Ты всё равно, будешь моей...

Он не понимал её, а только любил. Лев Николаевич Толстой. «Война и мир».

***

Пепельно-алый закат постепенно скрывался за слоем темных облаков, накрывая своей одинокой завесой блестящий как огонёк Токио. Улицы постепенно опустошались: все стремились укрыться от начавшегося дождя, в воздухе ощущался запах выхлопных газов и фабричного дыма. Дождевые тучи, смешавшись со всей этой грязью, озаряли небо аспидово-серым цветом. Шум дождя обволакивал опустевшие улицы тонким эхом. Высотки зданий, магазины, шоссе… Дождь полностью омертвил буквально живущий, дышащий город. Ночь захватила его в свои объятия, заливая водой. Многоэтажное квартирное здание тянулось высоко в небо. Находясь у его исполинского подножья, можно было с лёгкостью сказать, что оно подобно дереву вросло в вечерний небосвод. По подоконнику третьего этажа барабанил звонкий весенний ливень. Открытое окно позволяло моросящим каплям падать на листья только-только распустившейся глоксинии. Уличный полумрак вечера уже проник в комнату, залив её своими блёклыми красками. Тихий скрип кровати и нежный шепот — единственное, что было слышно в гулком омуте обильного дождя. Прикосновения губ сливались в пьянящие страстью поцелуи, дурманя разум двух влюблённых. Голубые глаза девушки с нежностью смотрели в глубокие, серые глаза парня. Она жадно целовала его в губы, закрывая длинными пшеничными волосами лицо. Он еле касаемо придерживал её за талию, не желая отпускать ни на секунду… С момента их первой встречи прошло пять лет, и за это время многое в их жизни успело поменяться. Сасори, закончив школу и институт, устроился на работу в фирму Итачи. Его образованность и довольно высокий коэффициент ума оправдали своё прямое назначение, сделав парня первым заместителем Учиха. Каннария же, превозмогая все трудности к тяжело дающимся ей предметам, сумела закончить школу на «хорошо», исключив из этого плюса лишь умудренную для «светлой» головы информатику. Почувствовать вкус рабочей жизни Цукури помешал Сасори, считающий, что в семье работать должен мужчина. Две недели назад Каннарии стукнуло восемнадцать лет. Вечером того же дня Сасори сделал ей предложение руки и сердца.На следующий же день, не устраивая пышной свадьбы, пара скрепила свои отношения узами брака. Это событие как нельзя сильнее сблизило парня и девушку. Все дни после свадьбы они проводили наедине, отдаваясь порывам ласк и любви. В их жизни наконец наступил момент беспрерывного счастья…

***

Чистое ярко-желтое солнце возвысилось высоко над городом. Светлые тёплые лучи заливали мокрые от ночного дождя улицы муравьиного Токио. Пробудившиеся от сладкого сна люди спешили куда-то по своим делам, заполняя улицы, скверы, высокие здания, из которых и состоял прекрасный город. Белые как хлопчатая вата облака медленно плыли по светло-синему небо. Порывистый ветер издавал слабый свист, разнося по городу аромат цветущей сакуры. Казалось, что дневное светило залило своим золотым светом весь город, не упуская не один миллиметр столицы страны восходящего солнца. Тень высокого многоэтажного здания падала на небольшой переулок, не давая ему окунуться в ласки весеннего солнцестояния. На задние окна жилого дома так же не попадал свет. Лишь поздним вечером, когда солнце скрывалось во мраке темноты, его красные лучи касались этого переулка, орошая стены иллюзорной краской. Накинутая на хрупкие плечи стоящей на балконе девушки рубашка изредка поднималась от потока ветра вверх, медленно принимая своё прежнее положение под натиском освежающего бриза. Подперев голову рукой, Каннария с долькой разочарования глядела на ставшую ей родной улицу. Вдохнув утренний запах свежести, блондинка, оттолкнувшись от перил балкона, вошла в комнату, присаживаясь на мягкий диван. Открытые окна впускали в слабоосвещенную комнату бодрящий запах вишнёвого дерева. Девушка вдохнула этот аромат, растворившийся в лёгких брызгах мужских духов. — Блин, ну почему на нашей улице всегда так мало света. — без какой-либо вопросительной интонации протянула она. Ответ на снисходительную риторику не заставил долго ждать: — Я много раз предлагал тебе купить квартиру в центре города, и всё время ты отказывалась. Тогда есть ли причина, чтобы жаловаться? Повязав обычный чёрный галстук на такую же тёмную рубашку, Сасори, ещё раз взглянув в зеркало, перевёл свой взор на любимую. Она не обратила на слова парня никакого внимания: лицо Цукури-младшей выражало глубокую задумчивость. Гордый вид, в котором читалось недовольство и выраженная синева глаз, устремленная в потолок. — Хочешь, мы прямо сегодня переедем? — более мягким тоном произнёс он. Ограничив свой ответ кратким «нет», Каннария, застегнув верхние пуговицы рубашки, присела на кровать. Как бы её любимый не уговаривал о переезде в другое место, она всё равно не давала своё согласие, и он прекрасно понимал почему. — С этой квартирой, связаны все мои хорошие воспоминания. Вот поэтому, я и не хочу менять её на другую. — отвернув голову от парня, произнесла она. — Я знаю. Ты уже много раз говорила мне об этом. — бровь выгнулась в дуге, придавая лицу ироничный вид. Опустившись перед девушкой на колено, он осторожно прикоснулся к её обиженному личику, повернув его к себе. Тяжело вздохнув, Акасуна оправданно произнёс: — Ну, не дуйся. Не люблю, когда ты делаешь такое лицо. Нахмуренные черты девушки приобрели радостный вид. Выгнувшись чуть вперёд, Цукури мимолётно поцеловала любимого в губы. Ну разве можно портить такое хорошее утро ссорой? — Постарайся сегодня прийти пораньше, ладно? — сменив тему, продолжила она. — Хорошо, для тебя что угодно. — кратко отрезал он. Перекинувшись с Каннарией прощаниями, Сасори, накинув на себя весеннюю куртку, последовал в коридор, но не сделав и трёх шагов, парень резко остановился, тем самым заставив провожающую его девушку врезаться в спину. — Ах да, совсем забыл тебе сказать. — Что? — Вечером мы едем к Итачи по одному важному делу. — Важному делу? — удивлённо спросила, повторив Цукури. — По какому? — Узнаешь. Поцеловав жену в лоб, Сасори поспешил удалиться из квартиры, дабы не отвечать на обычно следующие после подобного вопросы. Взгляд девушки не хотел отрываться от места, где буквально пару секунд назад стоял её муж. Подобная новость заставила Цукури задуматься. Учиха ещё никогда не приглашал кого-то к себе для важных разговоров. Кроме того, он редко общался с одноклассниками после выпуска из школы. Конечно же, этому было разумное объяснение, ведь Итачи теперь глава компании своего отца, и наверняка его день полностью забит работой. Цокнув язычком, Каннария, вернувшись в комнату, вышла на балкон…