Глава 15.
3 января 2013 г., 14:37
В каждой истории свое начало. Что значили бы эти семь дней?
Пять лет назад…
Руконгайский бар стоял на ушах. Из окон буквально вылетали пустые бутылки, кружки, табуреты и пьяные до поросячьего визга синигами. Шум такой, что закладывало уши, а всему причина — предпраздничные выходные дни лейтенантов и офицеров. Генрюсай выделил для них несколько выходных дней и дал им возможность хорошенько отпраздновать «День осеннего равноденствия». Конечно же, воспользовавшись снисходительным отношением генерала, все лейтенанты пошли справлять праздник в излюбленном баре. Активней всего вел себя предпоследний стол, за которым уселись Кира, Ренджи, Иккаку, Юмичика и Хисаги. Бедный Кира даже не имел понятия о том, каким образом его опять затащили в бар. Пить, конечно, он не умел и вот уже после первой кружки саке лейтенант третьего отряда сидел с красным лицом. — Кирюш, может еще бутылочку? — смеясь и издеваясь над своим пьяным товарищем, Иккаку разливал лейтенантам саке, ну а сам предпочел выпить сразу из бутылки. — Не… — кое-как мямлил голубоглазый блондин. — Все же, какой Генрюсай у нас золотой, пусть и ворчит много, давайте выпьем за него! — подняв свою кружку, Шухей подбодрил приятелей на еще одну порцию выпивки. — Да, мужик что надо, — бархатным голосом протянул Аясегава и, игриво хлопая ресницами, приподнял кружку. Чокнувшись кружками, рюмками, бутылками, да чем попало, лейтенанты и офицеры залпом выпили саке. Алкоголь так приятно жег изнутри, а потом разливался по всему телу, пробегаясь легкой дрожью по каждой клеточке тела от головы до пяток. Свою компанию Ренджи любил и просто не мог представить себя без их присутствия. Особенно в такой день, когда в голову не лезут мысли об отчетах и прочих документах, о своем отряде, о своем вечно недовольном капитане. Да кто он такой в эти выходные дни? Шутки следовали одна за другой, анекдоты и смешные рассказы, казалось, не знали своего конца. Абараи пару раз подавился своей закусываемой после алкоголя рыбой, но рядом был Иккаку и со всей своей силой стучал по спине, да так, что кости трещали, а позвонки готовы были рассыпаться, как бусинки. Хисаги смеялся без остановки и, как по команде, оказывался под столом, но потом, сразу же мгновенно поднимался обратно. Благодать для лейтенантов. — Закусываем, ребята, — взяв с барного столика отменную рыбу, Иккаку пододвинул тарелку товарищам. Весь этот вечер предпоследний стол галдел и сотрясал стены руконгайского бара. Обсуждая своих капитанов, вскоре разговор перешел к довольно серьезной теме, над которой следовало было бы хорошенько поразмыслить. Как эта компания додумалась завести такого рода разговор, они и сами не знали, но зато тема была довольно привлекательная и взяла верх над ними. — Вот Кир, Кира? Кирюш, не засыпай… — потрепав лейтенанта третьего отряда за плечо, Хисаги заставил покрасневшее лицо Изуру расстаться с плоской поверхностью стола. — Вот скажи, сколько времени ты потратил на своего капитана? — Кажется… — нахмурив брови, блондин поднял глаза в потолок. — Я не помню... Ах, паршивый лис, — Кира сжал руки в кулаки, но в следующий же момент отпустил. — Ооо, кажется, его понесло, спокойно, Изуру, — подшутив над блондином, Иккаку засмеялся и пригубил алкогольный напиток. — Скажу честно, Кира, ты дурак. Посмотри, он просто использует тебя. Я бы на твоем месте послал его ко всем чертям. Зачем оно вообще надо? Ты думаешь, капитанам кроме их бумаг и дисциплины в отряде что-нибудь нужно от своих лейтенантов? Нет, конечно… А Гину по ходу просто стало скучно, вот он и решил поиграться, — отпив из наполненной до краев кружки, добавил Абараи и посмотрел на светловолосого друга. — Я просто… — тихо сказал Изуру, виновато опустив глаза в пол. — Что, ты просто? — с удивлением спросил Мадараме. — Просто… Вам этого не понять, — шепотом произнес несчастный лейтенант и уронил голову на руки. — Тьфу ты! Любит он его… — бросил Абараи и, исказив лицо, отвернулся в сторону. — Ичимару — это не самое страшное, есть и похуже, — сказал Шухей и похлопал по плечу Киры. — По-твоему среди капитанов есть кто–то хуже Гина? — бровь офицера вздернулась кверху. — Конечно есть, вот Бьякуя например, — спокойно ответил Хисаги. — Хахахах! В точку! — засмеявшись, Иккаку постучал кулаками по столу. — Клянусь, не понимаю, как еще в его отряде никто не дохнет от такого морального насилия? — Че вы о нем заладили? Хватит уже, я еле сегодня ноги от него унес, а тут еще и вы, — недовольно фыркнул Ренджи, но его недовольство проигнорировали. — Ренджи, как думаешь, за сколько времени можно было бы расположить к себе Кучики? — с азартом на лице спросил Хисаги. — Хахах, вот знаешь сколько лет Ямамото Генрюсаю? — усмехнулся красноволосый лейтенант. — Никто не знает, — ответил Юмичика. — Вот и тут… Никто не знает, — сказал Абараи, вновь принимаясь за саке. — И вообще че вы все с этими вопросами ко мне пристали? — буркнув, Ренджи отвернулся от своих приятелей. — Да успокойся, мы ничего такого не имели в виду, —отмахнулся Мадараме и вытащил из-под стола очередную бутылку саке. — Так, ребятки, давайте закроем тему? — предложил Хисаги. — А я о чем говорю?! Заладили тут… — фыркнул Абараи. — И все же… Никогда невозможно предугадать, что будет в дальнейшем, так что не зарекайтесь, — убедительно сказал Кира, слегка приподнявшись с места. — Твою ж мать, Изуру! Кто-нибудь налейте ему еще…***
Сидя в своем просторном кабинете, Кучики перебирал бумаги. Найдя документ с опечаткой, капитан недовольно сжал губы и, встав со своего места, направился за чернилами. Обыскивая полки, внезапно Бьякуя услышал деревянный скрип. Повернув голову, капитан заметил как дверца его шкафчика медленно раскачиваются из стороны в сторону, словно кто-то специально оставил их открытыми. Из деревянной рамки с позолоченными узорами и тонким прозрачным стеклом на главу клана смотрела его покойная жена. Взгляд ее был таким нежным, что казалось вот она — прямо перед ним, только руку протяни, и Кучики вновь сможет почувствовать ее родное тепло, утерянное где-то в прошлом. Смотря в родное лицо Хисаны, Бьякуя подошел ближе. Рука главы клана самовольно потянулась к стеклу, пальцы медленно начали оглаживать гладкую поверхность, будто бы на самом деле прикасаясь к Хисане. Но ничего, кроме холодного стекла, Бьякуе не удалось прочувствовать под своими прикосновениями. «Мое сердце всегда будет принадлежать только ей» — ласково смотря в лицо своей покойной жене, Бьякуя еще некоторое время стоял возле шкафа. Но вскоре, услышав шум возле своего кабинета, темноволосый аристократ резко захлопнул дверца.***
И вот, в своем прошлом, после очередного тяжелого дня, они оба, стоя под призрачным сиянием холодной Луны, смотрели в окно, все чаще задумываясь о своих словах. Потерянный крик неизведанной птицы в густых ветвях деревьев не мог помешать их раздумьям. А свежий ветер дул в полуприкрытые седзе. Кто бы мог подумать, что так скоро их судьбы сплетутся так тесно? Мог ли Ренджи знать о том, что спустя столько времени, наперекор своим словам, он до безумия влюбится в своего капитана? Мог ли Бьякуя усомниться в том, что в его сердце на самом деле умерла любовь вместе с Хисаной? Все оказалось намного сложнее для них обоих. Семь мучительных и прекрасных дней свели две далекие души, которым открылись чувства друг к другу.Конец первой части.
