Away

      Рано утром сижу в подвале, разбирая коробки. Старая мебель покрыта пылью, вещи сложены стопками, а на манекене эпохи моей прабабушки висит красивое, пышное платье, нежно-голубого цвета.       Не знаю, что хочу найти. Вдруг найдется что-нибудь о моих родственниках и о наших тайнах. Я устала жить во лжи.       Я снова не могу спать. Мне удалось уснуть буквально на пару часов, но мне этого не хватило. Будет ли злиться папа, узнав, что я знаю про чердак и что я копаюсь в подвале? Надеюсь, он не зайдет прямо сейчас. Да и вряд ли он станет поднимать скандал при всех. Поэтому я продолжаю копаться.       Очередная коробка с вещами, которую я откидываю от себя. — Что ты делаешь? — резкий голос испугал меня. Я оборачиваюсь и вижу папу на ступеньках. — Копаюсь в старых вещах, — стараюсь отвечать спокойно. — Почему ты не спишь, еще так рано? — он спускается еще на пару ступенек. — Почему ты не хотел меня пускать на чердак? — спрашиваю я. Поднимаю откинутую коробку и аккуратно ставлю ее на место. — Я бы не поступила так, как поступила та девушка. — Ты знаешь? — спрашивает он. Киваю ему. — Да, мне рассказал Гарри, — он осматривает подвал и пару раз чихает. Здесь невероятно пыльно. — Я просто хотел обезопасить тебя, — говорит он. — Пап, все в порядке, — вру ему, потому что не чувствую себя в порядке. — Я чувствую себя прекрасно, не надо бояться. — Ты поговорила с Гарри? — спрашивает он. — Да, — отвечаю ему. — Все в порядке. Прости, что подозревала тебя. — Я ведь даже не знаю в чем. — Так лучше. — Что ты ищешь? — спрашивает он. Пожимаю плечами. — Не знаю. Меня так бесит, что вокруг нас столько всего, — понимаю, что папа ждет ответа. — Хочу найти старые фотоальбомы. — Да, они должны быть где-то здесь. Выпьем кофе вместе? — киваю ему, и мы поднимаемся наверх.       Тетя Джесс поставила запекаться запеканку и включила телевизор. Карл видимо скучает, потому что играет в какую-то тупую игру на телефоне. — Только не говори, что мы будет так же весело отрываться на Новый Год, — говорит Карл. Принимаю кружку от папы. — Что тебя не устраивает? — спрашиваю я. Карл зло смотрит на меня.       Это спокойствие мне просто необходимо. Я совершенно не хочу видеть внешний мир и как-то с ним пересекаться. Я ничего не хочу.       Пьем кофе и обсуждаем последние новости, которые идут по телевизору. Не замечаю того, как меняется мое настроение, и как быстро я прихожу в ярость. Вспоминаю день, когда Гарри якобы объяснился передо мной. Он буквально воспользовался тем, что тогда капля моей болезни вернулась ко мне, и я была так уязвима. Неужели он думает, что мы можем просто забыть об этом и вернуться к прежней жизни? О, нет, доктор Стайлс уезжает в Нью-Йорк, точно, как я могла забыть о такой важной новости?       От злости мои руки трясутся, и я вовремя успеваю поставить чашку на стол и вскочить со стула. Ни с кем не объясняясь, бегу в свою комнату, где хлопаю дверью из-за всех сил. Черт возьми, неужели меня так можно надурить? Неужели в моменты помутнения Арья не пытается сражаться? Пинаю кресло и швыряю подушки в стену. Громко дышу, потому что у меня началась одышка. Руки в бока и я замираю посреди комнаты. Закрываю глаза и делаю глубокий вздох, а затем выдох. Мне нужно успокоиться. Успокоиться прямо сейчас, чтобы никто ничего не увидел и не узнал.       Выезжаю из Ил-Марш в пять утра. Никто не проснулся, хорошо, что меня не заметили. Падает снег, превращая все вокруг в слякоть. Я не взяла с собой даже куртку, поэтому чувствую холод в машине. Она еще не нагрелась полностью.       Городок только просыпается. Кажется, я видела эту девушку с собакой, когда в прошлый раз выезжала так рано из Ил-Марш. Мимо проезжает машина, светя фарами прямо в лицо. Я щурюсь и на секунду закрываю глаза. Когда открываю, вовремя успеваю остановиться на красный свет светофора. Шины визжат, и мужчина переходящий дорогу останавливается. Всматривается в лобовое стекло машины, явно злится, но идет дальше. В Нью-Йорке мне бы давно показали средний палец.       Я паркую машину на стоянке под каким-то магазином. Выхожу и хлюпаю прямо в лужу. Морщусь, потому что чувствую влагу в ботинке. Оставляю телефон в машине и снова прохожу мимо неонового кафе. Оно еще не работает, но я вижу работников внутри. Знаю, делать это глупо, но я иду по направлению к кофейне, где работает Дэйв.       На центральных улочках пусто и серо. Некоторые окна горят, вижу мужчину, сидящего на лавочке под каким-то круглосуточным кафе. Он внимательно смотрит на меня, отчего я чувствую неприятные мурашки по телу. Стараюсь поскорее пройти мимо и даже ускоряюсь.       В кофейне горит свет, и я вижу машину Дэйва рядом. Стучусь в дверь, в помещении мелькает тень, и Дэйв открывает мне дверь. — Опять бессонница? — спрашивает он, прикрывает рот рукой, так как зевает. — Очевидно, ты тоже не выспался, — парирую я в ответ. Он пропускает меня внутрь и снова идет за стойку наводить порядки. — Что тебе приготовить? — спрашивает он, глядя на меня. Пожимаю плечами. — На твой выбор, — он улыбается и принимается за работу. — Так, как ты? — он оборачивается, чтобы спросить меня об этом. — Все в порядке. Ко мне приехали родственники, поэтому дома хоть немного живее, чем обычно, — говорю я. Дэйв хмыкает. — Рокси спрашивала меня про тебя и Гарри, — говорит он. Я удивленно смотрю на него. — Она думает, что между нами что-то есть? — спрашиваю я. Дэйв кивает, а я прыскаю со смеху. — Она сильно ошибается. — Неужели все так плохо? — он приводит кофе-машину в действие, и я слышу жужжание. Как принято в кофейнях, Дэйв подает мне стакан с водой и ждет моего ответа, облокотившись о столешницу. — Ты можешь не говорить мне, если хочешь. — Почему нет? — смотрю на все, кроме Дэйва. — Ну, он оказался не таким, каким я себе его представляла.       Кусаю губу. Не знаю, стоит ли продолжать. Я не люблю делиться чем-то сокровенным, но почему-то именно Дэйв кажется мне человеком, которому я могу сказать хоть что-то. — Наверняка, он думает, что все в порядке. Возможно, из-за меня, потому что я повела себя неправильно. Мне надо было стоять на своем, а просто промолчала. Дала слабину и теперь меня это грызет, — признаюсь я. — Он сделал что-то плохое? — спрашивает Дэйв. Наконец, он подает мне чашку. С благодарностью принимаю ее, тем самым грея руки. — Да. Он пытался оправдаться, говорил, что все в порядке и это ничего не меняет. Но это меняет. Меняет все в худшую сторону. Даже не знаю, что и думать теперь, но видеть его я точно не хочу, — ежусь и отпиваю из чашки. — Я не буду его защищать, ты же понимаешь? — говорит он. — Да, я не думала рассказывать тебе, ведь это только моя проблема, — Дэйв качает головой. — Гарри всегда был довольно специфичным. Знаешь, у него такая политика, вечно все портить. — Пытаешься еще больше очернить его в моих глазах? — поднимаю глаза на Дэйва. Он стоит с ехидным видом и попивает из своей кружки. — Только если чуть-чуть, — улыбается он. Мне приходится рассмеяться. Он не теряет надежды. — Ты идешь на празднование Нового Года? Одно из братств его устраивает, думаю, Гарри там не будет, — вспоминаю слова Карла. Думаю, такая идея ему понравится. — Было бы неплохо, моему брату это понравится, — Дэйв подмигивает мне. — Я напишу тебе ближе к вечеринке, ладно? — спрашивает он. Я киваю.       Дэйв, вероятно, отвлекает меня от всего, что нашло на меня, и мы просто говорим о Рождестве, и он рассказывает мне смешные истории о своей семье. Не замечаю, как быстро проходит время, а Дэйву уже пора открывать кофейню. Прощаюсь с ним и выхожу на улицу, где снег превратился в противный дождь. Я не видела чистое небо так давно!       Стою под кофейней пытаясь сообразить, что мне делать дальше.

***

      Осознание того, что сделал Гарри приходит только сейчас. Осознание того, что сделал твой любимый человек. Любимый человек, ухмыляюсь этому дурацкому слову и дальше смотрю на воду. Вместо того чтобы кидаться к нему в объятия, я должна была хорошенько ударить его. Не могу перестать думать об этом. Кажется, быть дурой у меня в крови.       Опускаю голову на перегородку в беседке и поднимаю глаза к окнам чердака. Почему Эмили сделала это? Неужели потребовалось убить себя, чтобы стало проще?       Мысли снова возвращаются к Гарри. Он омерзителен. Почему внутри меня не мигает красный свет, когда я приближаюсь к таким людям?       Вижу папу, который обходит пруд и поднимается к беседке. Опускается рядом со мной на скамейку и накидывает капюшон на голову. Мои волосы почти мокрые. — Пруд ужасен, — говорит он. — Как только потеплеет, я найму людей, чтобы почистили его и мы, наконец, сможем заняться садом. Как думаешь, стоит садить еще больше деревьев?       Скорее всего, он понимает, что что-то не так, ведь в последнее время я была вполне нормальной. Пожимаю плечами в ответ и продолжаю разглядывать рябь на воде. — Вы с Гарри поругались? — спрашивает он. Господи, неужели у девушек не бывает других проблем, кроме как парни? Очевидно, у меня других нет. — Нет, но надо было, — отвечаю я. — Ты расскажешь в чем дело? — Я не хочу погружать тебя в эти подробности, — думаю, папе можно сказать, но думаю, он наоборот обрадуется идее того, что был кто-то, кто приглядывал за мной, как врач. — Знаешь, я обрадовался, когда вы с Гарри начали общаться на более тесном уровне. Обрадовался, потому что думал, что так тебе будет проще. Но я не подумал, что этот человек может принести вред, — он качает головой. — Думаю, его поступок можно отнести к предательству. Вот ты живешь и думаешь, как все прекрасно, наконец-то! А в другой миг, все моментально рушится. И я ненавижу себя за то, что не отстояла себя, — произношу я. — Ведь я просто пропустила это мимо, а должна была отреагировать совершенно по-другому. А как быть теперь? Что я скажу ему, если увижу? — Не хочу говорить плохо о твоей маме, но она поступила точно также в свое время со мной, — начинает он. Бросаю взгляд на папу. На фоне леса, дождя он выглядит не как обычно. Будто городок меняет всех. — Я чувствовал то же самое, но не мог ничего поделать. В конечном итоге, я простил ее, но это совершенно ничего не дало. — Ты никогда раньше не говорил со мной об этом, — вспоминаю я. — Считал, что делиться совершенно бесполезно, — он пожимает плечами. — Но иногда нужно делать себе поблажки. — Я вспоминала Джеймса, некоторое время назад, и пришла к выводу, что он никогда не позволил поступить себе так со мной, — знаю, у нас табу на имя Джеймс, но все же — это то, что я чувствую. — Джеймс позволил себе поступить гораздо хуже, — говорит папа. Не знаю, да, он ввязал меня в ужасы жизни, но при этом я была счастлива. — Спасибо, — говорю я.       Обычно мы не говорим на такие темы, но это было необходимо сделать. Иногда, только родитель сможет тебя понять и принять. Папа обнимает меня и встает со скамьи. — Не засиживайся, — просит он и идет в сторону дома.

***

      Пока мы едем в братство, Карл сам переключает музыку и прогоняет мои треки прочь, оставляя что-то свое. — Прошу вести себя прилично и не напиваться, я не буду тащить тебя в машину, — строго говорю я. Карл только фыркает. — Я серьезно, я брошу тебя в братстве, а сама уеду. — Я только на год тебя младше, а ты обращаешься со мной, как с ребенком, — раздраженно говорит он и поправляет свои волосы. — Я хоть могу поцеловать кого-нибудь в двенадцать?       Закатываю глаза и продолжаю следить за дорогой. — Только не говори, что ты серьезно? — как по мне, это ужасно глупая традиция. Кто вообще это придумал и продолжает так делать? — В том году я поцеловал незнакомую девушку, и мы встречались после этого пару месяцев, она была хороша, но жутко ревновала, — рассказывает он. — Конечно, если ты заглядываешься на каждую встречную, — он крутит пальцем у виска и затыкается.       У братства полно машин. Я паркуюсь немного дальше и мы вместе выходим. Из дома доносится музыка, а дверь открывается, когда мы поднимаемся на крыльцо. Вижу Дэйва, который широкого улыбается и обнимает меня. Представляю его Карлу, после чего они пожимают руки, и мы входим внутрь. Создается впечатление, что вся молодежь городка собралась в этом братстве — столько здесь людей.       Дэйв ведет нас к «своим», вижу Рокси, которая все же странно смотрит на меня. Может ее повергло в шок то, что она обнаружила меня и Гарри вместе? Ник знакомится с моим братом, а затем пожимает мою руку. Другие ребята просто здороваются.       Полностью отказываюсь от алкоголя, даже от капельки, как говорит Ник, но мой братец, уже вовсю попивает из стакана. Я упускаю его из виду, но затем вижу, как он мелькает в толпе танцующих и уже ухлестывает за какой-то девушкой. Качаю головой от зрелища, отчего Дэйв смеется. — Потанцуем? — спрашивает он, указывая на толпу. Мне не резон оказаться в этой тесной толпе, но и всю ночь просидеть на диване тоже не весело. Я ведь могу раскрепоститься и без алкоголя? — Конечно, — отвечаю я. Мы втискиваемся в толпу.       Из-за темноты и спецэффектов, кажется, что все танцуют просто здорово, хотя я уверена, что если включить свет, все будет наоборот. Я стараюсь вспомнить, как делала это раньше, в Нью-Йорке, тогда все казалось простым. Слушать музыка и двигаться в такт. Разве есть что-то проще, главное, что ты чувствуешь себя и музыку. Даже закрываю глаза от удовольствия. — Ты училась? — спрашивает Дэйв, крича мне прямо в ухо. Я смеюсь в ответ. — У меня дар, — кричу в ответ. Он широко улыбается.       Мне кажется, я вижу знакомое лицо, которое мелькает в толпе, и окончательно в этом убеждаюсь — это Тревор! Тот самый Тревор с которым я напилась!       Прошу извинить меня Дэйва и расталкиваю людей, чтобы оказаться рядом с ним. Замечаю огромную елку в другой гостиной и людей, играющих в какие-то игры, кажется, я вижу бутылочку. И еще много всякой еды на столах, которую, кажется, нужно было приносить с собой.       Тревор смотрит на меня в упор и широко расставляет руки, как будто рад безумной встрече. — А я думал, кажется ли мне, — говорит он. Здесь музыка не кажется такой оглушительной. — Ты был таким пьяным, но все равно помнишь меня, — удивляюсь я. Он меня обнимает, и я замечаю, что в двух его руках по стакану. Неужели он высматривал меня? — А как тебя забыть? — не знаю почему, но я улыбаюсь. Я как будто встретила старого друга, такого, как в Нью-Йорке. Он предлагает мне один стакан. — Я не хочу снова напиться, — отрицательно говорю я. — Кто говорит, что нужно напиваться? Всего глоток и праздник стал ярче, — как у него получается? Что-то в его теплых глазах есть убедительное и вот в моей руке этот красный стакан. — За наступающий год?       Мы стараемся чокнуться, насколько это позволяют пластиковые стаканы, и я делаю глоток. Водка, разбавленная с соком, меня передергивает, но я глотаю. — Тревор? — оборачиваюсь и вижу Дэйва. Он неодобрительно смотрит на него, но потом расплывается в улыбке и даже обнимает его. Неудивительно, что они знают друг друга. Могу поспорить, здесь каждый знает друг друга в лицо. Правда, большинство не знает меня, что мне на руку из-за чокнутых слухов.       Мы сидим в тесном кругу, на полу у горящего камина. Неужели пьяным доверили это сделать? Я чувствую, что алкоголь немного ударил в голову и Карл со своей «девушкой» сидит рядом и совсем не имеет ничего против того, что я пью. Откуда-то притащили две коробки с пиццей.       Глядя на часы, понимаю, что Новый Год наступит через двадцать пять минут. Остальные люди в братстве начинают выходить на улицу, очевидно, будут запускать фейерверки. Я поднимаюсь для того, чтобы сходить в туалет, думаю, что сейчас девушек там совсем не будет.       У входа меня вылавливает Рокси, которая хватает меня за запястье. На мгновение думаю, что ей плохо, так как она пьяна, но она прямо смотрит на меня и у нее явно есть претензии. — Где Гарри? — спрашивает она. — Я не знаю, — я правда не знаю где он и поехала сюда только потому, что он явно не явится сюда, где столько людей к которым он не испытывает симпатию. — Ты спишь с ним? — моя челюсть отвисает. В ее лице ревность и злость ко мне. И все-таки алкоголь развязывает язык, я никогда не видела Рокси такой, мне казалось, что мы подруги, но она все это время втайне ревновала и продолжала думать о Гарри. — Как у тебя язык повернулся? — зло говорю я и вырываю свою руку. Хлопаю дверью перед ее носом и закрываюсь на задвижку. Она пытается открыть дверь, но потом звуки стихают, и я остаюсь одна.       Мою руки холодной водой и ополаскиваю лицо. Вытираю воду салфеткой и стою у зеркала, глядя на себя. Неужели и в Рокси я ошиблась? Я, правда, с удовольствием проводила с ней время. Господи! Кто меня окружает? Выхожу из комнаты, к счастью, Рокси нет. Иду вперед по коридору, когда слышу ее крики. В доме почти никого нет, через окна вижу толпу на улице. Останавливаюсь, чтобы не наскочить на нее, а ее крик продолжает набирать обороты. Пьяные истерики, как же знакомо и как смешно смотрится со стороны. Она кричит и кричит, что-то о ревности, об Арье Скарстен — все привет, и о том, какой он мудила, не говоря мягко.       Не могу понять, кому она кричит, и продолжаю прятаться, пока не слышу успокаивающий голос Дэйва, который пытается унять Рокси. — Арья здесь? — я моментально впадаю в ступор, голос Гарри. Черт. — Что-то случилось? — голос Дэйва. — Я ее ищу, — говорит Гарри. Облокачиваюсь об стенку и думаю, что мне делать. Я же здесь, надо просто выйти и сказать, что сейчас не время.       Выхожу в холл, где стоит Гарри, Дэйв, который держит Рокси и мой брат, который косится на Гарри и не знает, что ему делать. — Мы можем поговорить? — спрашивает Гарри. Видимо, его раздражает то, что все стоят, пялятся прямо на него. Пара девушек в соседней комнате шепчутся, глядя на нас. — Нет, я не думаю, — говорю я. Смотрю прямо на него. Откуда у меня появились силы? — Я решил, что все в непорядке, сегодня, — он вопросительно смотрит на меня. Бросает взгляд на ребят и Дэйв уводит Рокси, в холле остается стоять только Карл, сложив руки на груди. — Я была неправа, позволив тебе подумать, что все в порядке, — продолжаю смотреть на него, как сделала бы это старая Арья, выдержала бы все. — Тогда почему ты сделала это? — он раздражен и хмурит брови. За окном начинается крик и фейерверк, оглушает все вокруг. — Потому что я шизофреник, Гарри, которому нельзя доверять. Ты должен и дальше придерживаться своей политики по отношению к своим пациентам, — говорю я. — Вот, что произошло, когда ты свернул не туда. — Думаешь, все было притворством? — А почему я должна думать по-другому? — на мой ответ Гарри качает головой и поднимает голову вверх, не веря моим словам.       Он начинает ходить туда-сюда, держится за голову и наконец, опускает руки. Останавливается. — И что теперь? — спрашивает он. — Ничего, — разворачиваюсь, чтобы уйти через заднюю дверь, потому что Гарри загородил переднюю. — Ари, — Гарри пытается схватить меня за руку, но Карл настолько быстро реагирует, перехватывая руку Гарри и становясь между нами. — Отвали, чувак, — говорит Карл. Гарри зло вырывает свою руку. — Ты вообще кто? — он оглядывает его с головы до ног.       Надеюсь, Карл ничего не ответит. Он смотрит на Гарри несколько секунд прежде, чем отправиться за мной.       Чувствую себя сильной. Как я давно такой не была! Мне даже не грустно, хотя я знаю, что чувство победы недолгое. Завтра я снова буду думать об этом. — Прости, что помешала тебе и твоей новой девушке, — говорю я Карлу. Он только смеется. — Ну, я же должен был вступиться за свою сестру, — произносит он.       Я открываю машину, и Карл ничего не говорит по поводу того, что я немного выпила. Возможно, он не помнит. — Будет странно, если мы так рано приедем в Ил-Марш, как насчет пиццы? — спрашиваю я. — Хорошо, — он разводит руками.       Этот Новый Год намного лучше предыдущего, учитывая все обстоятельства (даже Гарри). Ухмыляюсь этому, заводя машину. Это нормально скучать по чьим-то объятиям? Уже скучать? Набираю больше воздуха, чтобы перебороть себя.