Глава 11.
8 октября 2012 г., 21:58
— Черт, снова собрание? Ты что, издеваешься? — прикрикнул Ренджи на своего рядового, который от испуга не знал, куда себя деть. — Эти тупые собрания уже в печенках сидят! — Ренджи вылил всю скопившуюся злобу на рядового, который не понимал, что он сделал не так? В следующий раз парень точно не сделает и шагу в сторону этого кабинета. Пусть уж какой-нибудь другой смельчак попытается оповестить вспыльчивого лейтенанта о собрании. Кажется, Ренджи догадывался, о чем будет идти речь на этом сборище. Конечно же о дежурствах. Абараи уже сбился с графика и не понимал, какому отряду поручат следующую смену.
«Только бы не шестому», — понадеялся он и покинул свой кабинет. Торопливо шагая по коридору, он и понятия не имел о том, что сегодня все лейтенанты должны были собираться у бараков одиннадцатого отряда. Нанао Исэ вместе со своим капитаном были отправлены в Руконгай по приказу командира Генрюсая. А значит, всю ответственность возложили на лейтенанта Кусаджиши.
Ренджи не понимал, почему вокруг так тихо? Ни один синигами не попался ему на глаза. Через несколько минут на пути у Абараи показалась знакомая фигура, которая спокойными шагами продвигалась прямо к нему навстречу. Из-за невесть откуда взявшегося тумана перед глазами, Ренджи не смог первоначально четко определить: кому же принадлежит столь знакомая походка.
— Лейтенант Абараи, снова опаздываете на собрание лейтенантов, — фигура замерла на месте, и тут же от этой напряженной ауры у Ренджи забегали мурашки по коже.
— Капитан? — Абараи резко распахнул глаза и разглядел знакомую фигуру капитана Кучики.
На лице капитана отчетливо выражалось недовольство. Линии черных бровей были сведены друг к другу, а губы сжаты в тонкую нить. От вида капитана у Ренджи даже волосы встали дыбом.
— Живо отправляйтесь на собрание, а после я жду вас у себя в кабинете, —надменно взглянув на лейтенанта краем глаза, Бьякуя прошел мимо него. Медленно повернув голову, Абараи посмотрел вслед за капитаном.
«Что с ним стало? Я перестаю узнавать его. Чем я провинился перед ним? Снова его бесконечные упреки, заносчивые манеры и этот знакомый мне холод. Черт, Бьякуя умеет резать и без ножа, но я не буду терпеть его выходок. Выжму из него все ответы на свои вопросы», — с этими мыслями Абараи злобно посмотрел вслед капитану.
Не теряя времени, он отправился на собрание. Медленно прохаживаясь, Ренджи даже не старался отыскать кабинет. Его глаза были опущены вниз, не выражая никаких эмоции. Взгляд был настолько пустым, что казалось, будто его глаза потускнели и перестали видеть все происходящее вокруг. В глубине души он ощущал скрытую ненависть к капитану. Внезапно до его слуха донесся чей-то голос, который и помог ему, наконец, оторваться от тяжелых мыслей.
— Ренджи, мы тебя все заждались. Собрание еще не началось. Давай к одиннадцатому отряду!
Обернувшись, Абараи увидел неподалеку Изуру, который, видимо, тоже припозднился.
— Ренджи, ты слышишь меня? С тобой все в порядке? Ты какой-то странный. Тебе дурно? — подойдя ближе, светловолосый лейтенант обеспокоенно посмотрел на Ренджи.
— Все хорошо, пойдем, — монотонно и сухо ответив, Абараи вместе с Кирой отправились на собрание лейтенантов.
По пути голубоглазый блондин не раз спрашивал о состоянии Ренджи. Рядом с ним Кира чувствовал себя сейчас очень неловко. Обычно Абараи всегда мог разговориться и причем не на шутку. Он без труда мог подобрать любую тему для разговора, но сейчас Ренджи почти не разговаривал с ним, отвечал сухо и коротко. В чем была причина его слабого духа, Изуру не догадывался, но если бы даже узнал о сути этого дела, то ни за что не поверил бы. Это было бы слишком сложно.
Вскоре синигами оказались прямо в назначенном кабинете, где уже велось собрание. Ячиру, не умолкая, тараторила о чем то, да так, что у лейтенантов глаза были готовы вот-вот вылезти от такого обилия информации. Заметив опоздавших лейтенантов, она ловко подскочила с места и оказалась прямо возле них.
— Ренджи! Кира! Я тут уже хотела на вас докладную командиру написать, — засмеявшись, она ткнула пальцем в Ренджи. — Кстати, мы тут говорили о дежурстве. Ренджи, пришла очередь твоего отряда! — улыбнувшись, Ячиру вытащила из рукава помятый график и показала его.
Абараи лишь кивнул. Все оставшееся время он даже не вслушивался в темы на собрании, не пытался проявить активность.
Когда же, к величайшей радости, собрание подошло к концу, Ренджи первым покинул кабинет и направился в бараки своего отряда. Поймав по пути старшего офицера, он всучил ему в руки график с дежурством и, не проронив ни слова, стремительно направился в кабинет капитана Кучики. Дойдя до кабинета, Ренджи, даже не постучавшись, ворвался внутрь и остановился у порога. Его не волновало то, как отреагирует капитан на такое резкое поведение. Сейчас Ренджи было все равно. Он был слишком зол, да и терпение у Ренджи было не бесконечным. Пора выяснить в чем дело, и какие причины заставляют Бьякую идти на такие поступки, которые слишком тяжело сказываются на нервах его лейтенанта. Пора бы, наконец, разобраться, что на самом деле капитан испытывает к нему? Невозможно в одно мгновение быть таким теплым и проявлять близкое отношение, а уже в другое — отдаляться и становиться холодным до неимоверности. Всему есть свой предел. Абараи надоело теряться в незнании и не понимании.
Повернувшись к окну, Кучики предавался спокойствию, погружаясь в собственные раздумья. Пытаясь привлечь внимание Бьякуи, Абараи ударил ногой о дверь и та с грохотом захлопнулась.
— Аккуратнее с дверьми. Вам будет не по карману возместить причиненный вами же материальный ущерб, — донесся голос капитана.
Гнев все сильней преобладал над Ренджи и приводил тело в такой жар, что казалось, будто воздух прожигал легкие изнутри. Сейчас он был очень уязвим.
— Кажется, ты хотел видеть меня, Бьякуя, — произнес сквозь сжатые зубы Ренджи.
— Следите за своим тоном и обращайтесь ко мне, как подобает лейтенанту, — слегка повернув голову, Бьякуя посмотрел на него краем глаза.
— А не ты ли говорил, чтобы я обращался к тебе по имени, или уже обо всем забыл? Стараешься внушить мне, что все это было пустой тратой времени? Хочешь показать, что все наше проведенное вместе время, было потрачено впустую? Но для меня это не ушло так бесследно, я помню все. Достаточно, у меня больше нет сил терпеть такое отношение. Зачем ты подавал мне надежду, а теперь рушишь её? Я не такой как ты, в отличие от тебя я умею чувствовать! — отчаянно крикнул лейтенант. Он, наконец, смог высказать капитану в лицо то, чего долго не решался сказать.
Бьякуя не проронил ни слова. Он был шокирован от услышанного. Широко распахнув глаза и не сводя намертво застывший взгляд, он не потерял своего самообладания и вновь приобрел прежние черты спокойствия и холодности.
— Избавьте меня от истерик, — ответил строгим тоном капитан.
— Мое терпение не вечное и тоже имеет свой предел. Вспомни, каким беспомощным ты был там, в Северном Руконгае, как твое отношение ко мне резко менялось. Я долго не мог поверить тому, что такое возможно, но я ошибся. Неужели забыл как нуждался во мне? А ведь вспомни… Никогда не поздно заглянуть назад.
Шокированный капитан медленно повернулся к Ренджи и устремил на него свои глаза. В них ничего не читалось, никакого сожаления или раскаяния, никакой злобы. Они оставались такими же спокойными. Капитан впервые слышал что-либо подобное в свой адрес.
— Вероятно, вы не придали значения моей просьбе. Что же, тогда я превращу это в приказ. Постарайтесь унять свой горячий пыл и успокоиться, — проронил Бьякуя.
В порыве гнева Ренджи опрокинул письменный стол и тот, в свою очередь, с грохотом упал. Бумаги разлетелись по всему кабинету и шумно легли на пол. Лицо Ренджи исказилось от ярости. Все тело горело и напрягалось от подобных ощущений. Ренджи и сам понимал, что потерял все свое самообладание, и сейчас никакими силами не сможет взять себя в руки. Скопившиеся за все это время обиды на капитана больше не могли оставаться в нем.
— Мне плевать просьба это или приказ, я пытаюсь понять тебя, но мои усилия напрасны. И даже сейчас… — глаза лейтенанта застыли на лице капитана, — Даже сейчас, тебе как будто все равно. Словно я несу вздор, — порывы гнева немного стихли, и Ренджи медленно подошел к капитану, не сводя взгляда с его глаз. Абараи смотрел в них и старался увидеть в его взгляде хоть немного тепла, но этот лед был не пробиваем. — Бьякуя, я знаю, ты не такой. Я знаю, какова твоя настоящая сторона. Ты не хочешь показывать, но однажды ты раскрыл ее мне, — Ренджи всё так же смотрел на капитана, а во взгляде его читалась немая мольба. Он медленно поднял руку и потянулся к лицу. Осторожно коснувшись щеки капитана, Ренджи, словно завороженный, провёл вниз до подбородка. Притянув ближе лицо Бьякуи, глубоко заглянул в его глаза. — Так прошу, сделай это еще раз.
От услышанных слов капитан почувствовал, как его пальцы начинают замерзать, а внутри все дрожит, рушится, превращаясь в какой-то легкий хаос. Слова лейтенанта сильно запали в его душу и задели за живое, но он не терял самообладания. И пусть же внутри у него творилось настоящее бедствие, но снаружи он оставался таким же спокойным, неприступным. Ни единое слово не сорвалось с его губ, и он продолжал смотреть в глаза Ренджи. Впервые Бьякуя видел его глаза такими пустыми. Он был настолько поражен, что, казалось бы, потерял дар речи.
Ренджи надеялся услышать хоть что-нибудь от капитана, но он молчал. Это молчание затянулось на несколько минут, а Ренджи все так же продолжал надеяться, что его слова не бессмысленны для него. «Неужели для тебя это и вправду ничего не значит? Почему ты так смотришь на меня, Бьякуя? Скажи что-нибудь...» — мыcли одна за другой пытались вырваться наружу, но Ренджи ждал, когда губы капитана зашевелятся, и Кучики произнесет хоть одно слово.
— Почему ты молчишь? — спросил Ренджи. В порыве гнева он грубо схватил Бьякую за плечи и вжал в стену. Опираясь руками по обе стороны плеч капитана, он ждал ответа. Порывисто и горячо дыша, он смотрел в лицо капитану, словно прожигая насквозь. Кучики охватил неимоверный шок. Он чувствовал, как горячо дышит его обезумевший лейтенант, как от него исходит яростная аура и буквально придавливает его в стену, не давая даже попытки шевельнуться. Бьякуя никогда не мог представить своего лейтенанта таким. От крепкой хватки Ренджи, Кучики чувствовал, как болевые импульсы распространялись по телу. Бьякуя мог бы одним движением вонзить лезвие Сэнбонзакуры в своего лейтенанта, использовать какую-нибудь технику связывания, или исчезнуть в сюнпо. Но он не мог даже шевельнуть пальцем.
— Тебе даже сказать нечего, — тон Ренджи резко сменился, и лейтенант не мог сдержать разрушающего его изнутри гнева. — Ненавижу твой упрямый характер, твою гордость и высокомерие.
Капитан почувствовал, как больно кольнуло внутри и разбилось вдребезги. Слова Ренджи пошатнули крепкий и, казалось бы, непробиваемый дух.
Абараи опустил голову и начал судорожно дышать. Нахлынувшие чувства переполнили его. Неприятно першило в горле, а все тело обдавало жаром. Сейчас лейтенант старался собраться духом и хоть немного успокоиться. Он слышал как быстро и громко стучит сердце Бьякуи. Некогда ровное дыхание капитана застыло, а тело дрожало. Кучики едва ли мог утаить свое волнение. Бьякуя отвернул голову в сторону и спрятал глаза.
— Выйди из кабинета, — тихим голосом выдавил из себя капитан.
Абараи понял, что больше здесь его ничего не держит. Все, на что так надеялся Ренджи, в миг исчезло. После такой долгой борьбы за свое счастье, он наконец преклонился перед правдой. Тяжело осознавать, что все то, через что он прошел оказалось напрасным.
— Ноги моей больше здесь не будет, — сквозь зубы прошипел лейтенант и, резко развернувшись, вышел из кабинета. Он хотел быть подальше от Бьякуи. Не чувствовать, не видеть, не слышать и больше никогда не вспоминать. Ренджи хотел побыть в одиночестве. Боль и гнев продолжали разрушать его.
Оставшийся в одиночестве Бьякуя до сих пор стоял у стены и не мог пошевелиться. Дрожащей рукой он крепко сжал ткань своего хаори и откинул назад голову. Его веки были опущены, а из бледных полуоткрытых губ сорвался тихий и судорожный вздох. Кучики даже не предполагал, что такая ситуация может произойти в его жизни и попросту уничтожить все его спокойствие. Сегодня он, наконец, решался откровенно поговорить со своим лейтенантом. Бьякуя чувствовал, как с того самого времени в нем вспыхнуло что–то непонятное, что заставляло его меняться перед Ренджи. Капитан потерялся в себе, запутался. Он не знал, как вести себя, как противиться этому чувству. Он не желал показывать этого и просто прикрывался своим привычным образом. Бьякуя старался разобраться в себе, а поэтому не подпускал к себе лейтенанта слишком близко. Именно из-за этой потерянности он отстранялся от него. Кучики не был готов к таким переменам. Должно быть Ренджи не догадывался о том, что Бьякуя позвал его в кабинет не для того чтобы отчитывать за пропуски, а для того чтобы, наконец, открыто поговорить. Капитан настолько искусно скрывал борьбу с собой, что Ренджи не удалось об этом догадаться. Он не осознавал того, что слишком поторопился.
Сейчас только одиночество могло помочь Бьякуе и Ренджи разобраться в себе и подумать над тем, как поступать дальше…
