Ты всё равно, будешь моей...

И ещё: если во время семейной ссоры ты чувствуешь, что прав, — немедленно извинись! Роберт Энсон Хайнлайн.

***

- Какая ещё к чёрту командировка?! Они что, с катушек там все съехали?! Возмущению ­блондинки не было предела. Растрёпанные волосы прядями спадали на лицо, заставляя девушку нервно заправлять их за уши. Она не стеснялась выражать свои все накопленные за день эмоции, показывая их сейчас - поздно ночью. Громкий и беспрерывный тон Цукури резал Акасуне слух. Прикрыв глаза, он послушно выслушивал все её недовольства, покорно ожидая момента, когда она наконец-таки устанет. Сасори уже давно привык к сложному характеру Каннарии. Её можно было легко обидеть, но так же легко и разозлить. Перечить, а уж тем более применять к своей жене силу Сасори никогда не решался. Хоть Цукури открыто демонстрировала свой бурный характер, показывая этим свою стойкость, в душе она была очень ранима. Их первая совместная ссора произошла, когда Каннарии было всего лишь четырнадцать лет. Тогда Сасори впервые поднял на неё руку. Несильная пощёчина закончила тот вечер дикой истерикой и глубокой депрессией девушки. Взамен на прощение, Акасуна пообещал ей, что никогда в жизни не будет применять к ней силу и встревать в такие моменты характерным для него замечанием. И сейчас, он покорно выслушивал претензии жены, мысленно проклиная себя за это спонтанное и необдуманное обещание. Резко замолчав, Каннария дотронулась ладонью до горла - то неприятно жгло. Крик ещё никогда не доводил до хорошего. Она безусловно переусердствовала. Тяжело вздохнув, Сасори медленно подошёл к блондинке. Окинув её полным спокойствия и хладнокровия взглядом, парень крепко прижал её к себе. В комнате воцарилась полная тишина. Не было слышно ничего, кроме её сбитого дыхания. Вскоре она окончательно успокоилась, ещё плотнее прижавшись к любимому. - Прости, просто я не хочу, чтобы ты уезжал... - оправдываясь, тихо прошептала она. - Ничего не поделаешь, это часть работы. К тому же, всего на пол месяца. Ладонь парня аккуратно притронулась к макушке девушки, ласковыми движениями спускаясь к изгибу спины. - Тебя что-то тревожит? - прикасаясь к её лицу, спросил парень. - Тебя всегда предупреждали за несколько недель до командировки, а сейчас... Почему так? В ответ последовало молчание. Каннарии не стояло знать обо всём что произошло этим вечером. Это могло вызвать у неё беспокойство, чего не очень-то хотел Акасуна. Дабы не расстраивать девушку подобным безразличием, Сасори нежно поцеловал её в губы. Пристально смотрящие на него голубые глаза наконец-таки сомкнулись в блаженной неге. Теперь, оторвать девушку от парня было практически не возможно. Он единственный, кто мог её успокоить и понять, когда ей было тяжело. Тёплые руки Сасори осторожно прикоснулись к подрагивающим плечам. Ловкими движениями они развязали на них сплетенные в одну лямку бархатистые верёвочки. Секунда, и хрупкое тело Цукури освобождается от бретелек платья. Верхняя часть ткани, закрывающая декольте, медленно спадает вниз, оголяя нежную кожу ложбинки груди. Губы Акасуны осторожно касаются её покрытого румянцем лица. Вздрогнув, Каннария, тихо выдыхая, прогибает голову в бок. Теперь кроткие поцелуи ласкают тонкую шею, не оставляя ни один драгоценный сантиметр без внимания. Держась за плечи любимого, девушка, резко выгибая спину, томно вздыхает. Оставляя после поцелуев бардовые засосы, Сасори плавно переходит на грудь, покрывая сладостными прикосновениями губ излюбленное декольте. Подхватив её на руки, Акасуна осторожно положил ослабленное тело блондинки на кровать, плавно нависнув над ней. Он ловко стянул с груди облегающую материю платья, тем самым предоставив себе замечательный вид на упругую грудь жены. Наклонившись, Сасори ласково провёл по затвердевшему соску языком, оставив на нём влажный след. Вжавшись спиной в кровать, девушка прерывисто вдохнула. Руки нервно вцепились в простынь, показывая напряженность и нетерпеливость голубоглазой к аккуратным ласкам. Сжав в руке левую грудь, парень слабо прикусил сосок правой, вызвав у девушки волну пронизавшей всё тело дрожи. Он трепетно ласкал бюст Цукури, незаметно стягивая с неё роскошный подол платья. Вскоре, какая-либо одежда полностью слетела с тела Каннарии в дальний угол комнаты. Прикусив зубками второй сосок, он слегка оттянул его, всасывая в себя ореолу. Отвлекая девушку ласковыми движениями рук, Сасори незаметно переключился на живот. Вырисовывая на нём совершенно непонятные ей узоры, парень вызывал у жены сильное желание его тела. Дрожа в его власти как ледышка, Цукури старалась сдерживаться от мелодичных стонов, уже не первый раз вынуждающих соседей с силой барабанить по трубам отопления, с просьбой вести молодую пару потише. Спустившись к самому низу, парень кончиком языка прикоснулся к хорошо видному клитору. Сжав ладони в кулачки, Каннария громко простонала. Приподняв девушку за бёдра, Сасори проник в неё язычком. Губы девушки скривились, а глаза стыдливо отвели взгляд в сторону. Внутри неё всё горело. Язык Акасуны игриво щекотал влажное лоно блондинки, принося ей неописуемое удовольствие. Руками она крепче прижимала его голову к себе, роняя с мягких губ громкие стоны. Впустив в ход ещё и пальцы, Акасуна постепенно довёл любимую до предела. Длительно простонав, она, сжавшись внутри, кончила. Сбитое, прерывистое дыхание девушки звучало для парня как музыка. Слизав с пальцев слизь, он, сладко поцеловав блондинку в губы, резко вошел в неё. До того умиротворённо прикрытые глаза в предвкушении раскрылись. Громкий, пронзительный стон возобновил её сбитое дыхание. Глубокие, ритмичные рывки растягивали узкие стенки влагалища. Припав к губам Сасори, Цукури стонала сквозь поцелуй, не сдерживаясь. Волна приятной дрожи и наслаждения окатила горячие тела. Прижимаясь к нему, Каннария старалась увеличить и без того быстрый темп своими движениями в такт телу любимого. От сильного наслаждения на голубых глазах Цукури выступили еле заметные капельки прозрачных слёз. Непривыкшее к столь резким толчкам нутро девушки пульсировало, разрываясь от быстрых, глубоких и сладострастных толчков. Глубокий рывок, вошедший до самого конца, заставил блондинку вновь испытать оргазм, но останавливаться, она, так же как и Сасори, и не собиралась. Нежно оттолкнув от себя любимого, Каннария "по-хозяйски" присела на его торс. Немного помедлив, она резко ввела в себя член, вновь возобновляя быстрые движения. Придерживая жену за бёдра, Сасори помогал ей совершать резвые, неистовые толчки. Положив ладони на живот парня, Цукури, стараясь не закричать от неописуемого удовольствия, совершала стремительные, резвые движениями бёдрами. Грудь девушки, в такт движениям колыхалась, чем и привлекла внимание рук Акасуны. Отпустив уже привыкшие к самостоятельным движениям бёдра девушки, парень с силой сжал мягкий бюст супруги, обласкивая его жаром заботливых рук. Неприятная боль отдалась по телу возбуждением, от чего Каннария ускорила движения, перерисовывая ритм в пьянящую и требующую вакханалию. И вот, последний глубокий рывок внутри неё, и они одновременно кончают. Громкие стоны влюбленных пронзают наступившую всего на несколько секунд тишину. Теплота внутри разливается в её животе. Она устало падает к нему на грудь, крепко обнимая. Спутанные, прилипшие к запотевшей спине пшеничные волосы небрежно рассыпаются по кровати. Укрыв себя и любимую лёгким одеялом, Сасори, крепко прижав Каннарию к себе, погрузился в сон, надеясь сохранить эту немую идиллию до завтрашнего утра...

***

Вся первая половина дня прошла в сплошной суете и нервотрепке: готовка, сбор вещей, распределение денег поровну... Иными словами, все ненавистные для меня процессы. Сасори как всегда оставался непоколебимым. Откуда у него столько терпения, вообще не понимаю! Когда всё необходимые для командировки вещи были собраны, наступил самый тяжелый для меня момент - прощание. Я не хотела, что бы Сасори уезжал, к тому же в такое время, как медовый месяц. Поцеловавшись, я, проводив мужа до выхода из подъезда, ещё долго смотрела, как его машина уезжает в сторону аэропорта. На душе сразу же возникло чувство тяжелой тоски. "Одна на пол месяца..." - эта мысль давила на разум хуже, чем что-либо. На улице заметно похолодало: светлое небо затянулась пасмурными облаками. В такую погоду было бы хорошо как следует поспать, но увы, мне ещё предстояло кое-что сделать. Кутаясь в тёплый плед, я поспешила вернуться в квартиру. Переодевшись в тёплую одежду, я, взяв немного оставленных мне денег и закрыв квартиру на ключ, вышла на улицу. Стараясь не попасть под дождь, я как можно быстрее направилась в сторону метро. Купив билет, я, набрав уже давно знакомый номер, вошла в вагон. В трубке послышались короткие гудки... - Алло, Конан? Я буду через пол часа. - предвкушая всё веселье, пропела я в мобильный, слушая в ответ энергичные всплески радости подруги. Пожалуй, Конан была для меня самым дорогим человек, после Сасори, конечно. Она закончила школу намного быстрее меня, и так же раньше вошла во взрослую жизнь, но даже наша довольно-таки большая разница в возрасте не была причиной несохранения нашей дружбы. Пейн, который в скором времени станет её мужем, редко появляется дома. Работа, что поделаешь. Поэтому мне часто приходится проводить с девушкой время, особенно, после недавней новости. Как бы я хотела оказаться на месте подруги... Подруги, которая уже через считанные месяцы станет мамой. Разумеется её переполняет невероятное счастье. Хранить в себе часть любимого человека, что может быть лучше?.. Улыбнувшись, я представила на месте Конан и Пейна нас с Сасори. Погрузившись в собственные мысли, я и не заметила, как приехала к нужной мне станции. К счастью, я успела добраться до Конан до того, как полил дождь. В доме подруги как всегда царила атмосфера добра и уюта. С момента нашей последней встречи прошел уже примерно месяц, и этот месяц хорошо давал о себе знать - до того совершенно незаметный животик, сейчас, выглядел довольно выпуклым. Практически весь день мы провели вместе. Было забавно наблюдать за изменившимися предпочтениями Конан в еде и характере. Она была похожа на маленького ребёнка, радуясь обыкновенным мультикам и конфетам, которые она не очень-то и любила до беременности. Вечером, мне к сожалению нужно было ехать домой. Не желая оставаться на ночь одной, Хаюми всё-таки упросила меня остаться, ссылаясь на неблагополучие района в тёмное время суток. Поэтому, добраться до дома мне удалось лишь рано утром. Потирая требующие хорошенько отоспаться глаза, я, спотыкаясь на ходу, поспешила домой. Пройдя несколько кварталов от метро, я наконец-таки вышла на знакомую улицу. Поднявшись на нужный мне этаж, я, по обыкновению достав из сумки ключ, потянулась к ручке... Именно в этот момент по моей коже пробежала целая колония мурашек. Закрытая лично мной вчера дверь оказалась открыта! Сердце быстро забилось в груди, от чего я, пытаясь успокоиться, нервно вздохнула. Наверное, просто замок сломался... Да, замок. Подтолкнув дверь на себя, я тихо, стараясь не привлечь лишнего шума, вошла в квартиру. В коридоре царила плотная, жуткая тишина. Встревоженный взгляд метнулся в комнату. Прижав к себе руки, я, напуганная до ужаса, осторожно заглянула на кухню. Не обнаружив там никого постороннего, я, уже более-менее успокоившись, проследовала в зал, но и там, к превеликому счастью, меня встретила мертвая тишь. С сердца будто упал камень. Облегченный вздох, слетевший с моих губ, прозвучал как музыка для возбуждённых нервов. Стянув с себя тёплый свитер, я, замешкавшись от неприятного чувства, замерла. - Наверное, я слишком много времени провела с Конан... Мне уже посторонние запахи чуются. - вслух, улыбаясь, произнесла я. В комнате пахло нежным ароматом цветов. Оглядев комнату, я невольно встретилась взглядом с боковым зеркалом трельяжа, за которым виднелся крупный бардовый бутон. Подойдя чуть ближе, я удивленно посмотрела на новый атрибут комнаты. Предметом, испускающим этот приятный запах, являлся красивый, пышный букет бардовых роз. Приподняв его, я удивленно выгнула бровь. Руки невольно задрожали. Открытая дверь, букет цветов... Может, я немного перенервничала? Больше похоже на фильм ужасов, с таким же напряженным моментом. Дело в том, что Сасори никогда не дарил мне роз, а уж бардовых и подавно. Он слишком хорошо знает меня и мои предпочтения, в которые совершенно не входят дорогие букеты и чрезмерная роскошь. Я ненавижу эти цветы с того момента, как отчим сделал моей маме предложение. С ним у меня, увы, не сложилось хороших отношений отца и дочери... На красной ленте, которая обвивала букет, была аккуратно привязана маленькая однотонная открытка. Сорвав и развернув её, я прочла написанное. "Для ангела". - это всё, что там было. Каллиграфический, ровный почерк явно не принадлежал Сасори. Не долго думая, я, взяв в руки розы гордым шагом последовала на балкон. Уже через считанные секунды, превосходный, и скорее всего дорогой букет стремительно летел навстречу с асфальтом. - Ну что за чертезна! - закрывая балконную дверь, проворчала я. Укутавшись в одеяло, я, плюхнувшись на кровать, устало закрыла глаза. До ужаса хотелось спать и ни о чём не думать...