Пожиратели жизни 2

Разыскивается бета (желающие приглашаются в ЛС, требуется вычитка — правка грамматики и пунктуации). Приветствуется публичная бета. В связи с отсутствием редактуры, вы читаете работу на свой страх и риск.

***

Эмек проснулся первым и повернулся к Лейти. Губы сами собой растянулись в улыбке: его мальчик снова с ним, живой и здоровый, лежит рядом. Предвечный потянулся, поцеловал Лейти в щеку, обнял, ладони заскользили по спине. Мальчишка, не проснувшись толком, только открыв глаза, испуганно замер, даже дыхание задержал, не понимая, что происходит, но зная: любое действие, любое слово только спровоцирует новое избиение или чего похуже. Эмек провел языком по губам, раздвинул их и уперся в зубы. Да и спина мальчишки стала как деревянная. — Ты чего? — предвечный отстранился и ужаснулся. Глаза Лейти ничего не выражали, совсем пустой взгляд. Мальчишка слышал слова, но смысл отказывался доходить до сознания, и он, привычно застыл, пытаясь сообразить, что происходит, чего от него хотят, и как выйти из ситуации с меньшими для себя потерями. — Лейти, это я. Иди ко мне, мы дома, в кровати, — предвечный поцеловал мальчишку в лоб, ненавязчиво обнял, — хороший мой, красивый, любимый. Перед взглядом Лейти появились привычные глаза предвечного, и он зацепился за них, постепенно осознавая реальность, понимая, чьи руки его обнимают, где он и что именно происходит. Вцепившись руками в плечи до боли, до синяков, шумно вдохнул, прижимаясь к Эмеку, выбираясь из своего кошмара. Постепенно дыхание выровнялось, взгляд Лейти стал осмысленным, и чуть нажав ладонью на затылок Эмека, мальчишка потянулся за поцелуем. Предвечный уступил, отдал контроль Лейти, позволяя тому вести, лишь тихо ласкал в ответ, постепенно укладывая на себя мальчишку. Лейти мягко целовал губы, изредка углубляя поцелуй, исследуя ладонями плечи Эмека. Затем, оторвавшись от губ, заглянув в глаза, тихо произнес, открыто улыбаясь: — У тебя глаза ярче стали! Лейти потерся носом о подбородок Эмека и, взяв его руку, положил к себе на спину, потерся всем телом о предвечного. — Это потому, что ты вернулся, — погладил Лейти Эмек. — Моя жизнь. Улыбнувшись, мимолетно поцеловав предвечного в губы, Лейти с надеждой спросил: — Тебе ведь не нужно ближайшие дни на работу? Я боюсь оставаться без тебя... — Я возьму отгулы, ты только страху не уступай. Эмек перевернулся на бок вместе с Лейти и принялся выцеловывать шею мальчишки, спускаться к ключицам, поглаживать бедра сквозь тонкий шелк штанов. Зарывшись пальцами в волосы предвечному, судорожно вдохнув, Лейти выгнулся, старательно подставляясь под мягкие губы. — Я постараюсь, — тихо ответил мальчишка. К приятному ощущению близости Эмека прибавилось возбуждение, и Лейти поерзал, пытаясь отстраниться, скрыть от предвечного свое состояние. Эмек спустился ниже, накрыл губами сосок, лизнул вершинку и втянул его в рот. Слегка прикусил кожу рядом с ним и перешел на второй, одна из ладоней сползла на ягодицу, сжала округлую половинку. Лейти испуганно замер, зажмурившись, память услужливо вытащила момент, в котором точно так же к нему прикасались другие руки, а перед глазами... — Не надо, не надо, пожалуйста, — судорожно, не надеясь на то, что услышат, просил мальчишка, громко всхлипнув. Эмек сжал лицо Лейти ладонями, коснулся его лба своим. — Посмотри на меня. Лейти, поговори со мной, расскажи, — решившись, попросил предвечный. Возможно, выговорившись, мальчишка почувствует себя лучше. — Не могу, не хочу, не надо, — отрицательно замотал головой Лейти, отстраняясь, пытаясь выбраться из сильных, надежных рук, — Не хочу, не хочу говорить, не хочу вспоминать, оно само выходит, стоит закрыть глаза, стоит хоть на мгновение забыть, что я тут, с тобой. Лейти смолк, затравленно, жалобно смотря в глаза предвечного, надеясь, что он поймет, прекратит эту пытку расспросами. — Значит, я вытравлю эти воспоминания, сотру их в порошок и создам новые, — Эмек упрямо отказывался сдаваться, он больше не собирался терять своего мальчика, свою половинку. — В них будет только свет и тепло, любовь и нежность, обожание и страсть. Мой Лейти, мой хороший. Предвечный погладил мальчишку по голове, привычным движением взлохматил волосы. Лейти немного расслабился, улыбнулся, поцеловал предвечного, не закрывая глаз, наслаждаясь процессом и медленно сменяющимся запахом Эмека. — Сейчас моя рука снова ляжет ниже спины, — начал говорить Эмек. Ладонь огладила бок, поясницу, вернулась на ягодицу. — Я буду говорить, не уступлю тебя никому, тем более кошмарам. Эмек потянулся к губам Лейти, на короткий миг прижался к ним. Сказал: — Теперь шея. И поцелуи-укусы прошлись от кадыка к ключице, вверх, к мочке уха. — Прикусить, — горячий шепот и зубы бережно тронули мочку. — Моя нога между твоих. И колено плавно раздвинуло бедра, Эмек надавил на пах. — Лейти, люблю тебя, родной мой. Мальчишка судорожно вздохнул, чувствуя, как возбуждение медленно возвращается, провел руками по гладкой спине, чуть царапая кожу, шире развел ноги, прогибаясь в спине, едва слышно простонал. — Хорошо, вот так, Лейти. Ни о чем не волнуйся, ничего не стесняйся, я тебя тоже хочу. Хочу ощутить твой вкус... Эмек быстрыми поцелуями прошелся по груди, погладил живот, скользнул языком в пупок и медленно потянул штаны Лейти вниз. Судорожно вздохнув, не понимая, что делать ему, Лейти погладил предвечного по плечам, не догадываясь, что задумал предвечный, и тихо прошептал: — Я тебя тоже люблю, Эмек, если не хочешь, не надо... Предвечный поднял голову, и Лейти захватило, затянуло хороводом невероятно ярких звезд. — Хочу, хочу тебя, мое сердечко. Эмек спустил штаны до колен и улыбнулся, вжался лицом в пах мальчишки, осторожно взял член в ладонь и потерся о возбужденную плоть щекой. Язык тронул набухшую венку, скользнул к уздечке, обвел головку и только тогда, Эмек втянул в рот член. Губы плотно сжались и предвечный задвигался в плавном быстром ритме. Лейти застонал, вцепился пальцами в плечи, стараясь сдерживаться, не толкаться навстречу жаркому, влажному рту. Только тихо постанывал, лаская ладонью кожу, гладя по волосам. Лейти принимал его, не отталкивал, и Эмек сосредоточился на том, чтобы мальчишке стало еще лучше. Он не прекращал двигаться, вбирал член до основания, ласкал яички, ладони проходились по внутренней стороне бедра. Лейти не выдержал, пару раз резко толкнулся, выгнулся и, вскрикнув, кончил. Едва отдышавшись, мальчишка взглянул на предвечного, ожидая увидеть тоже безжизненное выражения лица, что видел у Маюри. Эмек проглотил семя Лейти и демонстративно облизнулся, вернул штаны на место и обнял мальчишку. — Вкусный мой, — улыбнулся предвечный. — Как ты? Лейти улыбнулся в ответ, облегченно заверил, краснея до кончиков ушей: — Я — хорошо. Эмек не выглядел недовольным или униженным, он сам, без просьб, сделал это, и все, что раньше видел мальчишка, казалось просто жестокой пародией. Парень покраснел еще больше, когда осознал — его предвечный возбужден. Вглядываясь в умопомрачительные глаза Эмека, облизнув внезапно пересохшие губы, Лейти скользнул ладонью к паху мужчины. Эмек перехватил ладонь на подходе, несильно сжал пальцы. — Ты хочешь продолжить? Ты готов? — К чему? Эмек встретился взглядом с настороженными зелеными глазами. — Ты хочешь заняться со мной любовью? — прямо спросил предвечный. Перед глазами Лейти встало перекошенное от боли лицо Маюри и мальчик отчаянно замотал головой: — Я боюсь, Эмек, прости... — Забудь то плохое, что ты видел, — серьезно сказал Эмек. — У всего есть больше одной грани, Лейти. Не лишай себя хорошего, если столкнулся с ужасом. Ты же понимаешь: я не причиню тебе вреда. Торопиться мы не станем, я обещал: времени у тебя сколько нужно. Предвечный вновь заключил мальчишку в объятия и подтянул сползшее одеяло, накрыл их. Лейти несмело улыбнулся, поудобнее устраиваясь в объятьях предвечного. — Я понимаю, Эмек, но боюсь, действительно боюсь. Маюри тоже говорит, что это бывает по-разному, — мальчик оскалился. — Но то, что я видел... Так я не хочу, прости. — Сводить тебя в публичный дом или показать порно? — улыбнулся Эмек, переводя все в шутку. — Там все радостные. — Что такое порно? — уцепился за незнакомое слово Лейти, с любопытством смотря на предвечного. — Изобретение одного мира. Запись на информационный носитель изображения занимающихся сексом людей. Могу достать для тебя, ознакомишься с учебным пособием, так сказать. Эмек поерзал, собственное возбуждение ощущалось уже не так явно, но все равно еще не прошло. Лейти покраснел, отрицательно помотав головой, прижался к Эмеку и, сгорая от смущения, предложил: — Ты ведь не кончил, если хочешь, я могу помочь тебе... рукой. Ну или попробовать повторить то, что делал ты... только я не умею... Предвечный ненадолго задумался. Лучше бы конечно ртом, но оказаться покусанным не хотелось, и Эмек кивнул: — Рукой. Только если ты сам хочешь. Предвечный придвинулся вплотную к мальчишке, стал мягко целовать шею. Погладив предвечного по плечам, груди, животу и, чуть отстранившись, Лейти сам принялся за ласку. Ладонь мальчишки обхватила член Эмека и легким движением растерла смазку по стволу, медленно, словно пробуя, он начал подрачивать. Поцелуи спустились ниже, к ключицам, потом к груди, чуть прикусив сосок, парень оторвался на мгновение, с беспокойством посмотрел в лицо Эмека. Предвечный выглядел довольным — полуприкрытые глаза светились от мерцающих в них звезд. А выражение лица такое, словно предвечный вот-вот получит подарок своей мечты. Успокоившись, Лейти вернулся к прерванному занятию — к изучению тела Эмека. Движения ладони стали увереннее, резче, стараясь, чтобы предвечный получил как можно больше удовольствия, мальчишка спустился ниже, целуя уже живот пожирателя. Эмек тихо застонал и полностью расслабился, отдаваясь во власть ощущений, сосредотачиваясь на даримой его мальчиком ласке. А Лейти старался. Его движения почти вторили движениям самого Эмека, и мальчишка явно не испытывал страха или неприязни, что радовало еще больше. Спустившись ниже, замерев перед членом, Лейти невольно облизнулся. Ему нравилось видеть своего предвечного таким возбужденным, это зрелище не пугало, скорее наоборот. Чуть нагнувшись, Лейти лизнул головку и, решившись, добавил к движениям руки прикосновения губ, языка. Предвечный согнул ногу в колене и отвел ее в сторону, пальцы зарылись Лейти в волосы. — Лейти... ты... Ха-а-а, — застонал Эмек, запрокидывая голову. — Любимый мой. После этого мальчишка решился и, спрятав зубы под губами, осторожно обхватил головку члена ртом, проведя по ней языком. Эмек чуть двинул бедрами, подсказывая темп, и снова затих. Лейти честно пытался двигаться так, как хотел предвечный, только иногда сбивался. Не пытаясь захватить член полностью, тем не менее, мальчишка сам не заметил, как впустил его глубже. Тихие стоны Эмека возбуждали, служили более чем достаточной наградой за старания. Чувствовать, что даришь наслаждение оказалось на удивление приятно. Удовольствие рассыпалось небесными искрами по стоялой воде, растекалось белоснежным светом под веками и наполняло собой каждую клетку. И когда по телу пронеслась волна дрожи, Эмек резко отстранил от себя Лейти и выплеснулся ему на живот. Мальчишка, не представляя, что теперь делать, заглянул в лицо предвечного и замер с растерянно-удивленным выражением лица, словно не ожидал ничего подобного. — Эмек... Предвечный тяжело отдышался и потянул вверх на себя Лейти, обнял мальчишку и нежно невесомо поцеловал. — Спасибо, сердечко, — шепнул в губы Эмек. — Не за что, — вежливо отозвался Лейти и, мучительно покраснев, спросил: — Эмек, а почему ты меня отстранил в конце? Я должен был сделать так же? — Не хотел, чтобы ты подавился семенем, — честно признался Эмек и погладил мальчишку по голове. — Надо тебя оттереть, пока не присохло. Лейти открыл рот, собираясь что-то спросить, но только кивнул и отправился в душ. ***** Маюри проснулся оттого, что кто-то вылизывал ему спину. Хотя кто, как раз очевидно, утробное урчание ни с чем не спутаешь. Оли облизнулся, почувствовал, что дыхание человека изменилось, и погладил парня хвостами по голой спине. — Доброе утро, Ри. — Доброе... Что ты делаешь в моей комнате? — напряженно спросил бывший наложник и резко обернулся. — Сплю, — кот сместился в бок, но хвосты остались рядом с Маюри. — Я не захотел уходить, когда ты уснул, перенес тебя в кровать и остался рядом. Ты должен чувствовать себя лучше, легче. Но я облизывал только спину, честно. Оли устроил голову на подушке. — Понятно, — ошарашенно произнес Маюри, потянулся и с изумлением констатировал, — действительно не болит... Посмотрев Оли прямо в глаза и понимая, как странно будет звучать его просьба, парень все же повернулся, выставляя напоказ абсолютно синий от гематом бок и тихо попросил: — Поможешь? — Малыш... — Оли на миг ткнулся носом в плечо, — я приметил, но ты так прятался... Кот осторожно начал вылизывать, прижав уши и закрыв глаза. Оли тихо проклинал мучителя, но Эмек с ним уже покончил. А жаль, кот поквитался бы по-своему. Маюри зажмурился, ожидая боли, но огромный кот прикасался настолько легко, бережно, что парень расслабился, позволяя языку двигаться по коже. Только в благодарность погладил Оли по боку, с каким-то странным удовольствием чувствуя под ладонью, как напрягаются мышцы под шкурой. — Спасибо... Методичное вылизывание успокаивало, и Оли, до этого боявшийся напугать свечением глаз из-за своего желания убивать, открыл их и переключился на шею и лицо человека. Тихонько замурлыкал и погладил хвостом по светлым волосам. — Маюри, маленький, есть еще что? Не бойся, говори, я позабочусь об остальном, — треугольники ушей развернулись к парню. Маюри напрягся, гематомы в полном беспорядке были разбросаны по всему телу, вот только... Подставляться под облизывание огромного кота казалось чем-то не совсем правильным, слишком интимным. — Спасибо, Оли, но не стоит, само пройдет, — поспешил заверить проводника Маюри. — Перестань, — отрезал Оли и засучил лапами, цепляя когтями простыню, — зачем мучиться, когда у тебя есть я. Показывай. Морда кота приняла сосредоточенное выражение, и Маюри невольно улыбнулся, но в простыню вцепиться не забыл, не давая стянуть ее ниже пояса. Глубоко вздохнув, вытащил ноги и потом, чуть ошарашенно, уточнил: — Ты меня еще и раздел вчера? Как? Я чисто физически не представляю, по идее, ты должен мне всю кожу когтями исполосовать.... — Я хвостами, — хмыкнул Оли. — В них нет хрящевых отростков, только мышечная ткань, поэтому они гибкие, как веревки. А когтем удобно подцеплять. И не заговаривай мне зубы, показывай. Оли ткнулся носом в живот Маюри, шаловливо пощекотал его усами и лизнул пупок. Парень от неожиданности сел в постели, не забыв удержать простыню, и, сдавшись, провел пальцами по синякам, расположившимся на щиколотках, словно широкие браслеты, по старым и не очень следам чужих пальцев на бедрах и лег обратно, прикрыв глаза. Жаловаться на то, что напоминало о прежней жизни, Маюри не собирался, и, чтобы скрыть неловкость, бывший наложник заговорил: — Я думал, что мне не нравится, когда мое имя сокращают. Никогда не понравится. Но «Ри» — звучит мило. — Ты сам милый, — дунул на макушку парня Оли, волосы взметнулись пушистым облаком, — Ри, малыш... Кот тщательно вылизал ступни ног, вызывая мурашки, и, легонько щекоча кожу, стал подниматься выше, к бедрам. Красно-розовый язык успокаивал, ласкал и согревал одновременно. Даже неприятного ощущения от влаги не было, словно Оли таким затейливым способом делал простой массаж. Да и кот деликатно прикрывал облизанные участки. Маюри сам не заметил, как расслабился. Приятно, спокойно, а стоило зарыться пальцами в шерсть Оли и начать поглаживать, как здоровенный кот отозвался урчанием. Только когда огромная морда подобралась к паху, парень напрягся, уперся ладонью в кошачий лоб. — Дальше не нужно! Кот обиженно вздохнул, попытка провалилась, Маюри оказался куда более бдительным, чем думал Оли. — Хорошо. Ты сказал, я остановился, — со значением закончил Оли. — Потерпи еще два дня, и мы пойдем с тобой к предвечным. Кот помахал лапами, и Маюри оказался весь завернут складками одеяла, только голова торчит. Оли потерся носом о щеку. — Оли, ты ведь понимаешь, что я не собираюсь провести весь день в постели? — настороженно спросил Маюри. — Не скажешь, куда дел одежду? — Скажу. Сам хотел предложить посмотреть дом, только тогда тебя придется реже касаться, — расстроенно вздохнул Оли. — Слуги принесли одежду, которую я на свой вкус выбрал. Потом купишь, какую захочешь. Хвосты погладили по бокам. — Почему меня придется реже касаться? — удивился парень, выбираясь из кокона-одеяла и садясь на постели. Оли подхватил с пола и протянул парню стопку одежды, слез с кровати и сел к Маюри спиной, чтобы не смущать его. — Ты очень юркий, — донесся раздосадованный и печальный голос кота. — Больше возможности маневра, и через одежду не оближешь. Маюри невольно улыбнулся и принялся быстро одеваться. Открытое, откровенное сожаление Оли льстило, как и то, что кот учитывает его интересы. Все это несомненно подкупало. — Я готов, — отозвался парень буквально через минуту, стоило коту встать, как человеческая рука, словно утешая, зарылась в мех, поглаживая, перебирая живой шелк. Оли отозвался тихим довольным урчанием. Кот не знал о вкусах Маюри, да и в человеческой моде не разбирался. Эмек предпочитал одеваться подчеркнуто просто, но в тоже время с иголочки. Всегда самые дорогие ткани и признаваемый на тот момент крой. Кофи влезал в то, на что рука первой натыкалась в шкафу, и Оли предпочел взять Рейнера за образец. Пожарный носил удобную и носкую одежду, не обращал внимание на моду, но все сочеталось. Так что Оли выбрал классические джинсы, — их ткани было очень приятно касаться лапами, — зауженные к бедрам, но не облегающие по ногам, и футболку с легким жилетом. Песочная гамма очень шла Маюри, и кот не замедлил сказать об этом. — Ты очень красивый. Тебе удобно? — Да... Хотя я не могу понять, что за ткань, — провел ладонью по бедру Маюри и улыбнулся. Кот смотрел внимательно, но был спокоен, и парень невольно поймал себя на том, что его не пугает Оли. Ладонь вновь зарылась в кошачью шерсть, и Маюри не отказал себе в удовольствии: осторожно потрогал большое мягкое и теплое треугольное ухо. Кот моргнул и лизнул ладошку парня. — Джинсовая, у нас полно всего из других миров. Одежда, что на тебе или ванная, которую ты видел, уже стали привычными. А так множество безделушек: книг, магических вещей, — а некоторые даже праздники начинают справлять. Если Эмек будет в этом году наряжать еловое дерево едой, шариками и гирляндами, то я тебе покажу. Там еще кладут под ветки цветные коробки с подарками. Я этого не понимаю. Зачем такие сложности? Их не отличишь друг от друга, если бы не бирки с надписями для кого какая. Хвосты пригладили растрепанные спросонья волосы, а один из них пощекотал щеку пушистым кончиком.