Ты всё равно, будешь моей...

Вам, наверное, известно, что у лжи особенный вкус. Приторный, горький и всегда разочаровывающий, как если берешь в рот красивую шоколадную конфету, а вместо ожидаемого ириса, ощущаешь вкус лимонной начинки. Джоди Пиколт. «Ангел для сестры».

***

В тонированном окне машины мелькали огоньки ночного Токио. Переливаясь, они сливались воедино, отражаясь в моих глазах, как в зеркале, неприятно прожигая их, от чего я, хлопая ресницами, отвела взгляд в сторону. Капли нескончаемого дождя ударяли по крыше автомобиля, создавая неприятный шум барабанной дроби, паровозиками стекая по лобовому и боковому стеклу. Колёса гладко скользили по аккуратно проложенному асфальтному маршруту, чуть поскрипывая летней резиной. Ночью пробок на дорогах не было, поэтому скорость не менялась с самого начала пути, что меня радовало. Сиденья передних рядов плотно обтягивала чёрная кожа, в то время как задние покрывал покров замша точно такого же цвета. Панель управления светилась голубым светом, стрелка скорости остановилась на шестидесяти. Согнутые у локтей руки ловко удерживали оббитый синей тесьмой руль. В салоне пахло сладковатыми мужскими духами с ароматом моря. Позволив любопытству взять над собой верх, я тихонечко подвинулась к середину солона, дабы получше разглядеть лицо моего сопровождающего. Откинув спадающие на лицо пряди волос за спину, придерживаясь за подголовник переднего кресла, я незаметно заглянула вперёд. Первое, что попалось мне на глаза — это забавный цвет волос молодого шофёра. Ровно подстриженные, доходящие до плеч белые пакли прикрывали аккуратное лицо моложавого парня, а отблеск ночных светил Токио придавал нижним прядям голубоватый оттенок. Учитывая тот факт, что японская мода теперь позволяет и такое, ничего удивительного в этом не было. Просторный чёрный пиджак идеально сочетался с цветом его отражающихся в машинном зеркальце фиолетовых глаз. Инородный цвет очей видимо приобрёл такой оттенок из-за контактных линз, которые в свою очередь имели немалую популярность у подростков. Тёмные джинсы и спортивные кроссовки придавали парню некую дольку детской забавности. Однако назвать его «чудиком» с неординарной внешностью было нельзя. Весь его взгляд выражал внутреннюю солидность и серьёзность. Над бардачком, залепленная скотчем, созерцалась небольшая фотография красноволосой девушки, держащей в острых зубках очки в серой оправе. Учитывая такую же нестандартную внешность, как и у парня, не трудно было понять, что они пара… Скрип тормозящих шин проскользнул в разуме как молния. От резкой остановки я с лёгкостью пушинки слетела с сиденья и, поцеловавшись с передним, синхронно вернулась назад, предварительно стукнувшись спиной об дверцу. Мысли о том, что мне попался хороший водитель сразу же улетучились… Схватившись руками за безумно ноющую от боли голову, зажмурив глаза, я нервно прошипела. От затылка до спины дёрнуло болезненным спазмом. В уши будто хлынула кровь, слившись с непонятным жужжанием. Собравшись с силами, я медленно присела на сиденье, с трудом разлепив мокрые от наступающих слёз глаза. Моему взору предстала невинно улыбающаяся моська растерянного шофёра. Дальше последовали многочисленные извинения и оправдания, которые давили на потерянный разум ещё больше, чем «барабанная дробь» дождя. Ответив ему безразличным, усталым кивком, вжавшись в мягкое сиденье, я жестом попросила его ехать дальше. Оценив немалый словарный запас жаргонизмов по поводу внезапно выехавшей из-за угла машины, прижимая к голове прохладный корпус своего мобильного телефона, мне оставалось только мучительно выдохнуть. Машина медленно тронулась с места, издав за собой резкий скрип шин. До дома оставалось ещё несколько кварталов — примерно полчаса езды. С одной стороны, я немного злилась на чуть не угробившего нас водителя, особенно за его «приятную» нецензурную брань, а с другой стороны… Голова напрочь выкинула из мыслей Учиху Мадару. Свет знакомых фонарей и вывесок рекламы мелькал в стёклах, а вскоре мы уже стояли у моего драгоценного жилища. Кинув в адрес водителя слова благодарности, придерживая ладонь у затылка, хромая, я последовала к двери подъезда. К счастью, приключения на сегодня закончились… Наконец-то можно было спокойно посидеть дома. Оттолкнув дверь, ведущую в квартиру, я как на автомате побрела в ванную, попутно захватив из шкафчика аптечку. Сполоснув голову, осторожно, шипя от боли, я обработала полученную в машине ранку. Если бы Сасори знал, что я весь вечер сидела в ресторане с практически незнакомым мне мужчиной, он бы наверное убил меня… Это было глупо. Нужно было хотя бы позвонить ему для начала, а потом уже! … Нет. Это бы ещё сильнее накалило ситуацию… Мне не нужны лишние неприятности и необдуманные решения мужа, особенно во время работы. Кроме того, бюджет у нас после «Медового месяца» отнюдь не сахарный… Накинув на мокрое после душа тело сорочку, я без каких-либо сил рухнула на мягкую кровать. Включенный телевизор издавал скучные голоса телеведущих, поддерживая атмосферу полудрёмы. Вытянув руку, я на ощупь отыскала на тумбочке свой мобильный. С трудом подняв голову, монотонными движениями пальцев набрала на дисплее давно выученный номер, подперев телефон к уху. Послышались длительные гудки, а потом мягкий и родной голос любимого. Улыбнувшись, я с радостью в голосе прошептала: — Алло, Сасори? .. — я была готова расплакаться в этот момент, не понимая самой причины столь сопливого настроя. Мы говорили с ним до глубокой ночи. Порой я даже не понимала, зачем задавала ему глупые вопросы, которые всегда держала при себе. Сейчас хотелось быть как можно ближе к нему, обнять его крепко-крепко, поцеловать… А ведь мне ещё так долго придётся ждать, что бы сделать это… Пожелав ему спокойной ночи, успокоившись, я блаженно закрыла глаза. Конечно же, для начала я хорошенько накричала на него, что он не звонил мне несколько дней. Ну, а куда же без этого, такой уж характер… Сасори всегда оставался непоколебимым. Холодным, как камень. Иногда, особенно при многолюдии, мне казалось, что он вообще не выражает эмоции. Но внешность обманчива, и нельзя судить человека только по его облику. Горько усмехнувшись, постепенно засыпая, я вздрогнула, вновь вспомнив о Мадаре. Его черты лица, хищность характера, лёгкое подхалимство… Он мне сразу же не понравился. Нет, я не отрицаю, что он очень привлекателен, в этом деле он, по всей видимости, не имеет проигрыша, но мне противны его подозрительные намерения. Чего он хочет добиться? Меня? На кой чёрт я ему сдалась, есть ведь девушки намного красивее и разумнее меня, и… Он действительно похож на Итачи. Такие же смолисто-чёрные волосы, глаза, но насколько я знаю, у Итачи нет родственников. Родители разбились в авиакатастрофе три года назад, а дальних, во избежание чрезмерного интереса общественности он не афишировал, даже нам. У него остался только младший брат — Саске… Но больше меня волновал не зыбкий факт схожести, а то, откуда он так хорошо знает о моём покойном брате… Нырнув с головой под одеяло, прикусив губу, я зажмурила глаза, пытаясь не думать совершенно ни о чём…

***

Звонка от Мадары пришлось ждать неделю. Я практически не выходила из дома, повсюду таская с собой мобильник. Любопытство и невозможное желание знать правду давило с каждым днём всё сильнее и сильнее. Проветриваясь от дурных мыслей на балконе, я прямолинейно смотрела на уже ставший мне родным квартал. Скука… Если бы не многочисленные разговоры с Конан, я бы уже давно сошла с ума от этого чувства. И вот тот день, который я так ждала, настал. Учиха позвонил мне на восьмой день моих тяжких размышлений и одиночества. Он назначил мне встречу в своём особняке на окраине Токио. Тот факт, что мне совершенно одной придётся ехать не пойми куда, съедал меня по кусочкам, а его бархатный голос лишь добавлял ко всему этому каплю подвоха. Поддаваясь очередному порыву нарастающего страха, я нервно покрывала волосы лаком. Ещё разок глянув в зеркало мимолётным взглядом, накинув на привычное для поездок зелёное платье лёгкую кофту, закрыв квартиру, я спустилась вниз, где меня уже ждала любезно предоставленная Учихой машина. Сев на заднее сидение, я устремила обеспокоенный взгляд в окно, не обращая внимание на нового водителя, бубнящего что-то наподобие песни. К счастью, на этот раз весёлых приключений с поцелуями с сиденьем не было, наверное, потому что я как вкопанная вжалась в кресло, боясь пошевелиться. Транспорт плавно остановился. Дверца машины звучно открылась. Всё было словно в тумане… Меня пожирало дурное предчувствие. Я была уверенна, что случится что-то плохое, но было уже поздно… Рука водителя помогла мне выбраться из автомобиля. В голову ударил свежий запах позеленевших после ночного дождя деревьев. Шурша своими высокими и раскидистыми кронами, они прекрасно сочетались с наваховым цветом четырёхэтажного дома. Он, безусловно, чаровал своей высотой. Большие, отражающие в себе блики солнца окна, просторные балконы и вырезной декор… От подобной красоты мне вскружило голову. — Ты так красива, когда удивлена. — мягкий голос над ухом прозвучал как гром среди ясного неба. Резко обернувшись, я вновь встретилась с чёрными очами брюнета, смотрящими на меня с невероятной тягой. Сжав ладони в кулаки, я нервно улыбнулась, пытаясь показаться как можно более адекватной в этой ситуации. Его губы выпрямились в обворожительной улыбке, взаимно отвечая на мой «ультиматум». — Здравствуйте, Мадара-сан. — дрожащим от лёгкого испуга голосом проронила я. Заметив моё состояние, Учиха, выпрямившись во весь рост, жестом попросил меня следовать за ним. Ну что же, сегодня он не очень-то разговорчивый, но скорее всего, это ненадолго. Шагая под стук весенней обуви по плитке внутреннего двора, я послушно направилась в апартаменты брюнета. Внутри всё было ещё прекраснее, чем снаружи… Просторный, хорошо освещаемый холл представлял из себя чёрно-красное помещение с двумя серебристыми лестницами, ведущими на другие этажи. Керамический паркет в стиле «шахмат» сочетался с натёртыми до блеска многочисленными люстрами. Любуясь реквизитами шикарного дома, придерживаясь за перила лестницы, я постепенно минировала все ступени, добравшись до самого последнего, четвёртого этажа. Открыв массивную белую дверь, Мадара вежливо позволил мне войти в комнату первой. Помещение выглядело как весьма обычный, умеренный по размерам кабинет с большим, занимающим всю переднюю стену окном. Обои и потолок, выполненные в цвете «Синяя Элис», придавали комнате свежую атмосферу спокойствия и умиротворенности. Расставленные у окна кожаные кресла и стеклянный столик со стоящим на нём бутылкой вина особенно выделялись на этом светлом фоне. — Присаживайся. Кратко­ кивнув, я скромно присела на одно из кресел. Растеряно рассматривая единственное в покоях мужчины растение — папоротник, я незаметно наблюдала за действиями брюнета, ловко открывающего бутылку с алкоголем. Разлив бардовую жидкость по фужерам, он осторожно протянул мне один из них. Неохотно взяв из его рук бокал, я незаметно опустила его себе на колени, придерживая «ножку» пальцами. Вальяжно облокотившись о мебель, Учиха залпом осушил наполненный до середины фужер. Я решила начать первой… — Вы обещали рассказать мне, — сделав небольшую паузу я, судорожно вздохнув, продолжила. — Про моего брата. — Ну, а что ты именно хочешь знать? — безразличным тонном, ворочая в пальцах бокал, протянул Учиха. — Всё, что знаете Вы. — дрожащим от нетерпения голосом, в том ему, ответила я. На несколько секунд в комнате повисла тяжелая тишина. Устремив свой выразительный взгляд чуть выше, мужчина уставился в потолок, растягивая горящее от нервов время. Вернувшись в прежнее положение, брюнет насмешливо-грустным тонном, будто смеясь сам над собой, издал тихий, непонятный для меня смешок. Недоверчиво выгнув бровь, я пристально всмотрелась в его лицо, пытаясь найти хоть каплю разъяснений на мои сомнения. Отпрянув от кресла, он плавными шагами приблизился ко мне, завораживая своей пугающей ухмылкой. С каждым шагом я всё больше прижималась к спинке мебели. В душе загорелось яростное чувство страха… Подойдя ко мне впритык, он, дабы сровнять моё лицо со своим, нагнулся. В чёрных глазах проблеском мелькнул огонь победы. Я не понимала, что он делает… — А тебя не так уж и трудно поймать на крючок, ангелочек. Внутри всё похолодело, разлетаясь леденящей волной по спине. Ты что.. Шутишь? .. Губы судорожно попытались издать хоть какой-либо звук возражения, но вместо этого намертво замерли. Рывок, и я за плечи прижата к спинке кресла. Грубое касание его губ к моим. Сладкий вкус вина во рту, от которого пробирает от мозга до костей. Вздрагивая, я пытаюсь вырваться из железной хватки, отталкивая брюнета от себя… — Отпусти! Что ты делаешь?! Мой крик эхом разносится по комнате, забиваясь в каждый угол злосчастного помещения. — Отпущу без переломов, если будешь хорошей девочкой… Вновь грубый поцелуй. Пытаясь закричать, я лишь впускаю его язык в свой рот. Больно… Руки грубо проникают под короткий подол ситцевого платья. Тело полностью охватила изверженная паника. Собрав все силы в кулак, высвободившись из рук Мадары, я решительно ударила его. Увидев грозные глаза и осознав, что это было моей ошибкой, я испуганно рванула к двери, но всё тщетно… Рывок за волосы, и я с криком оседаю на ледяной пол, угодив в давящую хватку мужчины. От боли сводит всю область черепа, и я уже ощущаю, как слёзы наполняют глаза… Чувствуя, что скоро меня охватит острая истерика, сжав губы, я попытаюсь хоть как-то успокоиться. Повернув меня к себе лицом, Учиха залепляет мне смачную пощёчину, от которой так больно раздирает губу. Я стону от невозможной боли… Вкус металла во рту тянет за собой сбитый вздох безысходности. Я теряюсь, когда ладонь брюнета яростно сжимает горло, не давая возможности сделать глоток воздуха. Другая лезет под одежду, смакуя грудь, полностью захватывая меня в пучину ужаса и безумия. Хочу закричать, но обезумевший взгляд говорит о бестолковости всего… Почувствовав, что я медленно начинаю терять сознание, Мадара грубо швыряет меня к стене, как какую-то тряпичную куклу. Ощущение жара и боли в спине достигает своего пика. Я обессиленно сползаю на пол, хватая воздух ртом, как умирающая на суше рыба… Видимость резко снижается… И вот он медленно подходит ко мне, притягивая за подбородок. Опять эти отвратительные глаза смотрят на меня, а я вижу лишь его расплывчатую гримасу смешанных чувств… Пламенное дыхание обжигает щёки… Противно… — Может всё же по-хорошему? Он с ухмылкой тянется к моему лицу. Сжимаю окровавленные губы, зажмуривая окосевшие от побоев глаза. Злорадный смех над ухом разбивает всякую надежду… От судороги нещадно сводит всё тело. Угрожающие и одновременно насмешливые фразы доходят до меня лишь обрывками. Только одно я разбираю полностью: — Мы же не хотим, чтобы твой дорогой муж закончил так же, как и Дейдара, верно? Озноб встряхивает, а я задыхаюсь в рыдании, не веря в возможность этого кошмара... — Ч-что? ..