dance with the demon

Спустя полторы недели. Хоран был настроен очень решительно и поэтому даже купил самую красивую красную розу. Она на самом деле была самой выделяющейся из всех. Пышная и бесподобная, такая же, как и Джемма. Он общался с Гарри и узнал, что у того всё прекрасно, и что он проводит все свои дни с Томлинсоном. Хоран был рад за друга, что наконец-то Стайлс и Томлинсон могут быть по-настоящему вместе. Это ли не счастье? Но свое счастье тоже нужно было выстраивать и добиваться. Когда он дошел до дома Стайлса, то увидел сидящую и плачущую на крыльце Джемму. Он не любил, когда кто-то плачет. И ему было очень больно из-за разбитого вида девушки. — Привет, Джемс, что случилось? — спросил ирландец, присев рядом с девушкой. — Эй, привет, Ни, — ответила она на приветствие. — Я... Просто дурацкий день. Хоран помотал головой и всё же снова решил спросить: — Джек? — Да. Мы расстались. Это не могло не радовать ирландца. — Почему? Эм. Прости, это не моё дело, поэтому... — Нет, всё нормально. Он... Он переспал с одной из чирлидерш, которые всегда их поддерживают на играх. Я... Я застукала их на очередной вечеринке, на которой снова отмечали их победу и... Все так сильно напились, особенно он. Я накричала на него и ушла в другую комнату. Но потом всё-таки решила извиниться, сказать, что была неправа. Идиотка. Найл приобнял её, и она уткнулась лицом в его плечо. — Прости, что вываливаю это всё на тебя, но Гарри ушёл к своему парню. Он, кажется, счастлив и... Я просто... Все подруги тоже куда-то уехали, и я просто осталась одна. Прости. — Всё хорошо, Джемс. Всё отлично. Джек моральный урод. Забудь его. Он просто был недостоин тебя, — успокаивал блондин девушку. Она отстранилась и перевела свой взгляд на розу в руке парня. — Эта роза надеюсь не моему брату? — улыбнулась она. — Что? Нет. Она тебе. Вот, — передал он розу ей в руки и на секунду задержал свои пальцы на её. — Спасибо. Она прекрасна. Девушка вытерла слёзы рукавом своего кашемирового свитера и начала смеяться. — Эй, кто-то повеселел? — радостно спросил Найл. — Это всё твоя энергетика. Ты такой лучезарный, как солнце. Просто... Боже, не могу поверить, что убивалась пару минут назад по этому Джеку, а сейчас смеюсь вместе с тобой... — Это плохо? — Это замечательно. Ты замечательный, — придвинулась она ещё ближе и положила голову на его плечо. — Ты мне нравишься, — выпалил ирландец. — Я знаю. — Что? Знаешь? Но... — Боже мой, ты идиот, Хоран. — Какой брат, такая и сестра, — пробормотал блондин и улыбнулся. — Я всё слышала, — ущипнула она его за бок. — Ладно, эй, ты давно мне нравишься. Прости, что не говорил. Но ты на год меня старше, и ты всегда встречалась с парнями постарше и... — И они все были мудаками. Какая разница, сколько тебе лет? — она снова отстранилась и начала смотреть прямо в его небесного цвета глаза. — Хочешь знать правду? Ты тоже мне нравишься. Давно. И да, тут я тоже идиотка. Ты... В общем, всегда, когда я пыталась с тобой заговорить, ты убегал в другую комнату или старался перевести беседу и отвлечь меня. Потом вы с семьей и вовсе переехали и... Найл, я не собиралась ждать тебя... Я... — Я всё понял. Эй, всё нормально. Я идиот. Согласен. Но, может, забудем то, что было и сходим куда-нибудь? Джемма кивнула: — Хорошо, да. Я только пойду, поставлю розу в вазу. И мы бы могли сходить в кино, если хочешь... — Отличная идея. Девушка поднялась вместе с Найлом и обняла его. — Я рада, что мы поговорили. Правда, — сказала она. — Кстати, у вас же сейчас каникулы? Мы бы могли съездить куда-то вместе... Я не знаю, возможно, это слишком быстро... Но у меня тоже каникулы, правда, всего неделю, а не как у вас две, поэтому... — Джемма, просто не думай. Конечно, мы можем. Я с радостью бы провел с тобой свое время. Я бы возместил все те минуты, когда игнорировал или убегал от тебя, — ответил ирландец. Джемма снова улыбнулась и, чмокнув Найла в щёку, пошла ставить розу в вазу. Хоран облегченно выдохнул и был счастлив. Холодный ветер щекотал лицо, и было просто хорошо. Став Архангелом, у него появилось больше уверенности и решимости в себе. Он стал помогать людям, когда голос в его голове говорил ему и подавал знаки, которые блондин должен был разгадать. Он... За эту неделю он стал кем-то другим, а не просто Найлом. Он не собирался и не хотел быть Архангелом. Хоран не выбирал этого. Выбрали его, а он просто согласился с этой участью. В мире итак слишком много зла, и поэтому должна быть хоть капелька и добра тоже. Найл сможет справиться с этим, да и если нет, у него есть Стайлс вместе с Томлинсоном, которые помогут и поддержат его в случае чего. — Я готова, Ни, — проговорила девушка. Ещё была Джемма. Прекрасная милая Джемма, от которой сердце начинало биться быстрее, а пульс учащаться. Её голубые волосы были собраны в высокий хвост, на ней были надеты джинсы, всё тот же синий кашемировый свитер и кожанка цвета капучино. Всё это идеально гармонировало, всё это... Она была самой замечательной девушкой для Хорана. Ему просто нужна была решимость, и она бы была его ещё два года назад. Ему просто нужна была долбаная решимость. Люди так бояться делать первые шаги, пока их что-то не подтолкнет к этому или же всего напросто кто-то. Найл переборол себя и сделал этот небольшой шаг, и он надеется, что больше не сдаст обороты и всегда будет первым делать эти шаги на встречу Джемме. — Прошу, — протянул парень свою руку. Джемма слегка улыбнулась и протянула в ответ, переплетая свои пальцы с его. — В кино? — спросил ирландец. — Куда угодно, Найл. Найл кивнул и повел девушку в кино. Говорят, что пропасть начинается там, где присутствует страх перед первым шагом. Просто не стоит бояться делать эти шаги. Не стоит бояться ничего. Эти маленькие и порой незначительные шаги, в итоге, могут очень круто поменять вашу жизнь в другую сторону. В лучшую сторону.

***

Целую неделю Стайлс проводил вместе с Томлинсоном. Они гуляли, обнимались и целовались. Луи ночевал у Гарри, и каждый раз они хотели зайти дальше, но что-то их постоянно отвлекало. Когда они целовались на кухне, вошла мама Стайлса. Она как раз таки вернулась домой совсем недавно и... Она была не против парня своего сына. Главное, что Гарри был счастлив. У неё у самой многое налаживалось, и это просто прекрасно. Сегодня Стайлс решил зайти дальше всего. Дальше поцелуев и обычных объятий. Он хочет продвинуться на следующую стадию их отношений. Сейчас Томлинсон решил впервые привести Стайлса к себе, и он безумно переживал. Вдруг кудрявому здесь не понравится, вдруг он сделает что-то не так и всё пойдет ко дну. Луи стал таким внимательным и чутким, каким никогда не был раньше. У него просто не было Гарри, возможно, поэтому. Стайлс сидел на большой кровати в огромной комнате Томлинсона. Он просто сидел и то открывал рот, то закрывал. Потому что Луи говорил, что его квартира обычная и маленькая, но ни черта подобного. Она была просто огромная. Одна комната, как три в доме у Стайлса. — Ты говорил, у тебя обычная квартира, — решил озвучить свои мысли вслух Стайлс. Томлинсон усмехнулся, но ничего не ответил, он был увлечен тем, что искал песню в своем проигрывателе. И когда нашел идеальную им песню, включил. Песня называлась: U2 – Every Breaking Wave. Томлинсон подошёл к Стайлсу ближе и притянул его к себе, стягивая с кровати. — Потанцуй со своим демоном, малыш, — сказал шатен — кудрявому или показалось или нет, но в его глазах был именно дьявольский огонёк — с бешеным блеском в глазах и переплел их пальцы вместе. — Хм, ты, наверное, забыл, Томлинсон, но ты уже не демон, — напомнил Гарри. — В душе я всё ещё такой же тёмный, — улыбнулся Томлинсон и прижал к себе кудрявого ещё сильнее. — Но... — Заткнись и потанцуй со мной, Стайлс, — рыкнул Луи. — Недавно ставший ангелом в обличье демона, это что-то пиздец как странно, Томлинсон. — Я полон сюрпризов, но я... Я обещаю тебе, что больше никого не убью, Гарри, — сказал шатен и поцеловал кудрявого в шею. Томлинсон начал двигать бедрами в такт музыке, пытаясь встряхнуть своего парня. Кудрявый знал, что великим танцором назвать его крайне сложно, ведь если парень мог запнуться о свои шнурки, то и в плане танцев он был таким же неуклюжим. Но когда ты в руках парня, который не видит в тебе ни одного изъяна - крайне трудно оставаться неуверенным в себе человеком. Поэтому, отдавшись порыву музыки, Гарри начал повторять движения за Луи. Получилось не очень плавно, даже как-то по-наивному мило, но обоим, правда, было всё равно. Когда песня подходила к своему концу, кудрявый отпустил одну руку Томлинсона, а тот поднял их сцепленные в замок руки вверх, чтобы Гарри смог покрутиться. Но что-то пошло не так, и у Стайлса не получилось это сделать до конца. — Ты ужасный танцор, — сказал Луи, протягивая кудрявого к себе ближе, прижимаясь к тому туловищем, — просто ужасный, — добавил он, улыбаясь Стайлсу в шею. Гарри пожал плечами, довольно хмыкнув: — Плохому танцору мешает, сам знаешь что. Луи поднял в голову, хитро улыбаясь. Он произнес тихое «Ооууу» прежде, чем накрыть губы Стайлса своими. Улыбаясь друг другу, парни медленно двигали губами, не заходя далеко. Но Гарри это не нравилось, ведь сегодня именно тот день, когда он готов, когда он хочет зайти чуть дальше, чем пообжиматься на кровати, а потом просто вместе заснуть. Кудрявый прикусил губу Луи, призывая того к большим действиям. И это всегда работало, словно стоп-кран для шатена. Он схватил Гарри за кудряшки, чуть оттягивая их назад, углубляя поцелуй. Его язык властными толчками проникал в горячий рот Стайлса, а зубы иногда сильнее обычного смыкались на губах. Он до безумия любил, как выглядят губы Гарри после таких поцелуев: красные, опухшие, растянутые в довольной и похабной ухмылке. Стайлс прошел несколько шагов назад и коленями ощутил кровать. Он упал на неё, потянув за собой Луи, который и не думал разрывать поцелуй. Распластавшись под шатеном, Гарри двинул бедрами вверх, заставив Томлинсона низко рыкнуть и прикусить до образования маленькой бусинки крови губу своего парня. Но кроме поцелуя Луи ничего делать не собирался, и Гарри это не устраивало. Тогда Стайлс захватил язык Луи своим и начал медленно посасывать, опуская ладонь на пах шатена. Томлинсон довольно застонал Гарри в рот, когда почувствовал давление длинных, слегка дрожащих пальцев у себя на члене. Он столкнулся бедрами в чужую руку, разрывая поцелуй. — Не делай того, чего не сможешь довести до конца, Гарри, — Луи удивился себе, что с рукой на его паху он смог сказать такую длинную речь, прерываемую тяжелым дыханием. Он облизал свои губы, отмечая, что Гарри следит за каждым движением его кончика языка. — Я... Я смогу, Луи. Я доведу до конца, — такие невинные детские прекрасные глаза не могут сверкать таким желанием, правда, ведь? Но Луи видел в зеленом взгляде ту жажду, которая всегда появлялась, когда он просто находился с Гарри в одной комнате. Луи снова накрыл губы парня, посасывая поочередно, то верхнюю губу, то нижнюю. Переместившись губами на шею, шатен почувствовал, как пальцы Стайлса сжали его волосы, прижимая голову еще ближе к себе. Томлинсон медленно расстегивал пуговицы на белоснежной рубашке Гарри, захватив мочку уха губами и облизывая её. — Ты точно уверен? — спросил Луи, чувствуя, как тело под ним слегка дрожало. Гарри быстро кивнул, помогая шатену выпутать себя из хлопковой ткани рубашки, а после откинул её в сторону. — Уверен, как никогда, — кудрявый стянул с Луи белую футболку, прильнув к оголенному туловищу. До нервного зуда во всем теле хотелось почувствовать ощущения кожи к коже. Томлинсон снова втянул своего парня в безумный поцелуй, кусая его губы и зализывая их языком. Ему нравилась кровь Гарри на вкус — она была такой же сладкой, как и сам парень. Иногда Луи не верилось, что он имеет такие прекрасные привилегии, как дотрагиваться до прекрасного тела парня, целовать его губы, каждый участок кожи, он не верил, что Стайлс бездумно отдает всего себя ему, Томлинсону, который не знает, чем заслужил всё это. Но сейчас он старается не думать об этом всём, пытаясь утонуть в слабых стонах кудрявого, намереваясь провести в этих крепких объятиях всю жизнь, пока Гарри сам не оттолкнет его. Но Стайлс вцепился длинными пальцами в оголенный бок Луи так сильно, что назавтра точно останутся синяки. Длинные, тонкие синяки в форме его пальцев. Он метил Луи губами, скользя по выступающим ключицам, зубами, прикусывая тонкую кожу, оставляя следы в форме полумесяцев. Каждый, абсолютно каждый, кто посмотрит на шатена, должен знать, что он принадлежит ему, Гарри Стайлсу. И Луи был не против. Он просто устроился удобнее на бедрах кудрявого, откидывая голову назад, делая доступ к его шее полностью свободным. Гарри запустил пальцы в мягкие волосы цвета жженой карамели, оттягивая их слегка назад. Ему нравился стон, который всегда следует после такого маленького, но эффектного действия. И в этот раз Луи тоже не разочаровал парня, низко простонав тому в ухо. Томлинсон сполз с бедер парня, услышав недовольный выдох. Он тут же толкнул Гарри в грудь, чтобы тот снова упал на подушки. Парень целовал каждый сантиметр живота кудрявого, ощущая его тяжелые вдохи и выдохи. Луи расстегнул пуговицу уже давно тесных штанов, опуская «язычок» молнии вниз. — Это же твой первый раз, да, Гарри? — коварная улыбка шатена никак не сочеталась с его притворно заботливым голосом. — Да. Ох… Да, с моими, эм, да, Луи, да, — говорить хоть что-либо было трудно, когда любимые серые глаза потемнели от желания, когда они смотрели так, словно никогда в жизни не видели ничего прекраснее. Труднее всего становилось дышать, говорить и думать, когда мысль громким выкриком проносилась в голове, давая осознать, что это Луи Томлинсон. Его Луи. — Тогда я сделаю всё, чтобы он был лучшим, — сказал Томлинсон, улыбаясь. Он шлепнул по бедру парня, давая понять, что хочет, чтобы тот приподнялся для полного избавления его от таких ненужных вещей, как брюки. Темная ткань полетела в сторону, скорее всего туда, куда кинули рубашку ранее. Луи стянул свои черные джинсы, скидывая их на пол рядом с кроватью. Он потянулся губами к искусанным и красным губам Гарри, накрывая их в нежном и медленном поцелуе. Луи терся пахом о пах Гарри, толкаясь бедрами вперед, заставляя парня снизу задыхаться в этих невероятных ощущениях. Стайлс был весь мокрый от пота, кудряшки спутались и прилипли ко лбу, а дыхание было тяжелым и надрывным. Ему было мало этих дразнящих толчков, которыми награждал его парень. Он скулил и стонал, умоляя о большем. — Я кое-что попробую, — нервно кинул шатен, переворачивая Стайлса. Он подложил ему под грудь и живот подушку. — Не сдерживайся, — хмыкнул он в красное ухо кудрявого, опускаясь к его пояснице поцелуями. Стайлс выпятил попу, давая возможность Луи стянуть с него мокрое нижнее белье. Томлинсон откинул боксеры к своим джинсам, целуя ямочки на пояснице. Для него было жизненно важным, чтобы Гарри получил самое большое удовольствие в своей жизни. Через это всё он просто хотел доказать Стайлсу насколько он его любит, насколько он для него дорог. Луи взял в ладошки аккуратные маленькие половинки, прикусывая нежную кожу. Стайлс задыхался, потому что для него это было слишком. Сил не было даже повернуться и посмотреть, что там делает Луи. Он мог только лежать с открытым ртом, выпуская оттуда тихие всхлипы. Шатен провел кончиком языка по сжатой дырочке, слыша, как тишину прорезал громкий и протяжный стон. Гарри не ожидал... такого. Тогда, язык Томлинсона проник внутрь, раздвигая нежные стенки. С каждым толчком влажного и упругого языка внутри, Стайлс кричал, извивался и самостоятельно насаживался. Его член уже давно истекал на простыни и терся о них, создавая болезненное ощущение. Хотелось большего, намного большего и толще, нежели язык Луи. — Давай же, Томлинсон, хватит дразниться, — зашипел Гарри, на выдохе издавая протяжный стон, когда к языку добавился палец, который пока не проник внутрь, но обводил влажную дырочку. Поцеловав одну из ягодиц, Луи приподнялся над Гарри, оставив невесомый поцелуй за ухом. — Не терпится, малыш? — издевательски спросил Луи, покусывая мочку уха. — Все будет не так быстро, как тебе того хочется, детка. Надо было меньше дразниться. Луи засунул пальцы в рот кудрявого, а свой язык ему в ухо, вылизывая его ушную раковину. Он ритмично двигал пальцами в чужом рту и языком. Стайлс приподнял бедра, чтобы немного потереться задницей о пах Томлинсона. Высунув смоченные пальцы, Луи подставил средний ко входу. Целуя загривок Гарри, он ввел свободно одну фалангу пальца в слегка разработанный вход. Но при дальнейшем продвижении внутрь, Гарри откликался недовольным шипением и уворачиванием от проникновения. — Если ты расслабишься... Если ты дашь мне сделать это, то я обещаю, что это будет самое лучшее в твоей жизни, — шатен успокаивающе гладил свободной рукой щеку парня, целуя его в ухо и продвигаясь пальцем медленно вперед. И Гарри расслабился. Постарался расслабиться, скорее всего. Он плотно зажмурил глаза и прикусил нижнюю губу. Но вскоре дискомфорт прошел, и Луи мог свободно двигаться одним пальцем. Всё началось по новой, когда Томлинсон начал проникать вторым пальцем. Было не так больно, как в первый раз, но дискомфорт отчего-то инородного в его заднице Гарри чувствовал. Луи целовал его спину, гладил руки и бедра, медленно двигаясь пальцами внутри, то раздвигая их немного, то делая круговые движения. Гарри чувствовал, как его эрекция слегка опала, но он правда пытался получать удовольствие. Пока что не выходило. Тогда Луи проник третьим пальцем, который вошел уже не так болезненно. Он поглаживал внутри нежные стенки, толкаясь пальцами уже чуть жестче, быстрее и глубже. Гарри не понял, когда он перешел из состояния нервных покусываний губы в состояние открытого рта, откуда вырывались тихие всхлипы наслаждения, сладко перемешивающихся с тихим хлюпаньем, издаваемым движущимися пальцами внутри него. И в какой-то момент, Гарри словно пронзило молнией, а дыхание вместе с сердцем остановилось. — Еще, Луи, прошу, сделай так еще, — каждое слово вылетело поочередно со стоном, когда Томлинсон ритмичными глубокими толчками бил тремя пальцами по простате. Вытаскивая пальцы из парня, Луи развел их на максимальную ширину, слушая, как хнычет раздосадованный Стайлс. Шатен снял свои мокрые трусы, подстраиваясь возле оттопыренной попки Гарри. — Ты сейчас такой развратный, — шептал Луи, слушая громкие всхлипы из-за того, что он водил членом по расселине, задерживаясь головкой возле красной дырочки. — Ты сейчас такой грязный, Стайлс. Ты насаживался на мой язык и пальцы, крича о большем, — шлепок по ягодице разнесся по комнате вместе со стоном обоих парней. Гарри захныкал, а Луи понял, что больше не может дразнить его, потому что сам уже был на грани. Его член истекал смазкой, а болезненные ощущения, кажется, разносились по всему телу. Томлинсон подставил головку к дырочке, а Гарри задержал дыхание в ожидании. Резким толчком, почти на всю длину, Луи вошел в своего парня, выбивая из него весь дух и воздух. Гарри зажмурился, потому что ощущения были нереальными: ему казалось, что его разрывает от боли, но в то же время это было истинным наслаждением. Луи двигался в нем сначала медленно, а после почти навалившись на Гарри, парень начал втрахивать его в матрац. Свободной рукой, которая не была вцепленная в простынь, Гарри обвил через себя шею Луи, выкрикивая его имя с каждым точным попаданием по его простате. С самым громким выкриком имени Томлинсона, Гарри кончил, сжимая член шатена пульсирующими стенками. И это было так сладко и так нереально, что Луи спустил в Гарри, спустя несколько толчков в уже расслабленное тело. Луи навалился сверху парня, все ещё находясь в нем. — Я люблю тебя, — сонно улыбаясь, сказал Гарри с закрытыми глазами. — Я тебя тоже, малыш, — ответил шатен, вставая с Гарри, чтобы вытащить свой член из него. Луи встал с кровати и направился в ванную. Он смочил в теплой воде полотенце и вернулся в комнату. С улыбкой на лице он вытер Стайлса от спермы. Парень выглядел разбитым и хорошо оттраханным. Томлинсон прекрасно понимал, что это он довел своего парня до такого состояния. Откинув полотенце в сторону, Луи устроился под боком Гарри, обнимая его за талию и прижимая к себе. Он понимал, что ради Гарри стоило измениться, потому что Гарри достоин этого.

***

— Что это, блять, такое? — спросил брюнет с открытым от восхищения ртом. https://pp.vk.me/c629129/v629129679/babf/nnBcXkA7Td4.jpg — Светлячки, Зейн. https://pp.vk.me/c629129/v629129090/d459/paQ7jeHx2ko.jpg — Это больше похоже на синие неоновые лампочки. Это превосходно, чёрт возьми, так волшебно. https://pp.vk.me/c629129/v629129177/818f/YTwnwGGokrI.jpg — Ого. Какие слова я слышу от вас, мистер-а-я-злобный-демон-разрушения-Малик, — сказал Лиам и рассмеялся. — Если бы здесь не было так холодно, я бы отодрал тебя и нарушил всю эту красоту, но здесь блядски холодно, и я не собираюсь отморозить себе что-нибудь. — Ты же демон, ты должен быть всегда горячим, твоя кровь и твоя... — Заткнись, Пейн. Хватит уже издеваться, ты же знаешь, что я скатываюсь с этой демонской дорожки в глубокую яму называющуюся — человечность. И как только мы выберемся с этой грёбаной пещеры Новой Зеландии. Дьявол. Я даже поверить не могу в то, что ты затащил меня в Новую Зеландию. На этот остров и в эту тупую богом забытую пещеру. Чёрт тебя дери, Пейн. — Но здесь прекрасно, не так ли? https://pp.vk.me/c629129/v629129366/d5fb/lLLFXpdvB44.jpg — Да. Но ты всё равно мудак, и мне здесь холодно. Мне ужасно холодно. Я уже ненавижу эту человечность и эту долбаную пещеру. — А я ненавижу тебя. — Ты любишь меня, лошадка. — А ты? — И я. Малик подошёл ближе к Пейну и затянул его в свои объятия, потому что ему было холодно, ну нет, не только поэтому. Он крепко прижал его к себе и поцеловал в макушку. Этот жест, казалось, был нужен им обоим. — Скажи это, Зейн. — Что? — переспросил Малик, за что получил легкий пинок локтем под ребра. — Ладно, эй, хорошо. Я люблю тебя, детка, — сказал брюнет. Это то, чего ждал Пейн. Ждал долгое время и наконец-таки услышал. Три слова и десять букв. Простые слова, но слишком сложные для того, чтобы сказать их кому-нибудь. — Не хочешь сказать это ещё раз? — Иди в задницу, Лиам. Пейн ещё громче рассмеялся, но как рассмеялся, так быстро и замолчал. Потому что светлячки оторвались от стенок пещеры и начали летать друг возле друга. Они вырисовывали некие, красивые узоры и это было по правде чудесно. — Почему эти существа такие, чёрт подери, удивительные? — спросил Зейн, положив свою голову шатену на плечо. Лицо Пейна озарила широкая улыбка. — Следующая наша остановка - Антарктика. — Нет. Блять, нет, Пейн. Какого чёрта тебя тянет туда, где ужасно холодно и хочется содрать с себя кожу? — На нас пуховики, поэтому, холодно и не так уж и сильно. Тем более ты всё ещё можешь щелкнуть пальцем и разжечь огонь, если тебя разозлить, да? — усмехнулся Лиам. — Да, всё ещё могу. Но не советовал бы тебе меня злить, Пейн. — Это я буду решать, Зейн, — ответил шатен. — Итак, я хочу посмотреть на тюленей. Малик закатил глаза. — Что ты хочешь? Чёрт возьми, Лиам, с каких пор ты начал увлекаться всеми этими букашками и фауной? Ты мог бы посмотреть на тюленей в каком-нибудь аква-зоопарке или что-то вроде. — Горбатого кита я тоже увижу в аква-зоопарке? — Мне кажется, клинком, которым тебя проткнула Колдер, зацепил что-то ещё... — Замолчи, Зейн. Просто смотри на них и... Поцелуй меня. Малик развернул Пейна к себе и прильнул к его губам. Оставляя на них нежный и легкий поцелуй. — Хм, демон, что с тобой? Ты стал таким чувствительным. Где твоя грубость? — не унимался шатен. — Ох, выберемся мы отсюда, и тогда тебе не поздоровится. Кстати, а что если я столкну тебя с обрыва, твои светлячки спасут тебя? — Ты не узнаешь этого, если не сделаешь. — Я не буду этого делать, Лиам. Я думал, что потерял тебя, и я не хочу снова переживать это чувство. Чувство опустошенности, — сказал брюнет. Они ещё долго так стояли в холодной пещере и наблюдали за волшебной магией светлячков. Демон — это тот, кто заставляет тебя ненавидеть самого себя, он дает тебе понять, что он сильнее и всегда только он будет сильнее.* Но не тогда, когда демон влюбляется. Он поддается этим чувствам целиком и полностью, и они вытесняют всю его темноту, всю его сущность маленькими шажками. Как младенец учится ходить, так и происходит и с темной душей демона. Любовь — это вирус, которому невозможно сопротивляться. Вы заболеваете им, и у вас нет от неё вакцины. Есть только человек. Человек, который заразил вас этим вирусом под названием «любовь». Пейн заразил Малика этим вирусом, и это он его вакцина. Он — это его всё. Зейн постарается быть лучше. По крайней мере, будет таким для Лиама, а для всех остальных он меняться не намерен. Только для парня с миндальным цветом глаз. Для парня, который заразил его своей любовью.