Глава 10.
23 сентября 2012 г., 16:00
Золотое солнце уже давно господствовало в небе и дарило всему Сейритею своё тепло и свет. Казалось бы, Ренджи даже забыл, каково это, чувствовать на себе яркие лучи солнца. Они, проворно пробравшись в комнату, светили прямо ему в лицо, подталкивая открыть глаза и встретить новый день. Но как же все-таки приятным было снова очутиться на своей теплой и мягкой постели. Как же радостно не слышать этих жутких скрипов дивана, которые, издаваясь от каждого нелепого движения, заставляли его просыпаться. Наконец-то и это долгое напряжение бесследно исчезло. Сейчас лейтенанта ничего не тревожило. На лице его играла счастливая улыбка, которая однозначно могла сказать о том, что сон у Абараи был действительно сладким.
Конечно же он видел во сне капитана. Он стоит прямо напротив него и, легко коснувшись тыльной стороной ладони его щеки, тянется за поцелуем. Полуоткрытые губы приближаются, обдавая пламенным жаром. Ренджи подаётся вперед и, учитывая то, что капитан на полголовы ниже его, послушно склоняет свое лицо. А капитан жадно оглядывает его губы. Сейчас затянется сладкий поцелуй, а потом их охватит волна страсти и вожделенного желания обладать друг другом. Даже не осязать, как это было бы прежде с Ренджи, а обладать. Сильные руки Абараи скользят по груди Бьякуи так, что даже через ткани одежды можно почувствовать жар некогда холодного тела, а теперь… А теперь оно само просит ласки.
— Бьякуя… — шепчет Ренджи во сне, растягивая эту сладкую минуту.
В ответ он получает горячий вздох капитана, который нехотя разрывает страстный поцелуй и, вплотную прижавшись, тянет его к себе. Жар дыхания обжигает губы Абараи, а скользкий и влажный кончик языка проскальзывает по его верхней губе. Поддразнивая, Бьякуя невесомо проводит по его губам своими, и как только Ренджи снова тянется к ним, тут же отдаляется на несколько сантиметров, снова и снова повторяя этот мучительно-приятный процесс. Сладкая и тягучая истома приятным теплом разливается где-то внизу живота. Руки скользят по изгибам стройного стана. Срывается томный и тихий вздох Бьякуи. Тонкие брови капитана сведены в наслаждении, голова чуть откинута назад. Бьякуя запускает тонкие, словно у пианиста, пальцы в красную копну волос и, притянув лицо своего любимого и преданного лейтенанта к себе, шепчет в губы.
— Лейтенант Абараи, если сейчас же не явитесь на свое рабочее место, то серьезно пожалеете об этом… — прозвучал вожделенный и одновременно озлобленный голос капитана, который не поленился испортить весь счастливый конец этого сна.
Распахнув глаза, Ренджи вскочил и сел на кровать, в испуге оглядывая свою комнату и внушая себе то, что это был всего лишь сон. Хоть и сон, но в пижамных штанах было действительно тесно. Да и тело всё в холодном поту, как после кошмара. «Сколько сейчас времени?» — лишь эта мысль наконец приобрела отчетливость в голове Ренджи. Посмотрев на часы, лейтенант не смог сдержать себя.
— Чёрт! — послышался отчаянный крик.
Спрыгнув с кровати, Абараи носился по своей комнате, как угорелый. Он проспал час своего рабочего времени. Мало того, он представлял, сколько отчетов будут ждать его на рабочем столе. Теперь из-за своего долгого с капитаном отсутствия, они оба должны были разобраться со всей этой, накопленной за несколько дней, бумагой. У Ренджи не хватало воображения представить, сколько сил и терпения потребуется, чтобы выполнить всю эту утомительную работу. С этими мыслями он мигом привел себя в порядок, насладился холодным утренним душем и, переодевшись в форму синигами, вылетел из комнаты, помчавшись в сторону бараков шестого отряда.
Он бежал настолько быстро, что его волосы растрепались и уже неопрятными клоками торчали во все стороны. И вот они — бараки шестого отряда. Ренджи даже показалось, что он отыскал их с трудом. Притормозив у дверей в кабинет, лейтенант резко открыл их и буквально влетел туда. За своим скромным столом уже давно сидел капитан и с невозмутимым лицом разбирал бумаги. От такого неожиданного шума Бьякуя оторвал всё внимание от бумаг и устремил недоуменный взгляд на запыхавшегося лейтенанта, который все никак не мог отдышаться, чтобы произнести хоть слово. Мало всего этого, так еще и сон не до конца отпустил его. Густой румянец окрасил лицо Ренджи, отчего оно слилось с цветом его волос.
— П-прошу прощения за опоздание, капитан Кучики,— захлебываясь и стараясь как можно больше вобрать в себя воздуха, почти неразборчиво произнес Ренджи.
— Очевидно, вы были слишком заняты, раз уж не соизволили прийти к положенному времени, лейтенант Абараи, — опустив безразличный взгляд на бумагу, ответил Бьякуя.
— Извините, — лейтенант виновато опустил голову. Иногда капитан умел выразить свое недовольство до такой степени, что приходилось подальше прятать глаза. Свое недовольство Бьякуя выражал взглядом или же такими сочетаниями слов, что с одной стороны звучали вполне прилично, а с другой, при их сочетании получалось такое, что для Ренджи было бы намного приятнее, если бы Бьякуя уже крыл матом. Бьякуя промолчал в ответ и, лишь прикрыв глаза, легко кивнул в сторону огромных стопок с отчетами, пытаясь сказать этим, чтобы лейтенант немедленно приступал к своей работе.
Моментально подхватив мысль капитана, Ренджи подошел к стопкам бумаг. Взяв их в руки, лейтенант медленно направился к своему рабочему столу. Пройдя мимо капитана, он просто не смог не уделить внимания его лицу. Глаза лейтенанта замерли на его губах, а в памяти туманно появилась та самая минута, когда Бьякуя касался ими губ Ренджи. Он помнил это мгновение. Взбудораженная кровь горячей лавой обожгла все тело и ударило в голову, а завороженные глаза никак не сходили с желанной точки, которая так и манила к себе, словно притягивая магнитом.
«Как его понимать? Он лишь на мгновение подпускает меня к себе, а затем сразу же отталкивает. Что это значит?» — эти вопросы моментально возникли в его голове, но ответов на них невозможно было найти, ведь они так глубоко затерялись.
— Лейтенант Абараи, не околачивайтесь возле моего стола, лучше приступайте к своей работе, — губы Бьякуи зашевелились и этот монотонный голос донесся до слуха Ренджи. Пересилив себя, лейтенант присел за свой стол и, положив перед собой лист бумаги, крепко сжал руки в кулаках.
Все тело охватила какая-то напряженность, которая не позволяла расслабиться. В нем сейчас в любой момент мог проснуться зверь и тогда все вышло бы из-под контроля. Он еле сдерживался перед желанием опрокинуть свой стол, разорвать к черту все эти отчеты, прижать со всей силой Бьякую к стене и заставить этого лицемера вспомнить обо всем произошедшем между ними. Неужели он забыл о том, как дал ему разрешение обращаться к себе по имени, как дал право перейти на более близкое отношение? Как же тот случай, когда он так бережно заботился о Ренджи, когда тот обжег себе руки? Неужели все это сгорело в его памяти? А что сейчас? Сейчас как будто ничего и не произошло. Почему он поступает так? Гордость? Бьякуя не может простить себе того, что на несколько минут смог позабыть о ней? Высокомерный гордец! «Я упустил один важный момент», — подумал Ренджи. «Да чтобы такой благородный аристократ вступал в какие–то отношения с таким, как он любит говорить, руконгайским отродьем? В первую очередь для Бьякуи превыше всего его честь и гордость. Именно поэтому он губит в себе весь остаток чувств. Этим он обрекает себя на страдания, которых никто и не заподозрит в нем. Гордыня и высокомерие сгубили ему всю жизнь, которая могла бы еще наладиться даже после смерти Хисаны. А ведь он мог бы раз и навсегда позабыть о них и попытаться стать счастливым. Снова вернуться в жизнь, полную любви и счастья. Его попытка, несомненно, была бы удачной».
С этими мыслями Абараи, не поднимая головы, корпел над работой, в то время как капитан, держа осанку, легким движением кисти выводил каждый иероглиф на бумаге. На его лице невозможно было бы увидеть что-то похожее на усталость, даже после стольких работ, которые он переделал. Каждый иероглиф в этих бумагах был выведен настолько аккуратно, что невозможно было сказать о том, что существует почерк более прекрасней, чем этот. Наверное, ни у одного капитана не хватило бы силы воли, чтобы без единой помарки довести всю работу до конца. У капитана Кучики сила воли была крепче стали. Абараи же, наоборот, старался как можно скорей закончить эти отчеты, которые всё не убавлялись. Иногда Ренджи поднимал глаза, чтобы передохнуть. Они неприятно болели и слипались. Выглядывая из-под бумаги, он успевал смотреть на капитана, который за все это время даже ни разу не отложил своей кисти.
Абараи жутко проголодался. Ведь за целый день он не успел выпить даже чашку чая. Он, по приказу капитана, не вставая со стула, писал отчеты. А сейчас Ренджи готов был поспорить, что его голодный капитан тоже не откажется немножко передохнуть и поесть. Все-таки не стоит доводить себя до изнеможения.
— Капитан Кучики, разрешите мне выйти на пару минут, — спокойно попросил Абараи, потирая уставшие глаза.
— Идите, — одним словом ответил капитан.
Встав из–за стола, Абараи вышел за дверь. Как только она затворилась, он помчался в буфет, в поисках горячей и вкусной еды для себя и капитана. Конечно в такое позднее время невозможно было найти чего-нибудь подходящего, но все же голод давал о себе знать, проявляясь неприятными ощущениями в желудке. Предпочтения капитана Ренджи не знал, а потому взял для него что-то более скромное, но тем не менее вкусное и сытное. Он взял две порции риса с карри, ну а чай для капитана кроме него никто не умел готовить. Этим Ренджи даже гордился в какой-то степени. Расплатившись в буфете, он вернулся обратно в кабинет. Стоя у двери, Абараи согнул спину и посмотрел в небольшую щелочку. Он увидел то, как Бьякуя, устало опустив веки, откинул назад голову. Кисть все еще находилась в его расслабленной руке, а возле него так же продолжала стоять огромная стопка бумаг. Ренджи осторожно открыл дверь и тихо вошел внутрь. Когда он обернулся, то Бьякуя, как ни в чем не бывало, продолжал работать, даже не подавая признаков усталости. Его глаза были прикованы к бумаге, а рука так же грациозно продолжала властвовать над кистью. Абараи подошел к капитану и оставил возле него посуду с рисом. Капитан поднял глаза и оглядел пищу.
— Что это значит?— холодным голосом спросил Бьякуя, не сводя глаз с крупинок.
— Это значит, капитан Кучики, что нам с вами нужно отдохнуть и поесть, —проговорил довольно Ренджи.
— Лейтенант Абараи, уберите, я не собираюсь есть во время своей работы,— глаза капитана вновь опустились на лежавшую перед ним бумагу.
— Так и не прерветесь? — Абараи настойчиво продолжал стоять на своем.
— Можете устроить себе перерыв, если хотите, но я не голоден, — ответил Бьякуя, не реагируя на своего лейтенанта.
— Хорошо, я оставлю это здесь, на случай если вы проголодаетесь, — ответил Ренджи и, взяв свою порцию, вышел из кабинета, направляясь в буфет. «Стоило было вернуться в Общество душ, как снова его гордость взяла! Она когда-нибудь его сгубит…» — с этими мыслями Абараи приступил утолять свой голод. После обеда он направился обратно, чувствуя даже небольшой прилив сил.
Капитан всё так же продолжал работать. Абараи, переступив через порог, уверенно направился прямо к Бьякуе. «Держу пари, до последней крупинки съел», — подумал он. Ренджи даже не сомневался в своих предположениях, ведь он был твердо уверен в том, что во время его отсутствия, капитан сделал попытку избавиться от голода. Но глаза не увидели ожидаемого. До мельчайшей подробности представленная в голове картина с треском разбилась на многочисленное количество осколков. Ренджи остановился у его стола и опустил удивленные глаза. Ни единая крупица риса не исчезла. Абараи стоял над капитаном и недоуменно продолжал смотреть.
— Вам что-то нужно?— спросил Бьякуя, не поднимая головы.
Ренджи впал в растерянность. Он не знал, что ответить ему и просто продолжал стоять и молчать.
— Тогда уберите это, — легким кивком приказал тайчо,не отрывая рук от дел.
Ренджи сжал зубы от гнева, что моментально охватил его. Пытаясь унять раздражение, лейтенант закрыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Ренджи чуть было не овладело желание опрокинуть на капитана все содержимое в этой посуде. Но нет, он не настолько безумен, чтобы поступать так с Бьякуей.
«Пусть себе голодает!»— обозлившись на Бьякую, Ренджи позаботился о том, чтобы капитан не повторял свой приказ.
— Лейтенант Абараи, если вы уже восполнили все свои потребности, то немедленно займитесь работой, — раздался голос Бьякуи.
— Да, — сквозь зубы произнес Абараи. Он послушно сел за стол и приступил к работе, продолжая ломать голову над капитаном. Неожиданно одна мысль приобрела отчетливость в его голове и моментально приковала к себе особое внимание.
«А может он просто предостерегается таким образом? Все же стены кабинета очень тонкие и через них можно услышать даже легкий шорох» — подумал Ренджи.
Если хоть один синигами узнает о его снисходительном отношении, то наутро весь Сейритей будет стоять на ушах от такого умопомрачительного известия. И как же Бьякуя потеряет привычный образ хладнокровного аристократа перед всеми? Тогда ведь он оставит большой и позорный след на своей благородной фамилии, а этого он никогда в жизни не допустит. Для капитана смерть была более приемлемой, чем такая участь. Никто не смел порочить его честь и достоинство, а те, кто пытался поднять руку на его гордость, платили очень дорого за это.
Кажется теперь лейтенант осознал суть переменчивого поведения Бьякуи. Этот вывод успокоил его горячий пыл. Теперь-то лейтенант понял, почему его обожаемый капитан так поступает с ним. Он очень надеялся, что вскоре капитан даст Абараи знать или, по крайней мере, намекнет на продолжение тех отношений, которые перевернули весь мир Ренджи. «Ей Богу, как школьники. Прячемся по углам и заборам. Детский сад!»— усмехнулся он.
Час за часом, минуты за минутами, а работа, казалось, нисколько не убавляется. Ренджи уже засыпал на ходу от такой утомленности. Если рассказать Хисаги и остальным своим дружкам о том, что он с утра до самой глубокой ночи, не вставая со стула, писал отчеты, ему никто не поверил бы. Да если Ренджи усидит за работой лишние полчаса, то это было просто каким-то невероятным событием.
Зато Кучики, даже не сутулясь от усталости, продолжал аккуратно выводить иероглифы. Ренджи писал отчеты в два раза быстрей, чем Бьякуя, но он не мог понять одной вещи: «Почему его стопка убавляется намного быстрее, чем моя? А случаем, не мне ли подсовывает свои бумаги?» —усмехнувшись, лейтенант поднял глаза.
За спиной капитана из настежь открытого окна врывался холодный ветер. Виднелся размытый диск луны, шуршали розовые лепестки сакуры, протяжно кричала какая-то ночная птица. Ночь выдалась нежной и душистой. На низком тёмном небе висели крупные, яркие звёзды. Воздух наполняли запахи акации, жасмина, а ветер приносил с собой аромат лаванды и полыни. Стрекотание цикад и игры маленькой стаи светлячков только добавляли спокойствия и умиротворения.
Абараи уже протяжно зевал, мечтая о кровати и теплом одеяле. Он готов был уснуть прямо за своим столом, но кое-кто, кто сейчас внимательно смотрит на свои иероглифы, не позволит ему даже задремать на минутку. Ренджи начал погружаться в свои воспоминания, которые связно проносились в его памяти. Ему не забыть того случая, когда капитан спас его во время той схватки с арранкаром. Когда уже казалось бы не было выхода, он явился, чтобы защитить его. Ренджи помнил, как тогда сквозь лютые морозы и метель, нес капитана на руках. Он вспомнил, как заснул с раненным капитаном прямо у костра. Он помнил, как это было до безумия приятно чувствовать его рядом с собой, всем телом. Вспомнил, как он, избегая камнепада, нашел тот самый домик, в котором начала постепенно оттаивать суровая корка, покрывавшая сердце капитана. Мысли и воспоминания проносились в голове, живо представляя перед ним все эти пережитые моменты. На уставшем лице лейтенанта иногда появлялась ласковая улыбка, а затем исчезала.
— Лейтенант Абараи, вы собираетесь ночевать здесь? — безразличный тон голоса разрушил весь этот приятный для Абараи процесс, в котором он смог заново прочувствовать все испытанное.
— А? — Ренджи недоуменно поднял глаза на стоявшего у порога капитана, а затем медленно перевел взгляд на его стол со стопкой бумаг. Опустив глаза на свое рабочее место, он успел заметить, что вся работа была выполнена.
— Пора закругляться,— быстро дописав последний отчет и встав со стула, Ренджи вместе с капитаном вышли за дверь.
Время было уже очень поздним. Кисти и пальцы рук неприятно болели, а спина ужасно затекла.
— До встречи, лейтенант Абараи, — заперев дверь на ключ, капитан направился по узкому коридору к выходу. Умеренно шагая, он даже ни разу не обернулся на своего лейтенанта.
— До свидания, капитан Кучики, — ответил Ренджи. — Бьякуя… — шепотом пронеслось излюбленное имя.
«Он просто еще не оклемался после случая в Руконгае. Вскоре я вновь смогу почувствовать его тепло. Бьякуя просто запутался. Придет время, и все будет хорошо, мы справимся. Я верю…»
