Две луны

В воздухе повисла тишина, пресекаемая лишь стонами Хинаты. Девушка почти впала в забытие, отчаянно хватаясь за реальность. Воздух наэлектризовался. Два брата пожирали друг друга ненавидящими глазами. - Прекрати это, - процедил сквозь зубы Саске, прижав к себе извивающуюся Хинату еще крепче. Как бы он хотел подарить ее горячему телу свой холод, принять ее страдания на себя. Лишь бы волчица перестала стонать и открыла свои прекрасные, словно две луны, глаза. - Нет, - ухмыльнулся Итачи, непринужденно положив руки в карманы куртки. Саске почувствовал, как демон восстает внутри. Даже его вампирская, жестокая, звериная сущность готова была защищать Хинату до последней капли холодной крови. – Да я и не смогу. Саске почувствовал, как уперлись в губы острые клыки. Взгляд потемнел, и исчезли в темных радужках белые блики. Учиха аккуратно перенес Хинату ближе к краю и помог ухватиться руками за металлическую лестницу в бассейне. Прикосновение к ней обжигало разгоряченные руки. Хьюга сомкнула пальцы, но скорее не осознано. Перед глазами все смешалось. Хината лишь чувствовала жар, поедающий ее изнутри. И она, и ее малыш хватались за жизни цепкими пальцами. Но нить ускользала из рук… - Только представь, - продолжил Итачи. И улыбка его стала шире. Обнажились белоснежные зубы на фоне алых вампирских губ, вкусивших столько ароматной крови. – Если Хината потеряет ребенка, то это даст шанс моему возрождению. Она никогда не откажется от своего волка. Будет моей. И ребенок тоже будет моим. - Один раз ты уже пытался меня победить, - злобно процедил Саске, закрыв собой Хинату. Стоны и крики резали слух. Но зато Учиха знал, что она все еще борется. Учиха бы не вынес тишины. Вода в бассейне стала заметно теплее. Итачи покачал головой: - То была игра, Саске. А теперь все будет по-настоящему!

***

Саске сидел за столом, подперев подбородок рукой. Его растрепанных волос, казалось, неделю не касалась расческа. Учиха зевнул и посмотрел на довольную Хинату. Она любила солнечный свет, в отличие от вампира. И сейчас подставляла солнцу лицо, улыбаясь уголками рта. Оно почти не грело и все равно приятно щекотало кожу. Лучики путались в темных волосах, и локоны переливались синим цветом. Хьюга была одета в широкую серую кофту и спортивные штаны. И даже не смотря на столь домашний вид и хорошее настроение, девушка сохраняла серьезность и здравый ум. Да, она была беременна. И Хината была уверена, сколько бы времени ни прошло, она всегда будет помнить те счастливые секунды, когда ребенок внутри нее подавал признаки жизни. Тогда белоснежная мягкая улыбка трогала ее лицо. Но Хьюга не была человеком. Не напевала песенки, не читала вслух детские книжки и не спешила в магазин за обновками для малыша. Все это касалось жизни других. Другие вели себя нарочито по-домашнему. Хината никогда так не умела. И это нравилось Саске, потому что, по сути, он был жестоким убийцей и хищником. Хьюга оторвалась от окна, взглянув на Учиху. Ее серые глаза таили печаль, не смотря на то, что Саске пытался оградить ее от проблем и даже остался сегодня дома. Однако, скорее, это было из-за хорошей погоды, нежели от стремлений показать Хинате, что все хорошо. Вампир понимал, что так просто волчицу не провести. - Нет муки хуже, чем ясный солнечный день, - зевнув в очередной раз, протянул Саске. - Ты давно не ел, - Хьюга подошла к Учихе и запустила пятерню в его мягкие волосы. Вампир уткнулся носом в живот девушки и вдохнул запах волчьего меха. - Тогда… - Саске резко встал и, не успела Хината вздохнуть, как оказалась прижата к кухонной стойке. – Может, мне отведать молодого волчонка? Холодные губы Учихи коснулись теплой шеи Хьюги. Короткие пряди ее волос щекотали лицо. Под губами билась жилка с горячей, сладкой кровью. Черные глаза стали еще темнее. Руки Саске забрались под кофту, а его тело буквально придавило Хинату к столу. Его край неприятно впивался в спину. Если бы Хьюга не была оборотнем, то уже сломалась бы. Саске с заметным усилием оторвался от девушки и наклонился, поцеловав через кофту округлый живот. Хината улыбнулась, проведя пальцами по волосам Учихи. - Лучше бы он родился в нормальной семье, - произнесла Хьюга, не глядя на Саске. Тот выпрямился и промолчал. Он тоже об этом думал бессонными ночами. И даже, если бы ребенок родился в семье оборотней, он тоже был бы счастлив. Его будущее не было бы покрыто туманной занавесой. – Я пойду, полежу. - Ты плохо себя чувствуешь? – встрепенулся Учиха, отойдя от волчицы. - Просто спина болит. Я ведь всегда была стройной, - уголки губ Хинаты приподнялись. Саске понимающе покачал головой, хотя на самом деле почти ничего не понимал. Он думал, что у него никогда не будет детей. Если вообще когда-то задумывался о подобном. Учиха нагнал Хьюгу, когда та была у лестницы. Вихрем пронесся по коридору, оставив после себя тонкий аромат мяты. Хината обернулась, вопросительно уставившись на Саске. - Я помогу, - не слушая возражений, игнорируя удивленные возгласы, вампир подхватил волчицу на руки. – У тебя ведь болит спина. - Это не значит, что ты должен таскать меня везде, - недовольно пробурчала Хьюга, покрепче сцепив руки за шеей Учихи. Но по ее телу разлилось приятное тепло. Хината почти всегда чувствовала теплую руку Саске на своей талии. Он поддерживал ее, частично перенося тяжелый вес на себя. И теперь, когда он выбрался из холодного бассейна, Хьюга перестала ощущать его поддержку и все померкло в боли…

***

Прилипшая к телу одежда мешала двигаться. Итачи наблюдал, как брат выбрался из воды и сжал руками ткань. Потоки воды полились на землю. Ухмыльнувшись, Учиха перевел взгляд на Хинату, безвольно повисшую на лестнице. На лице ее застыла гримаса муки, испарина покрывала разгоряченную кожу. Скоро, уже совсем скоро Итачи сможет осуществить задуманное: юная Хьюга станет его. И пусть она будет преисполнена ненависти, пусть будет скитаться по его дому, точно призрак и мечтать о Саске, уткнувшись в подушку… Потом она поймет. А если даже и нет, у нее будет ее ребенок и волк. Этого вполне достаточно, чтобы время сделало свое дело и залечило раны на сердце. Саске кинулся на Итачи первым с громким звериным рыком. Тот ловко увернулся от нападения, двигаясь с немыслимой скоростью. Человек даже не заметил бы такого быстрого перемещения, лишь почувствовал дуновения ветерка и приятный запах. Но внимательный взгляд Саске ловил каждое движение брата. Учиха снова набросился на Итачи, кулак пришелся прямо по его челюсти, и старший отлетел, рассекая телом воздух. Приземлившись на ноги, вампир вытер тыльной стороной ладони кровь и оскалился. Хруст костей, сдавленные рыки и звук рассекаемого воздуха разносились в тишине. Единственное, что отвлекало Саске – сдавленные стоны Хинаты. Секунды ускользали, как песок сквозь пальцы. Сделав над собой усилие, Учиха-младший поднялся и кинулся на Итачи со всей силы, на которую был способен. Клыки выпивались в губы, а белки глаз покраснели от злости и голода по мести. Решающий удар вот-вот должен был нагнать цель, но Итачи нырнул вниз, а потом бросился вперед и, схватив брата за горло, впечатал в землю. По ней пошли трещины, подбираясь к самому бассейну. Саске застонал, чувствуя, как рвется холодная кожа и трещат крепкие кости. Боль прошлась по всему телу, Учиха едва мог открыть глаза. - Все кончено, братец, - послышался сдавленный, неприятный хруст. Шея Саске свернулась под неестественным углом, мышцы расслабились. Отпустив шею брата, на которой виднелись следы пальцев Итачи, он поднялся. Осталось лишь погрузить руку в холодную плоть и вырвать бьющееся в груди сердце. А дальше огонь поглотит безвольное тело, унося душу вампира в Ад. Учиха рассмеялся, упиваясь стонами и криками Хинаты, любуясь расслабленным сном Саске, выйти из которого ему уже никогда не суждено. - Прощай, мой маленький глупый брат, - Итачи склонился над вампиром и занес руку для того, чтобы погрузить пальцы в грудь брата и окрасить их в алый цвет. Послышался тошнотворный хруст… Учиха обернулся, но слишком поздно для того, чтобы блокировать удар. Волк с каштановой шерстью кинулся на Итачи и, сбив того с ног, погрузил клыки в еще живое тело. Последнее, что видел Учиха – большие глаза, напоминающие полную луну, как послание от оборотней, как предсмертная угроза и приговор, исполненный новым вожаком стаи. Неджи выплюнул окровавленное сердце того, кто не был ни вампиром, ни оборотнем. Полукровкой, жизнь которого была посвящена мести. Хьюга подошел к Саске и втянул мокрым носом аромат мяты: Учиха был жив, но без сознания, и сколько еще времени будут срастаться кости – Неджи не знал. И тут до чуткого уха донесся слабый стон. Волк повернул мохнатую морду в сторону бассейна. В один прыжок оборотень оказался у бассейна. Аккуратно зацепив зубами край футболки, Неджи попытался вытянуть Хинату из воды. Футболка треснула и порвалась под тяжестью Хьюги. Тогда волк кинулся в холодную воду, которая иголками впилась в жесткую шерсть. Не обращая внимания на неприятные ощущения, Неджи нырнул под девушку так, что та оказалась на его широкой спине, под мехом которой перекатывались сильные мышцы. Хината слабо ухватилась за мокрую шкуру и выгнулась дугой от невыносимой боли. - Ты знаешь, кто ей может помочь? – Саске подхватил Хьюгу, чтобы ты не упала с волка. Он чувствовал, как переломанные шейные позвонки срастаются и встают на место. На свое счастье, Учиха регенерировал куда быстрее, чем Итачи. Неджи опустил морду, давая согласие, а потом ринулся в чащу леса, не оставляя Саске выбора, кроме как следовать за ним. Проглотив горький ком поражения, вампир ринулся следом. В тот раз Итачи просто позволил ему выиграть. Если бы не брат Хинаты, Саске больше никогда бы не увидел свет луны и не ощутил аромат волос Хьюги. Все бы померкло навек.

***

Если рассказы про вампиров и оборотней правда, то не удивительно, что в мире существуют и ведьмы. Зачастую – это люди со способностями, которые все же отнести к человеческим крайне сложно. Ведьмы предпочитали обществу людей отшельничество и лес, потому что первые все равно их не понимали. Саске знал о целительнице в здешнем лесу, но никогда не видел ее своими глазами. Неджи бежал впереди, стараясь при этом не уронить Хинату. Страх играл в аметистовых глазах, не заметить его было трудно. Саске держался рядом, вдыхая носом звериный запах. Учиха старался не смотреть на Хинату, сберечь которую не смог. Вина жгла его, сдавливала горло, точно цепкие пальцы Итачи. Деревья стали расступаться, открывая перед взором вампира деревянный домик. На пороге стояла женщина с длинными черными вьющимися волосами, смуглой кожей и янтарными глазами. Одета она была в высокие кожаные сапоги, темные джинсы и леопардовый кардиган, в целом напоминая некоего хищника, но не человека, тем более не ведьму. Саске подозрительно покосился на женщину, шагая позади Неджи. Очевидно, она знала, что они придут, поскольку сделала приглашающий жест Саске, даже не взглянув на оборотня. «Конечно, он ведь в дверь не пролезет», - подумал Учиха, аккуратно беря Хинату на руки. Хьюга клацнул зубами, как бы предупреждая, что ни Саске, ни ведьме лучше не шутить, и остался стоять на улице, переминаясь с лапы на лапу. Хината дышала отрывисто, с хрипотцой. Тело ее было горячим. На какой-то миг Учихе показалось, что его холодное тело расплавиться от такой температуры, но все прошло, стоило положить девушку на кровать. Длинные ресницы Хьюги дрожали, грудь вздымалась в такт отрывистому дыханию. - Держись, - прошептал Саске, сжав руку Хинаты. - Удивительно, как она, а тем более ребенок еще живы, - произнесла ведьма, задумчиво потерев подбородок. – Видимо, полная луна поддерживает в ней силы. - Умрут, если ты не начнешь действовать! – прорычал Учиха, поднимаясь. Он был выше женщины на целую голову и выглядел весьма свирепо, но она даже не испугалась. - Это будет стоить дорого. И другого способа нет… Ты и волк должны принять часть ее боли на себя. - Хорошо, - Саске с готовностью кивнул. Если это спасет ребенка и Хинату, если это позволит им счастливо прожить свои жизни, то Учиха готов страдать вечность. И он не сомневался, что у Неджи точно такие же мысли. Женщина чертила на земле какие-то рисунки, иероглифы. Саске стоял рядом, скрестив руки на груди. Он ничего не понимал, но надеялся, что ведьма не обманет… Если, конечно, она не хочет, чтобы ее тело гнило в земле, а ее кровь текла по венам вампира. - Готово. Неси сюда девушку, - Учихе не надо было повторять дважды: он вихрем пронесся в дом и, аккуратно подняв Хинату и прошептав слова утешения, вынес ее на улицу. Положил на холодную землю. Оборотень и Саске стояли по разные стороны от Хьюги напротив друг друга. Мышцы каждого были напряжены, в ожидании действия со стороны ведьмы. Она склонилась над Хинатой, положила руку на округлый живот и закрыла глаза. Сначала Учихе показалось, что кто-то сжимает его внутренности. Затем кровь вдруг закипела, обжигая каждую клеточку его холодного тела. Саске упал на землю, корчась от боли и жара. Наверное, именно так люди чувствуют себя в Аду, объятые вечным пламенем. Неджи держался куда лучше. Что-что, а жар он переносить мог, в отличие от давно умершего Саске. - Мне нужно, чтобы ты оставался в сознании, - не отрываясь от своего дела, проговорила женщина. Саске вобрал в грудь больше воздуха, как будто это могло облегчить его боль. Тепло шло от тела, поднимаясь в воздух, согревая твердую землю. В горло будто заливали раскаленное железо, а на коже сразу во всех местах ставили клеймо. Сосудики на глазах полопались, окрашивая белок в красный цвет. Учиха застонал, сжав зубы. Краем глаза он увидел, что Хинате стало лучше: она больше не корчилась от боли, а дыхание стало размеренным, как если бы она просто заснула в лесу. И плавящий сознание и тело жар вдруг отступили на второй план. Саске захлестнуло счастье, распирая грудь и приятной прохладой разливаясь по телу. Неджи упал на землю, заскулив. Пасть была широко раскрыта, он тяжело дышал. Пытка ради спасения любимой сестры и жены должна была казаться Раем. Сердце Саске билось все медленнее. И когда Учихе показалось, что оно вот-вот остановится, боль отступила. Жар волной схлынул с его тела, дав возможность глубоко вздохнуть. С трудом, но вампир поднялся и, шатаясь, подошел к ведьме. - Все получилось, - янтарные глаза в упор посмотрели на Саске. Не было в них ни радости, ни облегчения, лишь жажда денег. Но Учиха не обратил на это внимания и упал на колени рядом с Хинатой. С трудом сдерживая слезы, Саске провел рукой по ее спутанным волосам. - Хината, - прошептал он ее имя так, будто все в этой жизни зависело лишь от этого слова. И так и было на самом деле. Веки девушки задрожали, а потом она открыла глаза. Ей казалось, что избавление никогда не придет: будет лишь жар и боль. – Все закончилось, Хината. Теперь все хорошо. - Да, - одними губами прошептала Хьюга, измученно улыбнувшись. Саске помог девушке подняться. Дрожащая ладонь Хинаты легла на живот и, казалось, только ощутив присутствие в ней ребенка, волчица смогла вздохнуть полной грудью. Поднявшийся с земли Неджи подошел к паре на дрожащих лапах. Уши были прижаты, нос горячим. Хината протянула к нему руку, коснувшись жесткой шерсти: - Спасибо, - выразив в этом слове всю свою признательность и любовь, Хьюга отстранилась от Учихи и обхватила руками волчью морду, - Неджи, спасибо тебе. Из аметистовых глаз текли слезы, хрупкие плечи дрожали под гнетом последних событий, под гнетом еще не отступившего страха. Из груди вырвался сдавленный всхлип. И девушка не понимала, отчего она плачет: чувства смешались, образуя большой ком. Но лишь одно Хината знала наверняка: теперь она счастлива. Вдруг Хьюга почувствовала сильную боль в животе. Оторвавшись от Неджи, она испуганно схватилась за живот, взглядом моля о помощи. - Что с тобой? – Саске подскочил к ослабшей девушке. - Схватки. Она рожает! – на лице ведьмы Учиха впервые увидел какие-то эмоции. Конечно, такая температура не могла пройти бесследно. - Что? – прорычал Саске, сжав ладонь скорчившейся от боли Хинаты. – Ей еще рано. - Неважно, заносите ее в дом. Учиха подхватил волчицу на руки, чувствуя, как все внутри затряслось. На долю Хьюги на сегодняшний день выпало слишком много мучений и боли. Саске боялся, что сильное сердце любимой не выдержит таких нагрузок. В конце концов, она еще даже не оправилась. Стоны Хинаты были похожи на удары ножа, а крики стрелами вонзались в холодное сердце. Учиха бы все отдал, чтобы этот день, наконец, закончился…

***

Саске вдохнул аромат ночи, насыщенной запахами опавшей листвы, коры деревьев, сырости и земли. Он слышал, как крылья совы рассекают воздух, как какое-то животное хрустит ветками, крадясь в потемках. Учиха открыл глаза: полная луна освещала дорожку перед домом, по которой грациозно шла волчица с черным мехом, отливающим синевой и глазами, похожими на луну. - Хината, - мягко, негромко позвал Саске. Волчица повела острым ухом и остановилась, обернувшись. Лунный свет играл на ее мехе, путался в жесткой шерсти. Оборотень наклонил морду вниз и отставил мощную лапу. В ногах Хинаты путался волчонок с бархатной черной шерстью, напоминающей по цвету и отливу перья ворона. Лапы его были мощными, что говорило о том, что из ребенка он превратится в большого и сильного волка. Глаза, такие же, как у матери в обличие человека, в теле оборотня становились красными, пугающими, но только не для его родителей. – Я люблю вас. Волчонок весело пискнул и побежал вперед, навстречу полной луне. А Хината, задержав взгляд на Саске, склонила голову и мягко зарычала, как бы говоря «И я тебя». Затем волчица подскочила к Санате и скрылась с ним в темной чаще леса, дорогу через который им указывала луна, так напоминающая Учихе глаза самых дорогих ему созданий.