Ты всё равно, будешь моей...

Я знаю, девочка моя, от некоторых воспоминаний хочется поскорее освободиться. Забыть как страшный сон. Но у каждой из нас есть такие раны, которые долго могут кровоточить, будить по ночам. И тут не стоит паниковать, искать обезболивающие. Стоит лишь набраться терпения и ждать, когда время подберет тебе лекарство. Для каждого оно разное. Для кого-то — новая любовь, для кого-то — ребенок, а для кого-то… хотя бы море. Однажды ты окажешься у моря, и оно унесет на своих волнах боль воспоминаний. У каждого из нас свое море. Эльчин Сафарли. «Если бы ты знал…»

***

Небо незаметно затянулось покрывалом цвета спелой черники. Несильный дождь постепенно перешел в сильный ливень, затопив обширную улицу бегущими по асфальту ручьями. Обрызганное каплями воды окно блёкло пропускало сквозь себя свет массивной светлой люстры. Плотное стекло, впитывающее в себя с разных сторон тепло и холод, покрылось тонким слоем испарины. Ветви огороженных деревьев в порыве сильного ветра хрустели, шуршали покровом зелёных листьев. Складывалось впечатление, что они как люди дрожат при вечернем холоде… В просторном ресторане царил лёгкий полумрак, и лишь мягкий свет настенного бра освещал загороженный от посторонних глаз ширмами небольшой столик. Лёгкая живая музыка щекотала нервы сложными нотами скрипки и пианино, делая момент первого разговора невыносимо напряженным, но лишь для блондинки. Обладатель тёмных глаз был полностью спокоен и доволен удачному, по его мнению, раскладу действий. Зубчики деревянной расчёски гладко выпрямляли запутанные и мокрые волосы девушки. Голубые глаза скромно опустили свой лучезарный взгляд вниз, не желая смотреть на попивающего из бокала вино брюнета. Он покорно ждал, когда блондинка закончит наводить искорежённый дождём марафет. Чёрные глаза изучающе скользили по телу Цукури, плавно переходя от аккуратного лица к груди, а после к слаженным плечам. Длинные, торчащие в разные стороны смолисто-чёрные волосы всё ещё оставались влажными. С кончиков капали маленькие капельки воды, но плотная ткань пиджака не позволяла ей просочиться через одежду. После не совсем удачной встречи следовало хорошенько согреться, и в этом мужчине весьма способно помогал вкус лучшего в своём сорте вина «Cantique D'Angelina». Однако проявив сдержанность, отказавшись от алкоголя, девушка предпочла галантно предоставленный ей плед, отклонив предложение «составить копанию». Опущенная голова Цукури дрогнула, и настороженным взглядом голубые глаза встретились с ониксовыми. Загадочно улыбнувшись, Каннария протянула Мадаре расчёску, кратко кивнув в знак благодарности. — Думаю, в следующий раз будет лучше послать за тобой машину. — подпирая голову рукой, голумно протянул брюнет. Брови девушки медленно скосились у переносицы. В глазах Каннарии заиграл огонёк недоверия. Сдерживая нарастающее с каждой секундой напряжение, смешанное с неприязнью к мужчине, Цукури тяжело вздохнула. Ей очень сильно захотелось накричать на него, высказать всё своё недовольство, но в последнюю секунду она не смогла: её тело вновь окатил страх. По коже пробежались миллиарды невидимых иголочек, заставив девушку вздрогнуть. В горле будто застрял комок, отчего Каннария не могла вымолвить и слова. Нижняя губа Учихи выпятилась наружу, придавая ему по-детски разочарованный вид. Задержав огорченную гримасу всего на мгновение, брюнет насмешливо улыбнулся. Ему нравилось недоверчивое и волнительное поведение блондинки, а ещё больше — её неприступность. Проглотив душащий горло ком, Цукури, прикрыв глаза, твёрдо произнесла: — Другой встречи не будет. — К чему же такая грубость, Каннария? Отпив из прозрачного фужера алую, расслабляющую тело жидкость, брюнет соблазнительно стёр её остатки с мягких уст. Казалось, что ему глубоко наплевать на возражения блондинки. В разуме девушки вновь сплыла мысль о том, что она для него как маленький, ничтожный котёнок. Об этом ей говорил не только внутренний голос, но и его насмешливый взгляд, который так и затягивал в себя омутами угольных глаз. — Я не груба с Вами. Вы поступили чересчур легкомысленно, без разрешения проникнув в чужой дом. — с резкостью в голосе продолжила девушка. — К тому же, если Вы пытались тем самым привлечь моё внимание, то всё напрасно. Приподняв руку вверх, Цукури гордо продемонстрировала брюнету атрибут своей личной жизни — обручальное кольцо. Насмешливо пошевелив тонкими пальчиками, Каннария без капли какой-либо игривости улыбнулась. От подобной мимики лицо Мадары приобрело опустошённый вид. Удивленно захлопав ресницами, брюнет, сощурив глаза, хмыкнул. Осушив фужер парой глотков, он как ни в чём не бывало продолжил выслушивать различные претензии, которые время от времени щекотали ему нервы похлеще, чем куча глупых работников компании. Учиха редко выходил из себя — это являлось его положительной чертой в подобных ситуациях. Он предпочитал оставаться в полном спокойствии, и лишь потом бить в свою цель исподтишка. Дать почувствовать себя выигрывавшим, а потом понять о том, что это была лишь фальшь. Давно проверенный и действенный метод. «Поймать её на крючок, воспользоваться и выбросить… », —, но этот обман будет не таким, как все предыдущие. Она — особый случай… Коварно улыбнувшись, Мадара, подняв с покрытого паркетным слоем пола бутылку вина, приподнялся с кожаного кресла. Учитывая тот факт, что Каннария и без того являлась обладательницей маленького роста, сейчас она казалась ему совсем крошкой. Ловко подхватив хрустальный бокал за тонкую ножку, Мадара парой кратких движений избавил светло-зелёную бутылку от пробки. С горлышка хлынула бардовая жидкость, стремительно наполнявшая фужер. Девушка следила за мужчиной исподлобья, ожидая очередную порцию зрительной перепалки, однако мужчина не спешил острить взгляд. — Знаешь, ты очень похожа на Дейдару, Каннария. Внутри девушки всё похолодело. Сердце с силой кольнуло в груди, по телу пробежала волна невыносимой дрожи и мимолётного жара. Кровь с тяжестью проходила через главный орган кровеносной системы. Мимолётна опустошённость в миг сменилась душевной горечью… Когда-то забытая боль вновь охватила сознание. Легкие будто придавили камнем, не давая кислороду проникнуть в тело. Его сковало ознобом, медленно переходящим в судорожную трясучку. Картина, стоящая перед глазами, рассыпалась как прах. В сознании возник образ любимого старшего брата — Дейдары… Она вспомнила то, что уже давно забыла. Аварию, в которой он погиб, бессонную ночь, проведенную в слезах, непонимание со стороны матери и её скорый уезд, после которого жизнь покатилась в кошмар кувырком. У краев глаз налились грозди прозрачных слёз. Каннария в сотый раз пожалела о своей слабости. С губ слетел всхлип, который девушка была уже не в силах сдержать. Слёзы покатились по щекам, но чтобы мужчина не увидел её жалкий вид, Цукури спрятала пошедшее красными пятнами лицо ладонями. Впервые за столько лет она вновь вспомнила о покойном старшем брате… Сквозь темноту закрытых глаз она почувствовала, как рука Мадары ласково прикасается к её затылку, прижимая к себе. — Воспоминания режут душу, да? Нервный кивок и тугое шмыганье. Наклонившись и сев перед ней на корточки, брюнет аккуратно сжал тонкие девичьи запястья, убирая дрожащие ладони от горящего лика Цукури-младшей. Отвернувшись, она попыталась скрыть заплаканное лицо в длинных прядях волос, но пронзительный взор мужчины увековечил всё, что должно было остаться для него невидимым. Заправив локон пшеничных волос за ухо, мужчина осторожно взял её за подбородок, поворачивая к себе. — Откуда?.. — тихий, дрожащий голос раздался прямо у его лица. — Откуда Вы знаете Дея?.. Посмотрев в голубые пучины заплаканных глаз, Мадара довольно улыбнулся. Выпрямившись, он, попивая вино, гордой походкой направился к окну. Поставив сосуд для алкоголя на покрытый дубовой смолой подоконник, Учиха устремил свой спокойный взгляд куда-то вдаль. Он не спешил давать Каннарии ответ, мучая её своим молчанием. Музыка утихла. Был слышен только дождь. — Я думаю, наш разговор будет лучше продолжить в более тихом месте и чуть позже. — Позже? Но!.. — Машина довезет тебя до дома. Тебе нужно отдохнуть. — перебивая девушку, добавил мужчина. — А наш разговор подождёт. На этом вечер можно было считать законченным. Воспоминания действительно резали как наточенный до предельной остроты нож… На улице всё так же лил сильный дождь. У самого выхода из ресторана, девушку уже ждал вызванный Мадарой авто. Открыв дверцу машины, брюнет осторожно помог Каннарии попасть внутрь. — Простите… — взгляд блондинки упал в пол. — В чём дело? — Ваше имя. Я не спросила вас… На лице мужчины заиграла ухмылка. В голосе прозвучали нотки аристократизма и гордости. Цукури дёрнуло, когда она услышала благородное, но каверзное: — Учиха Мадара.