, не поднимая головы, медленно открыл глаза и тут же они застыли в удивлении. Его взору представились чьи-то босые ноги. В этом домике никого не было кроме него и... «Капитан?!» —молнией пронеслось в голове. Абараи медленно и осторожно поднял голову вверх и его глаза округлились от изумления. Перед ним стоял капитан Кучики и, осторожно придерживая Абараи за руки, рассматривал его ожоги. Его прикосновения заставляли забыть на время о неприятной боли. Теперь Ренджи окончательно запутался. Он не понимал, сон ли это? Но с мыслью о том, что это реальность Ренджи никак не мирился. Капитан исследовал его ожоги. Он молчал. За него говорили его глаза. В его взгляде читалось желание помочь облегчить боль Ренджи, и капитан направился на поиски аптечки. Проискав почти каждую полку, Бьякуя, наконец, натолкнулся кончиками пальцев на бинты и всякие старые целебные мази. Вытащив рулон с бинтом, капитан спокойно подошел к своему лейтенанту и начал осторожно перевязывать его обожженные руки.
— Капитан? — губы Абараи дрогнули. Он не понимал, что сейчас происходит.
Невозмутимый и спокойный взгляд Бьякуи остановился на лице лейтенанта, приказывая молчать и не издавать лишних звуков. Закончив с перевязкой, капитан некоторое время держал руку Абараи и смотрел на нее. Ренджи оставалось только спокойно стоять и, замерев, ощущать на себе его взгляд. Такой взгляд он ощущал на себе впервые. Вскоре, отпустив его руку, капитан, как ни в чем не бывало, направился к своей кровати.
— Ложитесь спать, лейтенант Абараи. К утру должно пройти, спокойной ночи,— местами донесся до шокированного Ренджи голос Бьякуи.
— Да, — замерев взглядом на своих перебинтованных руках, Абараи еле мог ответить ему. «Я сплю? Что это было? Беспокойство обо мне? Не может быть… Игра моего воображения?» — мысли одна за другой, перебивая друг друга, проносились в голове. Воздух потяжелел в легких, а дыхание словно прекратилось. Внутри все заледенело, и растерянный лейтенант направился к своему ложу, стараясь скорей лечь и унять свои чувства.
