Пожиратели жизни 2

Разыскивается бета (желающие приглашаются в ЛС, требуется вычитка — правка грамматики и пунктуации). Приветствуется публичная бета. В связи с отсутствием редактуры, вы читаете работу на свой страх и риск.

***

***** Лейти нежился в объятиях Эмека. Предвечный свое слово держал и никуда не пошел, наоборот, устроил прогулку и вытащил в сад у дома мальчишку. Так что позавтракали они на природе, а потом уставшего и переживающего за друга Лейти сморило. Но стребовать встречу с Маюри он успел, пока дрема не прибрала его себе. Эмек сразу же мысленно передал их координаты Оли с предложением встречи, но кот отрезал, что будить Маюри не намерен, когда тот встанет, тогда они и придут. Эмек лишь добродушно покачал головой на вольность еще формально своего подчиненного, ведь Оли так и не потребовал отпустить и явно не спешил с этим, хотя тело его больше не превращалось в шар, и он выглядел котом не только в доме и строго отмеренном периметре в небе над ним. Оли явно с охотой и большой надеждой ухаживал за Маюри, осталось только надеяться, что заинтересованный кот не слишком докучает пареньку. Но Эмек так же рассчитывал на Оли, будет здорово, если бывший проводник сможет отвлечь от тяжелых мыслей светленького паренька. Учитывая, что на Лейти повлияло заключение за дни их разлуки, то пять лет побоев и нескончаемого насилия необратимо изменили Маюри. Из-за дерева вышел довольный и гордый кот, о чем-то тихо беседующий со светленьким, прервав размышления Эмека. Предвечный погладил по голове спящего Лейти и поцеловал мальчишку в макушку. Тот заворочался и протяжно зевнул, взгляд зеленых глаз упал на друга, и Лейти широко улыбнулся и махнул ему и коту рукой. Маюри что-то отрывисто бросил Оли и ускорил шаг. Лейти приподнялся, сел, опершись спиной о предвечного. Долгий, обеспокоенный обмен взглядами, словно ни один, ни второй не были до конца уверены, что найдут друг друга целыми и невредимыми. — Ты как, Маюри? — вместо приветствия спросил Лейти, подозрительно уставившись на Оли. — Нормально, — отмахнулся бывший наложник и сел рядом на траву, так, чтобы между ним и предвечным оставался Лейти. Оба стихли, привычно не разговаривая друг с другом при чужих. Оли собственнически ткнулся мордой в спину Маюри и потерся о него, только после этого попросил: — Эмек, можно поговорить с тобой? Предвечный понятливо кивнул и чмокнул Лейти в макушку, извинившись, потопал за котом к пруду, оставляя друзей наедине, и те тут же воспользовались моментом. — Привет, — радостно поздоровался Лейти и тут же перешел в наступление. — Маюри, Оли тебя не достает? Если что-то не так... Ты скажи, я попрошу Эмека, возможно, проводника можно отправить куда-нибудь... — Привет, — бывший наложник чуть замялся, отрицательно мотнул головой. — Не надо, с Оли... Рядом с ним я чувствую себя живым, как и рядом с тобой, но сильно сомневаюсь, что твой возлюбленный уступит мне хотя бы половину твоего дня. Так что... — Маюри, прости что не предупредил сразу, но у меня создалось впечатление, что Оли... — Собирается за мной ухаживать? — прервал покрасневшего парня наложник и улыбнулся. — Ухаживать и насиловать — весьма разные вещи, Лейти, пойми. Не думаю, что Оли способен переступить подобную границу. Хотя я не понимаю, что вообще он во мне нашел, да и почему так резко, но... Мне приятно, Лейти, тебе возможно это будет сложно понять, но я просто не думал, что хоть кто-то когда-нибудь еще будет ко мне относиться так. Разговор стих, каждый задумался о своем, поглядывая в сторону другой пары «заговорщиков». Оли довольно фыркнул и принялся от переизбытка чувств точить когти о ствол дерева. Эмек на него недовольно покосился. — Чего, завидуешь, что мой слух лучше твоего, предвечный? — хвосты похлопали по земле. — Вредный ты все-таки... Но судя по твоей довольной морде, подход к светленькому ты нашел. И как? — Иногда он пугается, — помрачнел Оли. — Но облизать себя дал. Его тело... Я бы хотел убить того урода еще раз. — Я бы тоже. Лейти вздрагивает при резких звуках, иногда смотрит сквозь меня и всю ночь метался по кровати, затих только под утро, — Эмек потер переносицу. — Я связался с одной из наших женщин, она примет Маюри через день, вечером. Выйдешь с парнем через заднюю северную калитку парка и попадешь к заднему крыльцу ее дома, проход я уже настроил. И, Оли, я правильно понял, что ты собираешься остаться в доме? Я буду рад, ты скорее промолчишь, чем расскажешь что-то, даже если так надо, но ты никогда не предашь. Мне этого хватит. — Насовсем не останусь, — Оли отрицательно качнул головой. — Я там, где Маюри. — Я никогда не понимал этой твоей кошачьей черты. Я говорил Лейти, что если вашему брату кто-то понравился, то он не задумывается о целесообразности или как это будет выглядеть со стороны, а сразу идет в наступление, разбираясь по ходу. Но у людей не так. Пусть чаще и глупо, но они идут маленькими шагами и в окружную к тем, кто им нравится. — Ну и глупо, — сказал Оли. — Пустая трата времени, которое можно провести вместе. Маюри меня не отталкивает, уже хорошо, но вот с остальным... Эмек, я хочу попросить кое о чем. Мое тело... Я — кот и очень крупный. Предвечный нахмурился: — Но это твой истинный облик, естественный для твоего мира и вида. — Ты выбрал Лейти, а Лейти согласился. Как проводник я имею право вернуть свое тело, но если дословно из договора, то — «получить тело». — Теоретически да, ты можешь выбрать себе облик. Но прецедентов не было, всем привычней их собственный. — Потому я и говорю о просьбе, — кивнул Оли. — Было две сути: шар и кот. Сейчас только кот. Я прошу сохранить двойственность, но вместо шара — человеческую ипостась. Это возможно, если останусь привязанным к твоему дому и обязанным выполнять поручения по твоему приказу. — Я понял, о чем ты. И хотя ты был изначально против Лейти еще тогда, больше десяти лет назад, у меня нет к тебе нареканий. Тело получишь, и волю я твою сохраню свободной, но за своим домом этого мира закреплю, иначе нельзя. Устроит? Твоя свобода будет при тебе. — Более чем, — Оли протянут Эмеку один из хвостов. — Я благодарен. Предвечный пожал хвост и задумчиво произнес: — Вот уж не думал, что тебе настолько нравится Маюри. Я знаю, насколько сильна в котах гордость, ваш облик для вас совершенен, и твое желание изменить его ради паренька... Быть хоть и не долго, но без крыльев... Ты удивил меня. Оли лишь подмигнул в ответ и, развернув морду в сторону Маюри, стал любоваться маленьким человеком с непростой судьбой. Тем временем, абсолютно забыв о том, что чуть дальше расположились кот с предвечным, Маюри, расслабившись, лег спиной на траву и, устроив голову на коленях Лейти, тихо спросил: — А ты сам как? Как у тебя дела с Эмеком? — Нормально, — отделался одной фразой мальчишка. Бывший наложник фыркнул и вопросительно посмотрел в лицо мальчишке. Лейти покраснел и шепотом затараторил: — Все хорошо, если только не брать в расчет что он... — Тебя хочет? А ты боишься? — догадливо уточнил Маюри и покачал головой, словно осуждая. — Какой же ты еще ребенок. Лейти, если бы Эмек мог причинить тебе боль, то у вас уже все давно бы случилось. И то, что ты был несовершеннолетним, или то, что ты боишься — не имело значения... ***** Маюри ворочался в собственной постели. Он давно расстался с Лейти и остальными, кот куда-то ушел, пожелав спокойной ночи, а уснуть не получалось. Парень улыбнулся. Все-таки день выдался спокойный и мирный, даже ленивый. Ни единого грубого слова, рядом друг со своим необычным возлюбленным, оказавшимся совсем не страшным, и назойливый, но внимательный и обходительный кот. Да и взглянув на Оли с другой стороны, напомнив себе о том, что у кота свой менталитет, и его поведение отличается от общепринятого, Маюри немного успокоился. Он перестал считать кота наглым и старался смотреть в суть его поступков. Бывший наложник нервно поежился, еще сутки и будет операция... Болезненная по рассказу Эмека, но Маюри очень хотелось перестать ощущать себя неполноценным, стыдиться вида своего тела. Парень вздохнул и повернулся на другой бок, обнял подушку и попытался уснуть. Но как бы не так, сон не шел совсем, еще и за дверью мерещились какие-то звуки, словно кто-то крался. Маюри прислушался, скрежетание повторилось, а затем отворилась дверь. Отфыркиваясь и тихо ворча, в спальню вошел кот. Он положил на пол мешок, который держал в зубах и, подбежав к Маюри, пристроил передние лапы на покрывале, довольно заявляя: — О, так ты не спишь. Отлично. А это тебе, — один из хвостов положил под нос букет из цветов, трав и листьев. Довольно кривое и пестрое нечто багряно-желто-зеленой гаммы. Кот гордо заявил: — Я сам собирал. Оли затих, ожидая реакции, если он правильно понял, то разные симпатичные мелочи и подарки приняты в ухаживаниях между людьми. Да и у котов есть нечто подобное, но Оли решил, что забитого горного козла в кровати Маюри не оценит, а добыть ему и принести мелкого кролика несолидно. — Заметно, — констатировал Маюри и вдруг улыбнулся, мягко и обрадованно сказав: — Спасибо, мне очень приятно. Подавшись вперед, парень, не раздумывая, пока смелость никуда не делась, поцеловал в благодарность Оли во влажный прохладный нос. Тут же отпрянув, Маюри застыл, выжидающе и настороженно уставившись на кота. — Пожалуйста, — Оли встопорщил усы и лизнул руку парня. — Малыш, если не надумал спать, то нам самое время выдвигаться. Пойдешь со мной на свидание? Маюри кивнул, невольно успокаиваясь. Оли не выглядел рассерженным или... — Не волнуйся, — один из хвостов привычно погладил парня по голове. — Мы просто выберемся на природу в один из миров. Там немного холодно, но я не дам тебе замерзнуть. Вернемся через сутки. А пока мне нужно, чтобы ты вытер меня полотенцем, а то я весь промок, пока собирал букет, и одел на меня ошейник. Хвост протянул полотенце, второй положил широченный темно-синий ошейник перед Маюри, и кот отвернулся, чтобы парень смог спокойно одеться. Быстро натянув вещи, парень подхватил полотенце и нерешительно посмотрел на ошейник, чуть придушенно спросил: — Оли... А тебе обязательно нужно быть в ошейнике? Просто... Мне бы не хотелось его на тебя одевать. — Мне он тоже не нравится, но за шерсть ты не удержишься, а лучший способ передвижения по горной местности для тебя — это на мне, — кот подставил грудь под руки Маюри. Вообще-то он и сам мог встряхнуться и вылизать себя, но Оли хотелось, чтобы Маюри касался его чаще. Кот ткнулся в живот парню, одобрительно урча. — Я потерплю, не так уж и страшно, я же знаю, что его надел ты. Тогда это почти как украшение. Хвосты подобрались к Маюри и погладили его по бедрам. Чуть помедлив, Маюри принялся старательно вытирать влажную шерсть, постепенно вливаясь в процесс, и к тому моменту, как закончив с передними лапами, он переключился на грудь, движения стали энергичнее, свободнее. И бывший наложник с любопытством спросил: — Оли, а можно к твоим крыльям прикоснуться? А со мной ты бы взлететь мог? — Касайся конечно, — кот развел крылья, почти достав ими до потолка. Темно-синие до черноты перья встопорщились, и Оли принял грозно-внушительный вид. — Думаю, я смог бы парить при должной силе встречных потоков ветра и довольно далеко прыгать с тобой на спине. На длительный перелет меня конечно не хватит. У нас крылья больше в помощь, чем основной способ передвигаться. Тебе они нравятся? — Жилище становится домом, только если в нем есть кот, — улыбнулся Маюри, осторожно перебирая пальцами перья. — Нравятся и очень... А ты меня покатаешь? По воздуху, в смысле... — Угу, — Оли потерся носом о щеку. — Ты удивительно прекрасен, малыш. Я рад, что ты не боишься на мне передвигаться. Надень, пожалуйста, рюкзак себе на плечи и садись на меня. Пока пойдем медленно, потом держись за ошейник и пригнись к самой шее. Я побегу быстро, очень быстро, но не бойся, хвостом подстрахую тебя. Если устанешь, так и скажи, мы остановимся. С сожалением застегнув на мощной шее ошейник, невольно отметив, что Оли он действительно не идет, и сгрузив на плечи рюкзак, Маюри чуть задумчиво посмотрел на широкую спину кота. Парню и раньше приходилось ездить верхом, но вот на разумном существе... Отважившись, бывший наложник все же взгромоздился на гладкую спину. Гибкий хвост оплелся вокруг талии, поддерживая, и Оли пошел медленным шагом к окну. Выбрался во двор и предупредил: — А теперь держись, малыш, сейчас побежим. Оли дождался, когда Маюри угнездится на нем и вцепится в ошейник. Противная полоса выделанной кожи неприятно натянулась, но движению не мешала, и кот быстро набрал скорость. Разогнавшись как следует, он впорхнул в увитую розами арку, а приземлился на заснеженном горном мысе. Шерсть стала гуще, а Оли — теплым, как печка. Кот взбирался, перепрыгивал с уступа на уступ, пока не оказался на одном особо высоком. Между ними и другим берегом было не меньше пятидесяти метров, и Оли, встав на самом краю, предупредил. — Сейчас прыгну, малыш. Держись и ничего не бойся, мы воспарим над расщелиной. Крылья развернулись, Оли взмахнул ими пару раз для разогрева и прыгнул. Они полетели вниз, но вот сильный поток ветра подтолкнул, и парочка резко взмыла в небо. Маюри испуганно вскрикнул, плотнее прижавшись к коту, и тут же восторженно выдохнул, смотря на вид, открывающийся низко под крыльями. Ощущение полета, словно ощущение далекой, недоступной свободы, окутывало со всех сторон. Осматривать скалы, горную реку, вдыхать прохладный воздух и прижиматься к теплой спине — разве не чудесно? — Здорово! — перекрикивая ветер, сообщил Маюри. Оли приземлился на противоположный уступ и принялся спускаться к реке, он прыгал далеко, иногда помогая себе крыльями, совершал очень сложные маневры. Покрасоваться перед парнем кот счел первостепенной задачей, впрочем, лишнего он себе не позволил, безопасность никто не отменял. Кот добрался до реки и с разбегу прыгнул на толстый лед, взрывая в небо волну снега, прокатился на попе, легко кружась. Отфыркиваясь, Оли счистил с морды снег и повернул голову к Маюри, спросил: — Как ты там, малыш? — Замечательно, — отозвался парень, отряхивая голову от снега. — И куда мы дальше? Мне спуститься? — Ладонь человека прошлась по кошачьему боку. — Спасибо, это было очень впечатляюще! Изогнувшись, кот довольно ткнулся мордой в коленку и потерся. — Мы сейчас поднимемся в сторону истока реки, к водопаду, — Оли выбрался на берег и побежал вдоль него, уверенно и быстро набирая скорость. — Чуть-чуть осталось, но ты скажи, если руки устанут держаться. Кот устремился вперед, и через минут десять Маюри услышал рокот падающей воды. Парень посмотрел на реку: лед истончился, а дальше и вскрылся в нескольких местах, мимо плыли отдельные льдины. Оли взобрался на камень, и бывший наложник увидел впереди небольшой водопад, метров тридцать в высоту. Кот замедлил бег, стал взбираться на камни, когти работали как крюки, обеспечивая лапам надежное сцепление, и кот скользнул по узкой тропе за стену воды. Здесь оказалась тайная пещера, она уходила вглубь горы, и шум постепенно стал затихать. Теперь слышалось слабое гудение, даже приятное и успокаивающее, нежели вызывающее дискомфорт. Оли свернул несколько раз и вышел к полукруглой выемке, на стенах рос фосфоресцирующий небесно-голубым мох. Кот остановился и лег на каменный пол. — Теперь можно слезть и снять с меня ошейник. Рюкзак тоже тут оставь, — Оли поерзал, хвост на талии ослабил хватку, чтобы не мешать парню двигаться. Легко встав на ноги, Маюри слегка поежился: все же, без теплой кошачьей спины на прохладном воздухе было не жарко. Да и у Оли верно какая-то своя особая магия. Она не мешала чувствовать кожей ветер, а снегу лететь в лицо, но при этом на спине кота совсем не чувствовался холод. Поспешно сняв ошейник, даже взъерошив примятую шерсть, Маюри охотно скинул рюкзак, осмотрелся и словно забыл о хвосте, который уже не просто лежал на талии, а поглаживал сквозь одежду. — Пришли? Оли... У человека же нет шансов от тебя убежать? Кот почесался задней лапой и хитро прищурился. — Конечно нет, особенно отсюда. Камни у водопада очень скользкие, вода, попадая на них, замерзает, так что там слой чистейшего льда у входа. Парень нервно сглотнул. Теперь, когда ощущение быстрого, ничем не сдерживаемого бега исчезло, реальность замкнутым мрачным пространством пещеры окружила, напоминая, что чудес не бывает. Что Маюри забыл, пусть и ненадолго, про свое место в мире. — Понятно, — абсолютно безразличным голосом отозвался бывший наложник и замер, в ожидании приказов. Оли хвостом подтянул ближе к себе Маюри и расстелил спальник. — Забирайся внутрь, а то ты какой-то бледный, замерзаешь быстро. Здесь предрассветные сумерки длятся по полдня, так что ничего интересного не предвидится. Маюри безразлично выполнил приказ, стараясь не смотреть на Оли, не провоцировать... Кот устроился рядом и прильнул к теплому боку парня, обвил его хвостами и обхватил лапой. Большое крыло накрыло как пологом, отгораживая собой темный свод пещеры. Оли привычно ткнулся в макушку человека, втянул его запах, одобрительно заметив, что Маюри стал пахнуть и им самим. Но что-то было не так: парень не сопротивлялся, не возражал, покорно позволил удерживать себя, словно безвольную игрушку. — Ри, малыш, чего ты такой странный, словно неживой какой-то?.. Маюри оторопел, слишком сильно отличалась собственническая поза Оли и тон — мягкий, обеспокоенный. Только весь опыт требовал не поддаваться, не верить. Гейбл тоже зачастую говорил мягко. — Все хорошо, — отозвался парень, не смея и шелохнуться. Слишком сильным был кот, слишком длинными — зубы и когти. Оли лежал тихо, хвосты ослабили хватку. Вот опять: они сдвинулись с мертвой точки, но стоило Маюри ощутить неуверенность, оставшись наедине с котом, как все рухнуло, вернулось к самому началу... Запах страха ни с чем не спутать. — Я не могу забрать твою боль, не могу переписать прошлое, — голос стал чарующим, глубоким, он шел изнутри. — Но могу повлиять на настоящее, создать другое будущее, светлое и теплое, если ты позволишь... Но с тем, что было, сможешь справиться только ты, не жить дальше с обреченностью в сердце. Я останусь рядом и прослежу, чтобы ужасы не захлестнули тебя целиком. Я им не отдам тебя, вообще никому не отдам. Слышишь, Ри? Если попросишь, я разведу костер и уйду спать к выходу из пещеры. — Если я попрошу, ты уйдешь? — зацепился за последнюю фразу Маюри, попытался сесть, и хвосты позволили, даже крыло приподнялось. В полумраке пещеры сложно различить выражение кошачьей морды, но что-то в голосе — обещание — и то, как легко Оли отпустил, хотя мог без труда удержать, заставило парня чуть расслабиться. — Не надо, не уходи, мне одному все равно не заснуть... Вытащив руку из спальника, Маюри несмело погладил по огромной морде, втайне надеясь, что кот отзовется. Оли лизнул ладонь и прикрыл глаза, раздалось мерное утробное мурлыкание. Парень гладил все смелее, и кот раскатисто тарахтел. Звук отражался от стен пещеры и многократно усиливался. Немного забавно, словно щекотка по всему телу, даже внутри что-то завибрировало, вторя коту. — Оли... А ты это контролируешь, или оно само? — неожиданно спросил Маюри, почесывая под подбородком. Кот вытянул шею, подставляясь под ласку: — Чаще само, когда я расслаблен и мне приятно. Я просто отпускаю себя, и мурлыканье само вырывается наружу. Могу сдерживать себя, но специально вызвать, если сильно нервничаю, не получится при любом раскладе. Хвосты вернулись на талию, теплыми кольцами опутали Маюри. — Поспи, малыш, на рассвете я тебя разбужу. — Хорошо, — спокойно отозвался Маюри и погладил по опоясывающим хвостам. — Извини, я просто... Испугался, мы здесь одни, бежать мне некуда... Чуть повозившись, парень доверчиво устроил голову на огромной лапе. — Я понимаю, малыш, и не причиню тебе вреда. Оли закутал в спальник человека и прикрыл глаза. Только время им поможет, нельзя требовать от Маюри всего и сразу.