Away

      Мы проводим такие замечательные четыре дня в домике у озера, что я забываю совершенно обо всем. Чудо происходит и мне кажется, что сейчас я абсолютно здорова и никакое расстройство мне совершенно не грозит. Я совсем не устаю от Гарри, а радуюсь каждой минуте, что мы проводим рядом. Правда, он уезжает на занятия два дня подряд и завозит мою машину к знакомому в автомастерскую. — Ты заставил меня забыть о том, где я, — говорю я.       Мы сидим на скамейке у озера. К удивлению воздух настолько прогрелся, что я в одном свитере. — Мы можем остаться еще, — предлагает Гарри и бросает на меня взгляд. — Папа приезжает поздно вечером, я должна быть в Ил-Марш, — говорю я. — Я не буду говорить ему про Ника, потому что он тут же захочет со всем разобраться. — Я знаю, что делаю дерьмовую вещь, он ведь напугал тебя, но я не хочу, чтобы заявление испортило ему жизнь — его родители слишком строги с ним, — объясняет Гарри. — Я ничего не сделаю, — обещаю я. Гарри быстро меняет тему и полностью поворачивается ко мне, чтобы видеть мое лицо. — Ты можешь попросить папу пожить здесь, со мной. Я всегда рядом, ничего не случится. Ты взрослая девочка, у которой своя жизнь, отношения, потребности и желания, — Гарри делает акцент на последних словах, заставляя меня ехидно улыбнуться. — Раньше, я бы просто собрала свои вещи и поехала к парню, — перебираю в руках ткань свитера. — И скорее всего, я так и поступлю. — Почему не сделаешь то же самое с Нью-Йорком? — спрашивает Гарри. — Мой папа думал, что здесь я буду полностью ему подчиняться и находиться под его опекой. Но он не рассчитал со своей работой и с одним парнем, — Гарри смеется несколько секунд, я снова и снова воспроизвожу в своей памяти его смех. — Плюс, мы будем находиться на двух разных континентах. Я думаю, что он боится, что я отдалюсь от него и у нас с ним произойдет то же самое, что и с моей мамой.       Гарри молчит и смотрит на тихую гладь воды. Мимо проплывают утки, они с опаской смотрят на нас и отплывают еще дальше. — Тем более в Нью-Йорке, Гарри, ты будешь работать целый день с такими пациентами. Ты будешь идти домой, где тебя должен ждать отдых, а не такой же пациент, как в твоей больнице.       От моих слов он только злится. Сгребает меня в охапку и притягивает к себе, только когда мы оказываемся максимально близко друг к другу, он успокаивается и целует меня в висок. — Ну, когда же ты поймешь, что не пациент для меня? — спрашивает он. — Эта навязчивая идея выйдет из твоей головы когда-нибудь?       Тихонько посмеиваюсь, когда он водит своим носом по моей щеке и целует меня туда и в уголок губы. — Просто забудь, что ты пациент, ты обычный человек, как я, — говорит он и щелкает меня по носу.       Я и, правда, стараюсь не думать о том, что со мной что-то не то. В последнее время это сделать все труднее, и я думаю, что скоро взорвусь.       У Гарри ночная смена в больнице, поэтому я встаю со скамьи и тяну его за собой. Мы вместе готовим обед и затем устраиваемся на диване, где я практически лежу на Гарри. Он засыпает через полчаса бормотания телевизора. Я стараюсь сильно не шевелиться, выключаю телевизор и смотрю через стеклянную стену на озеро и деревья. Один раз мне даже кажется солнечный лучик, который вмиг опустился на поверхность озера и исчез.

***

      У меня паника, когда я понимаю, что весна подходит к концу и Гарри вот-вот уедет. Весна была прекрасной и я даже увидела пару солнечных деньков с действительно ясным небом. Эти дни мы обычно проводили в саду Ил-Марш, в котором все еще кипит работа, но стало уже лучше. Или ездили на озеро, к домику, Гарри пару раз даже купался, предлагал мне, но вода настолько ледяная, что даже просто стоять в воде по щиколотку было пыткой. Обычно я сидела на покрывале и смотрела, как Гарри плавает. Его тело ловко скользит в воде, и он выглядит таким прекрасным, как ему не холодно?       Пару раз Гарри пытался поднять вопрос о моем переезде вместе с ним, но каждый раз я его прерывала. Не хочу говорить об этом, потому что пока что я не готова. Дело, скорее всего даже не в папе, а во мне самой. Сейчас, когда я чувствую себя особенно уязвленной, я не могу вернуться. Ну и к тому же мне не позволит папа, который все еще уверен, что у меня все налаживается и кажется, он рад, что Гарри уезжает.       Мы довольно часто пересекались с Ником. Теперь он не улыбается мне. Делает вид, что меня нет и его ни капли не смущает Гарри, который держит меня за руку. Естественно, попытки запугать меня не закончились, но и к большему они не перешли. Мне прокололи шины, дважды, из-за чего я чуть не попала в аварию, тогда, наверное, Гарри впервые увидел меня такую. Я ругалась на чем свет стоит и чуть не разбила боковое окно в своей машине. Нам били дворовые фонари и написали на асфальте у Ил-Марш всем знакомое слово. К слову, папа не считает это чем-то ужасным, он будто не видит ничего этого и просто игнорирует. К тому же, я ни разу не видела того, кто это делает, я даже не знаю, сколько их, но Ник клянется Гарри, что он тут не причем.       Про труп девушки все забыли и, кажется, что жизнь в городке пошла своим чередом, будто это нормально. Лес больше не прочесывают и остальных подростков не ищут. Я разобрала залежи в подвале и на чердаке, но так и не нашла ничего полезного. Но я продолжаю слышать и иногда чувствовать Эмили, а также неизвестных в моем доме.

***

— Что я буду делать без тебя? — сама у себя спрашиваю я, лежа на кровати у Гарри в комнате. Лениво приподнимаю голову, чтобы следить за ним. Он складывает свои вещи из шкафа, тот кажется совсем пустым. — Это же ненадолго, да? — спрашивает он, глядя на меня. Отвожу взгляд, потому что как таковой беседы не было. — Гарри, ты же понимаешь, что я не уеду отсюда? — он как раз укладывает одну из многочисленных черных футболок в чемодан, я успеваю выхватить ее обратно, чтобы забрать себе. — По-крайней мере не в ближайшие два года. — Два года? — переспрашивает он. — Что ты будешь здесь делать? Продолжать сидеть взаперти и бояться выйти на улицу? Тебе нельзя здесь оставаться, кто знает, что творится у этих людей в голове.       Решаю, что будет лучше промолчать. Гарри достает последнюю вещь из шкафа и переходит к комоду. Сажусь на край кровати, вытянув вперед ноги. — Эти два года могут многое поменять, — говорит он. — Так и должно быть, — произношу я. — Будет лучше, если мы ничего не будем должны друг другу.       Гарри оборачивается и смотрит на меня. До него доходит смысл моих слов, и он меняется в лице. Выглядит таким раздраженным, считает, что я не в своем уме. — Предлагаешь расстаться? — переспрашивает он. Коротко киваю, и смотрю на него из-под ресниц. Стараюсь не выглядеть такой же злой, поэтому строю милое выражение лица, будто это совершенно безобидная идея. — Господи, ты поражаешь меня с каждым днем. — Ну, не встречаться же нам на расстоянии. Вдруг я не выберусь отсюда никогда? — не выдерживаю и повышаю голос. — Я подожду тебя год, но что это будет? — Ты сам прекрасно понимаешь, что это будет, — складываю руки на груди. Он складывает свои байки и свитера. — Почему до тебя так туго доходит? Нет никакого препятствия между тобой и Нью-Йорком. С тобой буду я, а там и мой отец, ты можешь ходить к нему. У тебя ремиссия, все в порядке, — уговаривает он. Молчу насчет всего, что происходит в моей голове. — Дело ведь в тебе, верно?       Он подходит ко мне и садится, сгибая колени, напротив меня. Внимательно смотрит на меня, будто хочет сам найти ответ. — Все верно, — соглашаюсь я. — Боюсь, что призраки прошлого придут за мной и тогда я не смогу выкарабкаться.       Гарри опускает взгляд и встает. Подходит ко мне и садится рядом на кровать. Он аккуратно обнимает меня и ввалится вместе со мной спину. Пару секунд я ничего не вижу, из-за головокружения, но затем, я начинаю различать тени на потолке и чувствовать руку Гарри, которая успокаивающе гладит меня по плечу. — Призраки прошлого тебя не достанут, потому что я смогу тебя уберечь, — тихо говорит он, превращая свой голос в сплошную мягкую хрипотцу.       Закрываю глаза и поворачиваюсь набок, что уткнуться лицом в грудь Гарри. Он начинает трогать мои волосы и водит рукой по моему лицу. Чувствую его теплое дыхание у себя на лбу, и его губы пару раз касаются моей макушки. — Никакие призраки до тебя не дотянутся, — повторяет он.       Мы снова остаемся лежать на его кровати. Он снова бросает собирание вещей ради меня, хотя уже завтра ночью у него вылет. Снова и снова чувствую его руки на своей коже, его губы и его горячую кожу. От прикосновений, как в первый раз, идут мурашки и непроизвольно появляются слезы. Я не знаю, что буду делать без него, но и уехать не могу и просить его остаться, я не хочу падать так низко.

***

      Приезд в этот город явно задержал мою болезнь, но он не убережет меня от рецидива, особенно сейчас, когда ему остается пару часов до отъезда на станцию. Мы решили, что повезу его я, но я даже не поеду с ним в Лондон, чтобы проводить на самолет.       Мы просыпаемся рано, но все еще лежим в кровати. Смотрю в потолок, потому что не могу ни о чем думать. Так странно найти что-то хорошее и терять это. Делаю глубокий вздох. — Прекрати думать об этом, — бросает мне Гарри. Я слышу, как родители Гарри проснулись и его мама спускается вниз, чтобы приготовить завтрак. — Окей, дай другую тему, — огрызаюсь я. — Я уже дал, несколько месяцев назад, но ты не слушала. — Ты предложил уехать мне с тобой, и все, — говорю я. — Быть вместе не так уж и плохо, — пытаюсь отнять у него одеяло, но он крепко его держит, и я злюсь сильнее. — Отлично, я буду проводить время с Дэйвом, единственным, кто, кажется, не ненавидит меня здесь. Буду круглыми днями сидеть в Ил-Марш с папой, потому что он даже не уезжает теперь и считает, что мне так просто отлично. А ты будешь там, — не знаю, почему говорю об этом. Я хочу ехать с ним, но я согласна с папой. Прямо сейчас я согласна с ним, и он прекрасно знает, что я не останусь здесь навсегда, но именно сейчас, в этот момент, это лучшее решение — переждать болезнь. — Ты издеваешься? — теперь огрызается он. — Издеваюсь? В плане? — Ты говоришь про Дэйва специально? — спрашивает он. — О, тебя это задело? Неужели ты начал ревновать только, когда почти свалил отсюда? — встаю с кровати и обтягиваю его футболку. Открываю дверь в ванную комнату и зло смотрю на Гарри. — Ари, неужели мы должны ругаться сейчас? — спрашивает он.       Я закрываю за собой дверь. Стараюсь ни о чем не думать и представляю в голове потолок. Белый потолок в комнате Гарри. Просто, чтобы никакие другие мысли не пришли в мою голову. В итоге ко мне приходит Гарри и встает рядом, чтобы почистить зубы. Смотрит на меня через зеркало, а я отворачиваюсь спиной и облокачиваюсь о раковину, чтобы не видеть его. Отталкиваю его, чтобы умыть лицо и выхожу из ванной комнаты. Снимаю его футболку, чтобы надеть топик, но Гарри подходит сзади и зажимает меня в своих объятиях. — Я не хочу, чтобы ты злилась на меня, — говорит он. — Ничего страшного, если ты не приедешь еще год, у меня практически не будет времени, из-за работы, особенно в этот год. — Думаешь, дальше время будет? — Я не собираюсь всю жизнь работать в больнице, просто мне надо набраться опыта. А ты должна все обдумать и решить, что нужно тебе, хорошо? — киваю, и Гарри разворачивает меня к себе. — Ты же понимаешь, что это глупо оставаться в отношениях, не факт, что все это затянется на год. Твоя жизнь поменяется, и ты встретишь много людей и возможно кого-то другого, — говорю я, и мне самой становится горько, потому что я уже ревную его к нормальной жизни и людям. — Не хочу, чтобы ты общалась с Дэйвом, но понимаю, что он единственный нормальный в этом городе, который сможет тебя защитить, — говорит он, меняя тему. — Теперь еще и папа постоянно рядом, — напоминаю я. — Просто если эти запугивания перейдут грань, ты точно здесь не останешься, — утверждает он, и я киваю. — Я могу одеться, твои родители могут заглянуть? — спрашиваю я. Гарри довольно ухмыляется и убирает свои руки.       Застегиваю наконец-то топик и надеваю футболку.       Мы завтракаем вместе с его родителями и долго пьем чай. Все это время не свожу глаз с Гарри. Пытаюсь налюбоваться им, запомнить его. Он говорит, что приедет на Рождество, ужасно долго ждать.       Когда время выходит и моя машина трогается, я издаю громкий выдох. Гарри бросает на меня взгляд, но ничего не говорит. Время в пути проходит быстро. Мы едем с открытыми окнами. Трасса почти пуста, небо серое, вокруг пахнет лесом и из колонок льется негромкая музыка. Как и говорил Гарри, радиоволна еле ловит, поэтому я подключаю свой телефон.       На станции полно людей и у Гарри только два больших чемодана. Мы стоим у края платформы, и Гарри не сводит с меня глаз. — Ты меня смущаешь, — говорю я.       Некоторые люди поднимаются с лавок, и я замечаю поезд, который приближается. — Если ты встретишь там кого-то, я не буду тебя проклинать, — не знаю зачем, но говорю это. — Отлично, я не умру в страшных муках, — шутит он.       Мы делаем шаг назад, и у нас остается только пару минут. — Я буду ждать тебя. Нам необязательно оставаться в Нью-Йорке, куда захочешь, туда и уедем, — говорит он. Киваю ему и выдавливаю улыбку.       Он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я опережаю его. С его стороны он как всегда сладок и на пару секунд мне становится так тепло. Чувствую, что с моей стороны он отдавал горечью происходящего, поэтому Гарри так смотрит на меня. Взгляд тревоги и непонимания. — Тебе пора, Гарри, ты опоздаешь! — повышаю голос. — Пока, — говорит он. — Набери мне, как доберешься, — не знаю, что еще сказать. Он снова чмокает меня в щеку и скрывается в поезде. Стою пару минут, не в силах сдвинуться с места. Только, когда поезд уходит и начинается мелкий дождь, я направляюсь к стоянке.