Ледяной принц, или Как добиться капитана за 7 дней

      Очередной судорожный вздох, который последовал из-за нехватки воздуха во сне, заставил капитана Кучики распахнуть покрасневшие глаза. Кошмарные видения растворялись в темноте, но затем снова появлялись, не давая Бьякуе покоя. Вновь Кучики видит во сне Ренджи. Кромешная тьма окутывает паутиной тело лейтенанта со всех сторон. Наконец, капитан может увидеть лицо Ренджи, его тело, его руки, но его глаза остаются бездушными и пустыми. Позади Ренджи проступает темнота и заволакивает его крепкое тело, словно поглощая в себя. Нет, это не темнота заволакивает Ренджи, это Ренджи исчезает. Алый прах проносится мимо Кучики, бьёт по лицу, словно лезвием режет. Мертвый холод окутывает тело Кучики, и капитан не может дышать.       Глаза Бьякуи широко распахнулись и он резко сел на кровать. Сбивчивое дыхание, как после изнурительной и тяжелой пробежки, смешиваясь с шумными и судорожными вздохами, не отступало так скоро. Вниз по виску скатилась блестящая капля пота, оставив влажную дорожку на побледневшей коже. Это был кошмар. Мотнув головой, Бьякуя прикрыл глаза и, сомкнув губы, приподнял голову. Смирившись с мыслью, что это всего лишь сон, капитан устремил взгляд в окно, за которым раннее утро распускало свои слабые лучи, а бледно-розовое небо накрывало легкой завесой стекло. В это время весь Сэйритей еще продолжал наслаждаться сновидениями. Странный сон навеял на сердце капитана какую-то тревогу. В горле неприятно пересохло и Бьякуе хотелось выпить стакан воды. Потянувшись к своей тумбочке, рука аристократа прошлась по шероховатой поверхности. Капитан повернул голову, как вдруг его взору предстала какая-то свернутая желтоватая бумага. Неуверенно взяв в руки помятый лист, Бьякуя развернул бумагу перед собой. Пасмурные глаза капитана шестого отряда впились в знакомый корявый почерк. Он мог принадлежать только Ренджи. Растерянные глаза Кучики начали метаться по каждой его строчке. «Трудна дорога моей жизни, Я видел множество преград, Мне не послал любви Всевышний, Взамен лишь только боли град. До крови рассекая душу, Удары были все сильней. Он падал, оставляя стужу, Лишив надежд любви моей. Любовь… Нет хуже наказания, Те чувства, что так больно жгли, Значение потеряли все признания, Что разбудить в тебе любовь могли. Нежности и ласок ты не принимал, Я чувствовал лишь холод и презрение. «Отродьем руконгайским» называл, Оставив в сердце боли ощущенье. В твоем, подобно льду, суровом взгляде, В тех умных и таинственных глазах, Во внешней роскоши аристократской знати, Подобно смоли, в черном цвете волосах… Я отыскал в тебе любви свой идеал, И, знаю, глупо было даже начинать… Лишь быть с тобой — об этом я мечтал, Но простолюдину графом никогда не стать… Прощай,Бьякуя».       Вмиг для аристократа весь мир обрушился и разбился вдребезги. Дыхание его замерло и тяжелым льдом застыло в легких, а пальцы начали дрожать. Бьякуя не мог поверить, что Ренджи может уйти. Лицо капитана побледнело. Мысли спутались в его голове и превратились в какой-то хаос, лишая Бьякую попыток разобраться в том, что происходит.        — Не может быть... — тихим голосом сорвалось из побледневших губ капитана Кучики.       Мигом Бьякую пронзила огромная и горячая волна желания остановить лейтенанта. Капитан Кучики рывком встал с места и, быстро накинув на плечи домашний черный халат, исчез. Лист сорвался из его рук и, медленно падая, тихо и осторожно лег на пол, провожая шелестом торопливые и уже такие отдаленные от дома шаги.        Выбежав из своего поместья, Бьякуя растерялся, не зная, где он сможет вновь найти своего лейтенанта. Куда направился Ренджи, и почему он не может прочувствовать его реяцу? Непривычно было видеть капитана Кучики в таком образе. Ухоженные волосы, на которых всегда аккуратно были закреплены кенсейканы, сейчас были освобождены от них и развевались под холодным утренним ветром. Где же его шарф гинпаку и капитанское хаори, без которого ни одна живая душа не могла представить главу благородного клана? Ветер раздувал тонкую ткань, что в свою очередь липла к коже, словно покрывала ее черной пленкой. На данный момент капитан Кучики даже не задумывался о том, что кто-нибудь может заприметить его. Не задерживаясь, Кучики тут же бросился к дому Ренджи, надеясь настигнуть его там. Сердце капитана так бешено колотилось от одних только мыслей о том, что он может опоздать и потерять Ренджи. Дышать было крайне тяжело. Воздуха не хватало для того, чтобы преодолевать огромные расстояния, но Бьякуя продолжал мерцать в сюнпо. Наконец, оказавшись возле дверей дома Ренджи, капитан Кучики ворвался вовнутрь.        — Ренджи! — взволнованно крикнул Бьякуя. Глаза аристократа заметались в испуге, но комната была пуста. Бьякуя тут же исчез с порога и направился в сторону своих бараков. «Где ты, Ренджи?» — отчаянная мысль не покидала его голову. Ветер бил прямо по лицу своим холодным, жестким дуновением. Ткань халата трепетно колыхалась где-то позади и расходилась , оголяя щиколотки Бьякуи. Тяжело и обрывисто дыша, капитан не останавливался ни на одно мгновение. Каждая секунда сейчас была весом с золото. От каждого тиканья секундной стрелки на часах зависел ответ на вопрос: «Успеет ли Бьякуя?» Мелькая по коридорам бараков шестого отряда, капитан Кучики ворвался в свой кабинет. Тяжело дыша, Бьякуя окинул разочарованным взглядом пустующий стол лейтенанта. Он надеялся, что за этими дверьми сможет вновь увидеть привычную картину заснувшего за рабочим столом лейтенанта. Но надежды не оправдались. Бьякуе пришлось продолжил поиски. Пусть он и не чувствовал реяцу Ренджи, но Бьякуя верил, внушал себе, что Абараи еще здесь.       В это время в доску пьяные Иккаку и Шухей, облокотившись друг об друга, направлялись к своим баракам. Пьянка, как всегда, удалась и, как всегда, затянулась до утра. Ноги их подкашивали и непослушно расходились по разным сторонам, а косившие и покрасневшие глаза, спокойно смотрели куда-то вперед. Парни еле держались, чтобы не свалиться на землю и не задремать. Веки тяжелели и накрывали черной пленкой весь их помутневший взор. Они уже преодолели Руконгай и вот, не спеша, ступали по территории Сэйритея. Сил на разговоры не хватало, и лишь моментами можно было услышать мычание и вздохи. Внезапно Иккаку поднял голову и замер в удивлении, хлопая ресницами. Следом и Шухей, щуря глаза, всматривался в какое-то черное пятно, которое мчалось всего лишь в нескольких метрах от них. Не обращая и не теряя драгоценное время на этих пьяниц, капитан Кучики пронесся мимолетным видением прямо перед ними. Хлопая глазами, парни переглянулись друг на друга, застыв в недоумении. В их нетрезвой голове не укладывался только что нахлынувший поток мыслей. Челюсти тут же помчались знакомиться с землей, а бровь Иккаку нервно задергалась.       — Ты тоже это видел? — тихим голосом спросил Иккаку.        — Это все ты виноват! — закричал Шухей.        — Я?!        — Я же говорил не надо так много пить! Из-за тебя нам уже Кучики мерещится! — Громче прежнего заорал Шухей.        — И правда, сегодня мы, должно быть перебрали лишнего, — офицер опустил голову, пытаясь вспомнить число выпитых ими бутылок саке.       Бьякуя продолжал мерцать в сюмпо. Все быстрее и быстрее, устремляясь вперед, не зная предела. Внезапно Бьякуя остановился. Пряди черных волос тут же послушно рассыпались на спине и плечах, а выбившаяся длинная челка упала на лицо. Солнечный яркий луч ослепил его. Глубоко и тяжело дыша, внимательный взгляд Бьякуи натолкнулся на высокий и обрывистый холм Соугиоку. Это было единственным местом, куда не ступила нога капитана. Его глаза застыли на этом холме. «Холм Соугиоку… Надеюсь, врата Сенкаймон не открыты, я должен проверить» — эта мысль живо заставила капитана выйти из растерянности. «Это последнее место, куда мог направиться Ренджи. Если он сейчас там, то…» — глаза Бьякуи широко распахнулись.       Стоя на краю высокого и обрывистого холма, глаза Абараи скользили по крышам бараков и казарм. Где-то там купались в золотых лучах крыши шестого отряда. На лице лейтенанта играла печальная ухмылка, подаренная всему Обществу душ в знак расставания. Повернувшись, Ренджи осторожно направился в огромные врата. Яркий свет манил к себе, мерцая перед глазами лейтенанта. «А вот и врата в новую жизнь».       Капитан поднимался все выше и выше к холму. Гулкие удары сердца дробью отдаются в висках, внутри все дрожит, сковывая омерзительным холодом. Наконец, добравшись до вершины Соугиоку, перед глазами Бьякуи появляется чья-то высокая темная фигура. С каждой секундой фигура становится все тоньше и тоньше, самовольно отдаваясь под власть поглощающему свету. «Ренджи…» — пронеслось в голове капитана. Глаза его округлились и впились в эту отдаленную от него точку. Это точно он, Бьякуя не может ошибиться, остатки реяцу, которые впервые удалось ощутить принадлежат исчезающему Ренджи. Бешеный рывок сорвал Бьякую с места. «Стой, Ренджи!» — пламенно рвется изнутри капитана, но он не может закричать. Эти слова просто разрывают на части Бьякую, но он не может выкрикнуть их. Что-то останавливало его. Возможно надежда на то, что врата не закроются, а Бьякуя успеет за лейтенантом. Яркий свет слепит его глаза, а внутри творится настоящее бедствие. Мерцая и приближаясь с каждым шагом, Бьякуя уже почти достигает ворот, но он уже не видит ничего. Глаза капитана мечутся в поисках Ренджи, но начинают теряться от безысходности. Огромные врата закрываются перед ним, украв его лейтенанта.        — Ренджи! — отчаянным криком проносится голос Бьякуи. Эхо, словно дразня, повторяет голос капитана, пронося по Сэйритею, но так и не добираясь до слуха Ренджи.       Бьякуя не останавливается. Даже видя то, что уже нет смысла мчаться, он надеется на то, что мог бы просто влететь, протиснуться в эту тонкую щелку. В последний момент перед глазами капитана ворота закрылись. Бьякуя, не успевая остановиться, отчаянно ударяется о них всем телом и кулаками. Судорожно и тяжело дыша, вскоре аристократ поднял голову вверх, оглядывая ворота заметавшимися глазами. Разбитые руки тряслись, губы разомкнулись, помогая больше вобрать воздуха в легкие. Сейчас столько эмоций раскинуты на его некогда бесчувственном лице. Отчаяние, безысходность, растерянность, страх и ярость. Все это просто смешивалось и читалось на его лице.        — Вернись, Ренджи! — закованные чувства капитана высвободились от его многолетних оков. Но ни один отчаянный удар кулаком не смог открыть врат и вернуть время вспять, а вместе с тем и Ренджи.       Кучики устало прислонился о врата и опустил наполненные пустотой глаза. Он не знал, куда ушел его лейтенант. Где он? В какой части света? Он был охвачен эмоциями и не мог прийти к своему самообладанию. Что ему теперь делать? Бьякуе вновь пришлось ощутить вкус горя и отчаяния, чего он не испытывал со времен смерти своей жены. «Что имел, ты не хранил, а теперь страдай. А ведь всему виной — ты сам…» — сердце аристократа больно сжалось и тихим голосом породило внутри него эти слова.        — Вернись же, — хрипел Кучики. Прислонившись всем телом к холодным вратам, Бьякуя медленно провел по ним ладонью, словно умоляя их открыться и вернуть ему лейтенанта.        — Ренджи, услышь меня... — Бьякуя зажмурился и вновь прильнул к вратам, зная, что ничего уже не произойдет. Он потерял Абараи.        — Я не могу тебя отпустить, — с губ сорвались самые желанные и искренние слова, которых Ренджи, увы, не услышал.