Пожиратели жизни 2

Не бечено! ***** Эмек с улыбкой на губах наблюдал за мальчишкой. Было забавно, как Лейти начал краснеть. Сначала щеки, затем краска растеклась по скулам и спустилась на шею. Уши заалели последними. Но спустя пару минут предвечный подумал, что оставлять в таком состоянии Лейти надолго вредно для здоровья мальчишки. Над мерно светящимся кристаллом сменилось изображение: крупным планом — лицо стонущего в голос брюнета, вот его русоволосый партнер склонился к нему и коротко поцеловал, а затем ускорился, вколачиваясь в тело любовника еще интенсивнее. — Ну что, ты получил ответы на свои вопросы? — Эмек обнял со спины Лейти и поставил подбородок на плечо. Мальчик чуть расслабился, привыкая, вспоминая эту извечную привычку пожирателя. — Эмек... Я ведь не хотел смотреть это... — Лейти с минуту подумал, прежде, чем вспомнил нужное слово, — порно. Зачем ты мне его показал? В принципе, ответ мальчишка знал и сам, вот только сейчас, именно в данный момент, он был слишком смущен, чтобы отвечать на вопрос мужчины. Смесь стыда за то, что он украдкой подсматривал за чужой интимной жизнью, и совсем не уместного возбуждения. Лейти был готов болтать о чем угодно, нести любую чушь, лишь бы выиграть время, дать себе успокоиться. — Тебе ведь понравилось, когда я ласкал тебя ртом, — интимный шепот в самое ухо. — И остальное понравится, как и этим ребятам на картинке. Эмек прикусил краешек уха, ладонь легла на живот и стала медленно спускаться вниз. Лейти накрыл ладонь предвечного своей, словно размышляя, остановить или нет. Эмек прижимался так близко, мягко лаская шею, но стоило мальчишке расслабиться, прикрыть глаза, опереться о грудь предвечного, как паника привычной волной накрыла с головой. Лейти замер, не смея даже пошевелиться. — Шшш, мой ласковый нежный мальчик. Мой Лейти, — предвечный расслабил объятия, теперь лишь пальцы касались кожи человека, поглаживали круговыми движениями. Изображение над кристаллом пропало, спальня наполнилась мягким теплым светом. — Это я, и я с тобой. Никто не тронет, никто не причинит зла. Сейчас моя вторая рука переместится на грудь. Эмек нащупал бусину соска, зажал ее между пальцев и слегка потянул. Невесомый укус на шее, и язык в ямочке под ухом, поцелуй. Лейти постепенно расслаблялся, привыкая к откровенным прикосновениям. Чуть наклонив голову на бок, чтобы открыть больший простор для действий Эмеку, мальчишка отвел собственные руки назад и принялся поглаживать предвечного по бедрам. — Молодец, вот так, — отозвался Эмек. — Сейчас я тебя раздену. Пальцы начали расстегивать пуговицы, добрались до ширинки, и Эмек довольно хмыкнул: — А ты сильно возбужден. Лейти провел рукой по ширинке самого предвечного и, смущаясь, покраснев, проговорил: — Ты тоже... Эмек зарылся лицом в волосы на затылке, коротко поцеловал и потянул штаны вниз. Попросил: — Приподними бедра и ложись на бок. Лейти послушно исполнил просьбу, только чуть затравленно оглянулся через плечо и уже спокойнее наблюдал за тем, как предвечный стащил с него штаны, только руками нервно комкал простыню. — Иди сюда, не бойся, — Эмек лег рядом с Лейти, обнял мальчишку, ладони заскользили по юному телу. — Останови меня, если почувствуешь, что не можешь. Лейти мгновение посомневавшись, перевернулся, оказавшись лицом к лицу с предвечным, и тут же потянулся за поцелуем. Проворные руки мальчишки принялись раздевать Эмека, одновременно поглаживая. — Мне нравится твое тело, — прошептал в губы мальчишка. — Спасибо, — Эмек распахнул рубашку на Лейти, стал целовать грудь, помогая себя раздевать. Прикусил кожу под ключицей, спустился ниже и накрыл губами сосок. Втянул его в рот и, выпустив, подул на розовый кругляшек. Лейти выгнулся и тихо простонал, забывшись, положил ладонь на затылок предвечного и прижал его назад к коже. Резко отдернув руку, поспешно принялся извиняться: — Извини, я не хотел... Эмек коротко поцеловал мальчишку в губы: — Делай, что хочешь, направляй меня, а если не нравится — останови. Предвечный потерся носом о щеку и спокойно улыбнулся. Руки прошлись по бокам, спустились ниже и скользнули к внутренней стороне бедра. Кивнув, Лейти чуть развел ноги, позволяя рукам предвечного ласкать чувствительную кожу. Мальчик ласково провел по плечам, спуская рубашку Эмека чуть ниже, и слегка прикусил мерно светящуюся кожу, провел по ней языком, губами, словно пробуя. Ладони заскользили по спине, иногда поднимаясь к затылку, зарываясь в длинные волосы. Предвечный выгнулся, потерся телом о Лейти и хитро улыбнулся. Попросил: — Ляг на животик, хочу поцеловать тебя там. Мальчик невольно вздрогнул, затем завороженно посмотрел в яркие глаза предвечного и, чуть помедлив, выполнил просьбу, мысленно напоминая себе, что рядом его Эмек, и мужчина остановится, если его попросить. — Лейти, хорошо все, — приговаривал Эмек, гладя мальчишку по спине. Поцеловал плечи, прикусил кожу между лопаток, руки прошлись по бокам, легли на аккуратные ягодицы, чуть сжали их. — Я не обижу, не беспокойся. Эмек повел языком по позвонкам к пояснице и ниже. Лейти расслабился, пока поцелуи не спустились совсем низко. Только больно не было, слишком откровенно, слишком интимно, влажно, приятно и странно. Найдя ладонь предвечного на своем бедре, мальчишка переплел свои пальцы с пальцами мужчины и постарался расслабиться. Если Эмеку так хочется, а ему самому скорее приятно, то все правильно, так как должно быть. Только лицо прижал к простыням, чтобы Эмек не видел насколько сильно он покраснел. Предвечный развел ягодицы, язык нырнул в ложбинку, и кончик подразнил дырочку. Эмек сжал пальцы Лейти в ладони, свободной рукой погладил его по пояснице. Покраснев еще гуще, мальчик развел ноги шире, цепляясь за руки предвечного, гладя большим пальцем по внутренней стороне запястья. Эмек старательно вылизывал мальчишку, не столько готовя его, сколько уча новым непривычным ощущениям, ласке без боли и принуждения. Ладони разминали, поглаживали поясницу. Лейти тихо, сдавленно застонал, стараясь заглушить звук, слишком уж стыдным, неправильным казалось то, что он получал удовольствие от такой ласки. В какой-то момент этого стало мало, слишком приятно, но недостаточно, чтобы получить разрядку... Эмек поднялся на руках, прижался к Лейти, словно накрыл собой. — Хочешь продолжить? — хриплым от сдерживаемого возбуждения голосом спросил Эмек. От такого голоса предвечного внутри Лейти расплылась лава, и мальчик, не задумываясь, не понимая, ответил: — Да... — Я рад, — Эмек коротко поцеловал Лейти в плечо и выудил из-под покрывала явно припасенную заранее смазку. Влажные пальцы прошлись между ягодиц. — Немного холодная, сейчас согреется. Эмек сместился вбок, отвлек мальчишку поцелуем, а палец медленно погрузился в тело. Лейти замер, разорвал поцелуй и ошарашенно спросил: — Зачем? Там, в странном, возбуждающе-стыдном порно русоволосый не делал ничего подобного. — У тебя нет опыта, так будет легче, — пояснил Эмек и ввел палец глубже, вглядываясь в лицо мальчишке. Лейти прикусил губу, не из-за боли, просто возбуждение требовало начать двигаться, потереться членом хотя бы о простыни, как-то получить желаемую, необходимую разрядку. Чуть покраснев, мальчик опустил глаза, стараясь скрыть свое состояние от Эмека. Палец мягко двигался внутри, вызывая легкий дискомфорт и смущение, а затем неожиданно и вспышку еще чего-то, что сразу даже распознать не получилось. — Не стесняйся своих ощущений. Рука исчезла, Эмек поцеловал в висок и перевернул Лейти на спину. Пальцы вернулись обратно, но теперь и предвечный устроился между ног мальчишки. Лизнул истекающую смазкой головку и, обхватив ее губами, влажно и пошло причмокивая, стал посасывать ее. Потерявшись в ощущениях, Лейти расслабился окончательно, подчиняясь желаниям тела. Ладонь легла на затылок предвечного, мягко удерживая, мальчик слегка толкнулся в жаркий рот, и тут же скривился от боли. Эмек придержал мальчишку, поднял его бедра и задвигал головой быстрее. Довольный стон стал ему наградой, и предвечный, не удержавшись от соблазна, провел пальцем по шишечке внутри. Лейти выгнулся, вскрикнул в голос, удивленно распахнул глаза, теряясь в ощущениях, не понимая, откуда внутри него зажегся новый очаг удовольствия. Пальцы, до этого воспринимаемые как не очень приятная повинность, сейчас приносили чуть ли не больше удовольствия, чем влажный горячий рот. Эмек тронул простату еще раз и отстранился полностью, дал мальчишке возможность перевести дыхание. Если Лейти сейчас кончит, то уговаривать его придется по новой, а Эмек хотел наконец перешагнуть разделяющий их барьер. Возможно тогда Лейти будет спокойнее, станет меньше бояться предвечного. Эмек согнул мальчишке ноги и прижался пахом к паху, погладил ладонью сразу оба члена и направил свой между ягодиц Лейти. Головка уперлась в дырочку, чуть раздвинула, но входить Эмек не спешил. Лейти недовольно и протестующе замычал, затем, чуть успокоившись, начал понимать, в каком положении находится и что именно произойдет дальше. Настороженный, чуть испуганный взгляд исследовал возбужденное, но спокойное лицо предвечного. Кивнул и зажмурился, напрягаясь, ожидая той боли, которая искажала, уродовала лицо Маюри. Но Эмек не двинулся, его ладони легли на грудь в чувственно-неспешной ласке прошлись по коже, и вкрадчивый бархатный голос попросил: — Так не пойдет, Лейти. Успокойся, будет лучше, чем пальцами, но не сразу. Вот только, если ты зажмешься... Спокойно, давай, хороший, не бойся. Предвечный мелко вздрагивал, его собственное желание зашкаливало, но он не мог погубить этот момент, ради своего мальчика Эмек собирался терпеть сколько потребуется. Звездочки загорались и мигали в пляске хаоса. Лейти чуть расслабился, шумно вдохнул, несмело открыл глаза и тут же утонул в пляске звезд, чуть помедлив, прикоснувшись ладонью к животу предвечного, мальчик тихо сообщил: — Я постараюсь, Эмек. Предвечный улыбнулся, начал медленно подаваться бедрами, проникая внутрь, но тут же выскальзывая, он растягивал, подготавливал Лейти принять себя. Но все же мальчишка слишком нервничал, и Эмек положил руку на его член, задвигал ею. Лейти тихо застонал, невольно сосредотачиваясь на удовольствии. Где-то, краем сознания, мальчик понял, с каким трудом сдерживается предвечный, и совсем чуть-чуть двинулся навстречу. Боль была небольшой, терпимой, ее можно вынести, принять, довериться. Лейти двинулся еще раз, скорее мешая, чуть резковато, неуклюже. Эмек придержал за бедра, направил себя, и член почти без труда погрузился в разгоряченное тело до самого конца. Предвечный зажмурился от желанной тесноты и задвигался. Вначале медленно и неторопливо, Эмек постепенно наращивал темп, не забывая ласкать и Лейти. Первые движения Лейти просто перетерпел, стараясь не выдать своего состояние Эмеку, но постепенно становилось легче. Если ласкающая рука приносила физическое удовольствие, то член внутри — скорее моральное, слишком уж однозначно довольным стало выражение лица мужчины. Эмек склонился к лицу Лейти, куснул в подбородок. Угол проникновения изменился, теперь предвечный задевал ту самую точку. Эмек улыбнулся, уловив во взгляде мальчишке восторг и удивление. Лейти выгнулся, громко вскрикивая в такт движениям внутри себя, цепляясь пальцами за плечи мужчины. Спустя пару минут вскрики сменились шепотом, мальчик, растягивая гласные, шептал только одно слово: — Эмек, Эмек... — Да, хороший, красивый, любимый мальчик, — вторил Эмек, вкладывая себя в каждое движение бедер. Предвечный прижался к губам в яростном страстном поцелуе, выражая свои чувства, делясь ими, покусывая, терзал рот Лейти. Мальчишка попытался ответить на поцелуй, но предвечный стал слишком напорист, и Лейти расслабился, позволяя терзать свой рот. В какой-то момент возбуждение и удовольствие стало настолько невыносимым, что Лейти не выдержал, вскрикнув в жаркий рот, позволил сладкой судороге охватить все тело, и тут же безвольно опал на простыни, понимая, что еще пару мгновений, и он отключится, несмотря на то, что Эмек все еще двигался в нем, и эти толчки теперь стали отчего-то болезненными. Предвечный вышел, обиженно застонав, ему до разрядки было не так близко, и принялся подрачивать себе. Покрывать поцелуями грудь Лейти, ласкать соски, пока не накрыло с головой и предвечный не излился. Эмек упал рядом с Лейти и подтянул к себе мальчишку, обеспокоенно заглянул ему в глаза. — Как ты, тебе понравилось? Мальчик густо покраснел, опустил глаза и тихо признал: — Понравилось... Эмек, а почему ты не в меня... Я бы потерпел, честно. И почему мне потом, когда я... Почему мне потом резко стало больно? Лейти зевнул и спрятал лицо на плече предвечного. Эмек улыбнулся и крепко обнял Лейти, погладил его по волосам. — Не надо терпеть, потом все будет, — ответил предвечный. — Ты кончил, возбуждение начало спадать, физиология такая. Но в сексе главное тренировка. Эмек накрыл их одеялом, поцеловал в лоб, убрал влажные волосы с лица. — Все будет хорошо, отдыхай теперь. И, Лейти, я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, — устраиваясь поудобнее, сообщил мальчишка и, уже почти засыпая, сонно добавил. — Нужно было раньше сказать, тогда, на море. — Согласен... Прости... Я больше не собираюсь сдерживаться, — объятия стали крепче, ладони заскользили по спине в успокаивающей ласке. ***** Оли старательно вылизывал лицо Маюри, парень зашевелился, и кот безапелляционно заявил: — Я тебя умываю, скоро рассвет. Бывший наложник сонно потянулся и тихо спросил: — Доброе утро, я теперь всегда буду просыпаться оттого, что ты меня умываешь? Маюри чуть неуверенно улыбнулся и запрокинул голову, подставляя шею. — Я только «за», — кот довольно заурчал и ткнулся влажным носом в шею. — Вставай и найди в мешке куртку. Вскарабкаемся наверх горы. В этом мире три солнца и восход тройной. Довольно красиво. Оли придвинул к Маюри ошейник и протяжно зевнул. — Тройной? — взбудоражено встрепенулся парень и тут же принялся выпутываться из спальника, быстро одевшись и застегнув на шее Оли ошейник, Маюри сообщил: — Я готов! — Шустрый, — одобрительно заметил Оли и погладил парня хвостами. — Запрыгивай и поедем. Легко взлетев на спину кота, Маюри тут же вцепился руками в ошейник, с удовольствием подмечая, что хвосты никуда не делись. — Спасибо, — чуть погладив по хвосту, заметил парень. — После первой прогулки я понял, что они скорее необходимость, чем что-то еще. — Подстраховка, — кивнул Оли и трусцой выбежал из пещеры. Начал взбираться по камням. — Маюри, я не насильник. Я не стану брать тебя против твоей воли. Никогда. Парень чуть не свалился, от неожиданной (резкой) смены темы отпустив ошейник, но быстро схватился вновь и тихо ответил: — Я разумом это понимаю, вот только... Мне это еще и осознать нужно. Оли, извини, но последние годы отучили доверять. Кот подстраховал хвостом парня и сказал: — Я понимаю. Мы будем двигаться постепенно. Мне достаточно, что я не вызываю у тебя неприязни. Ведь не вызываю? А так я говорю, что думаю. Ты мне нравишься, и я не насильник. Все. Оли подпрыгнул, и когти вцепились в скользкий уступ, второй хвост обвился вокруг талии Маюри. Кот подтянулся, оттолкнулся задними лапами, коротко взмахнули крылья, и Оли двинулся по маленькой тропе впритык к скале. Маюри чуть приподнялся, взглянул в бездну и тихо, чуть шутливо признал: — Не вызываешь, и твои когти и крылья я в данный момент вообще откровенно люблю. В ответ раздалось то ли шипение, то ли мурлыкание больше похожее на кашель, очевидно Оли смеялся. — Держись, малыш, немного осталось. И действительно, узкая тропа расширилась, кот шел свободно, не прижимаясь к скале. Они вышли на небольшое горное плато, и кот, подойдя к самому краю, лег на камень. — Смотри, сейчас взойдет первое, самое маленькое солнышко. Оно почти белого цвета, за ним ярко-желтое, и после настоящий красный гигант. Можешь спуститься с меня, но не отходи, иначе станешь замерзать. А лучше на мне оставайся, как решишь, малыш. Маюри предпочел остаться на коте, только подполз выше, удобно устроив голову у него на морде и признал: — Очень красиво! Забавно, впервые за последнее время мне с кем-то так хорошо и спокойно... Человеческая ладонь погладила кота по уху. А перед ними солнца всходили одно за другим, расцвечивали горизонт каждое в свой цвет, и небо стало походить на слоеный пирог или пудинг. Красный — ягодная начинка, желтый — пудинг, и белый — взбитые сливки. Маюри облизнулся, а живот ответил тихим урчанием, напоминая, что кое-кого пора кормить. Оли обернулся и лизнул ладошку, оказавшуюся рядом с мордой. — Я часто приходил в этот мир подумать, когда только начал работать на Эмека. Это мое любимое тайное место... Но вдвоем тут сидеть намного приятней, — весело заметил Оли. Хвост взлохматил светлые волосы на затылке. — Спасибо. Красивый мир, и мне приятно, что ты меня сюда привел. Но если рассвет закончился, может, спустимся? А то я скоро прирасту к твоей спине и разучусь ходить на своих двоих, — стремясь скрыть смущение за язвительностью, выдал Маюри. — И спуск я тебе тоже хочу показать, там ниже равнина, поэтому... Держись крепко! — крикнул Оли и для надежности оплел Маюри всеми тремя хвостами. Два огромных крыла разошлись в стороны, кот пригнулся и оттолкнулся всеми четырьмя лапами, отправляя их в свободный полет. Поток воздуха подхватил, и Оли смог набрать высоту. — Как ты там, малыш? — Обалденно, — Маюри чуть высунулся из-за плеча Оли и с приоткрытым ртом рассматривал заснеженный пейзаж под ними. — Были бы у меня крылья, я бы, наверное, только и делал, что летал. Здесь можно быть по-настоящему свободным. Спасибо, Оли! — Я держу тебя крепко, — хвосты стянулись тугими кольцами, фиксируя ноги и помогая держать корпус, — расставь руки в стороны, я сделаю кружок над равниной и приземлюсь на ней, сможешь размяться. Крылья захлопали чаще, Оли принялся нырять в воздушных потоках, то взмывая ввысь, то падая вниз, постепенно спуская их по спирали к заснеженной равнине. — Яяяху... — разнеслось над долиной. Широко расставив руки, вдыхая полные легкие холодного воздуха, Маюри невольно почувствовал себя живым, свободным, словно не его нес Оли над землей, а наоборот, он летел и держал в воздухе кота. Оли покатал мальчишку, сколько хватило сил и плюхнулся с ним в здоровенный сугроб по самое брюхо, уходя в снег. — Остановка: «Снежная долина». По левую руку вы видите ровное снежное одеяло, тоже самое и по правую, а также прямо и позади от вас. Наслаждайтесь, — хвосты исчезли с талии, и кот повернул усатую морду к Маюри. — Тут совсем ничего нет, кроме этого белого «пуха». Можешь погулять, малыш, солнца взошли, ты не замерзнешь. — Снег — это хорошо, это замечательно, — спрыгивая в сугроб сообщил Маюри. — На моей родине зимой иногда выпадал снег, правда, не так много. Я по нему соскучился... Отойдя на несколько метров, парень быстро наклонился, скатал в ладонях снежок и метко бросил его в заинтересованную морду Оли. Убедившись, что снаряд попал точно в цель — в нос кота, Маюри рассмеялся и бросился бежать, буквально сразу упав в сугроб, и уже оттуда, не вставая отправил в ошарашенного кота еще два снежка. Оли встрепенулся, глаза прищурились, и кот нарочито-печальным тоном сообщил: — Это ты сейчас зря сделал, — жалобно повисшие усы встопорщились, кот слизнул снег с морды и принял воинственную позу. — Очень-очень зря, малыш. Три хвоста гибкими лентами заходили по снегу и принялись с невероятной скоростью скатывать снежки. Сразу три снаряда полетело в Маюри, и кот довольно рыкнул. Пробасил: — В моем мире снег лежит круглый год, я мастер снежной войны! Оли понесся за Маюри, запрыгал вокруг парня игривым котенком, припадая на передние лапы, он не забывал отправлять один снежный ком за другим. Парень резко вскочил и, защищая рукой лицо, бросился бежать по снегу, петляя. Под градом вражеского огня, в слишком глубоких сугробах, в которые было удобно падать, Маюри заранее знал, что проиграл развязанную им войну, но сдаваться так просто не собирался. Два точных выстрела в бок Оли, и бывший наложник прижался к снегу, стараясь слиться с ним. Пара неясных хлопков чего-то, давящая тишина, и Маюри рискнул приподнять голову. Совсем чуть-чуть, лишь оглядеться. Кот исчез... Парень осмотрелся, но ничего не увидел. Закралось смутное сомнение, куда мог подеваться крылатый Оли. Маюри быстро взглянул в небо, но опоздал. Кот спикировал подобно хищной птице, рухнул рядом с Маюри, обдавая его волной снега и для верности закидывая снежками. — Мрня!!! — торжествовал Оли, широко разведя в стороны крылья. — Король снежных войн, император бури, укротитель льда и холода непобедим! Кот бесновался, усы встопорщились, шерсть встала дыбом, хвосты высоко задраны. Оли скачет вокруг Маюри, подпрыгивает, легко пружинит широкими лапами по рыхлому снегу. Маюри наблюдал за этой дикой пляской и поднял руки вверх, со смехом признавая: — Хорошо, хорошо... Я сдаюсь, ты победил! Парень тут же опустил руки и спрятал мокрые и холодные ладони подмышками, чуть обиженно сообщив: — Хотя не совсем честно, у тебя целых три хвоста и крылья, и ты этим пользуешься. — Птицу не упрекают за возможность летать, — философски заметил Оли и ткнулся Маюри в живот. — Ты знал, с кем связываешься. Кот свел крылья шалашиком над парнем и приобнял его хвостами, принялся тереться и ласкаться о Маюри, нашептывая: — Малыш, красивый, добрый, пахнешь вкусно. Парень на мгновение замер, анализируя ситуацию, осторожно, словно опасаясь, что собственными действиями спровоцирует, зарылся замершими пальцами в мех, мягко поглаживая, отогреваясь. — Оли, можно я поднимусь? Мне холодно лежать на снегу. — Да, прости, — хвосты помогли парню встать, и кот подгреб Маюри себе под бок, прижался, отогревая. — Предлагаю вернуться в пещеру за водопадом, там в мешке копченое мясо. Немного подержать его над костром, и пальчики оближешь. Сыр с хлебом я тоже прихватил и бутылку молока. Оли потерся головой о плечо парня и лизнул прохладную ладошку. — Молока? — Маюри рассмеялся и легко запрыгнул на спину коту. — Оли... Я не привык, чтобы моим мнением интересовались, не привык, что у меня есть выбор. Погладив кота по морде, чуть дернув за ухо, Маюри продолжил. — Оли, как я заметил, ты не совсем человек, вернее, совсем не человек. И тебе привычнее общаться прямо. Оли, есть ли какие-то действия или слова, которыми я могу вызвать твою агрессию? Я бы не хотел тебя случайно спровоцировать, по большому счету, я прекрасно понимаю, что противопоставить тебе мне нечего. Кот аж застыл от неожиданности, но пару секунд спустя продолжил бежать к горе с водопадом. — Ты можешь меня разозлить, как и один человек другого, но я не нападу на того, кто мне дорог в любом случае. Или убегу — переждать вспышку ярости, — или буду долго точить когти, пока не уймусь. Я знаю, что у вас такое бывает, но мне непонятно избиение того, кто не может ответить, и того, кто семья, часть стаи, — спокойно ответил Оли и задал встречный вопрос: — Что еще тебя беспокоит? Я вижу, как ты иногда замираешь, словно дышать боишься... Поговори со мной, малыш. Маюри только сильнее вцепился в ошейник, подыскивая слова, затем уткнувшись лицом в шерсть, принялся объяснять, слегка кривясь от отвращения к себе: — Я всегда хотел жить, даже таким, а рядом с Гейблом выжить можно было, только если ты научишься притворяться мертвым, делать вид, что все, что с тобой происходит, тебе безразлично. Оли, когда ты делаешь что-то, что кажется мне опасным, непонятным, я привычно выбираю ту манеру, которая раньше помогала мне выживать. Я привык, что любое слово или молчание, любое действие, любой взгляд, да даже факт моего существование — это достаточная причина для наказания. Хвосты погладили Маюри по спине. — Малыш... — тихо произнес кот. — Я хочу поддержать тебя, но мне сложно даются слова. Желание жить мне понятно, и я не осуждаю тебя. Ты выжил и это главное. Оли сделал пару пробных взмахов, разбежался и, оттолкнувшись от земли, стал набирать высоту, быстро махая крыльями. Они вернулись на тот выступ, с которого наблюдали рассвет, и кот вернул их тем же путем, с предельной осторожностью перебираясь с камня на камень, в пещеру. Сказал: — Все. Я спущусь вниз за ветками, в мешке найдешь все нужное к обеду. Потом залезь в спальник, я не хочу тебя простудить.