Пожиратели жизни 2

***** Эмек поерзал, но спать не хотелось, да и Лейти успокоился, тихо посапывал рядом. Предвечный поколебался еще немного и, обняв мальчишку со спины, стал целовать шею, поглаживать Лейти по животу и груди. Мальчишка, не просыпаясь, поерзал, прижался плотнее и тихо застонал. Предвечный вдохновился успехом и усилил напор. Ладони погладили бедра, Эмек приподнялся, стал целовать лицо мальчишки. — Лейти, проснись... — тихо позвал Эмек. Мальчишка сонно открыл глаза и чуть напрягся, но постепенно, осознав, расслабился, зарылся ладонью в длинные волосы, потянулся к губам мужчины. Эмек ответил, углубил поцелуй, но повернуться к себе не позволил. Спали они голыми, — после долгих уговоров Лейти все же сдался и согласился, — так что Эмек чувствовал нарастающее возбуждение мальчишки. И ладонь уверено легла на член Лейти, задвигалась. Мальчишка жалобно застонал, толкнулся навстречу руке, провел ладонью по бедру предвечного. Эмек прикусил кожу между лопаток, сполз ниже и подхватил Лейти под коленом, тот согнул ногу и почувствовал влажные пальцы между ягодиц. — В сексе главное практика, — тоном наставника объявил Эмек. Лейти с трудом сдержал смешок и, отвернувшись, спрятал лицо в подушку. Мальчишка накрыл ладонь предвечного на своем члене, тихо и глухо, мучительно краснея, попросил: — Эмек, я не хочу так, как в прошлый раз... Эмек задумался. Спросил: — А как ты хочешь? — Я хочу, — даже кончики ушей покраснели, — чтобы ты в меня... Ну... Лейти замолчал, вжимаясь горящим лицом в подушку. — Ну?.. — вопросительно протянул Эмек. Шустрый палец проник внутрь, вторая рука перехватила Лейти поперек торса. — Чтобы ты в меня... Ну, кончил...— совсем смутившись, прошептал Лейти. — В прошлый раз тебе пришлось... Эмек хмыкнул, поцеловал в алеющее ушко, прикусил за краешек. Рука вернулась на член, а Лейти почувствовал, как Эмек входит в него. Плавно, но неотвратимо, и с удивлением заметил, насколько меньше стало боли, хотя в этот раз предвечный почти не готовил его. — Можно попробовать, — пообещал шепот. — И будем пробовать снова и снова. Лейти вцепился пальцами в запястье Эмека, не отталкивая, просто ища опоры, задышал шумно и рвано, воздуха стало не хватать и вынужденно оторвал раскрасневшееся лицо от подушки. Неторопливые движения внутри, близость Эмека — все это вместе было очень приятно, и Лейти тихо, сдерживаясь, застонал. — Покричи для меня, — попросил предвечный, он входил полностью и почти выскальзывал обратно. В спальне слышались пошлые шлепки, тяжелое дыхание, пахло сексом. Лейти тихо вскрикнул, выгнувшись, застонал, чуть краснея, инстинктивно двигаясь навстречу. Каждое движение предвечного отзывалось внутри тягучим удовольствием: — Эмек... — протяжно застонал Лейти, впиваясь пальцами в бедра мужчины. — Мой вкусный, — в ответ. Движения стали резче, быстрее, предвечный постанывал, целовал шею, плечи и жадно страстно брал Лейти. Мальчик потерялся в ощущениях, эгоистично забывая про Эмека, несколько раз ткнулся в руку предвечного и с долгим, громким стоном кончил. Эмек раздосадованно куснул Лейти в плечо, обнял крепче и отпустил себя. Толкнулся в жаркую тесноту любимого тела и излился. Не выходя, провел ладонями по груди, вниз, к бедрам, растер белесые капельки по животу мальчишки. Зарылся лицом в волосы на затылке, поцеловал. Лейти тяжело дыша, приходил в себя, погладил предвечного по бедру и, чуть повернувшись, коротко поцеловав в губы, с удивлением почувствовал, что предвечный все еще внутри него. — Эмек, солнышко, ты ничего не забыл? — Нет, — хитро улыбнулся Эмек. — Я собираюсь повторить. Предвечный все же вышел, перевернул к себе Лейти лицом и принялся мучить его рот долгим властным поцелуем. — Эмек... — простонал Лейти, прикидывая, сколько еще времени осталось до утра. ***** Неярис подошла к зеркалу, поправила сложную прическу, убрала несуществующие пылинки с длинного темного платья и открыла дверь. Оли приветливо помахал предвечной хвостами, кивнул и подтолкнул мордой Маюри вперед. — Приветствуем вас, Темнейшая. Благосклонна ли ночь сегодня? — нарочито вежливо поздоровался Оли. Маюри уставившись взглядом на абсолютно плоскую грудь, повторил вежливое приветствие, слово в слово за Оли. Предвечная открыто рассмеялась, затем, чуть склонив голову на бок, ответила: — Еще как, а вот вас явно слегка помяло... Неярис с чуть брезгливым лицом обошла парочку и, слегка нагнувшись, прошептала в самое ухо коту, тихо, так, чтобы Маюри не услышал: — Ты ведь понимаешь что то, что у мальчика снаружи — это не так страшно, но внутри... Он никогда не сможет довериться, расслабиться, стать прежним, ты ведь понимаешь, Оли. Он никогда не станет твоим, по крайней мере, секса с ним у тебя точно не будет, если, конечно, тебя волнует его мнение на этот счет. Отстранившись, предвечная отошла и приглашающе открыла двери в уютную гостиную. — Иди, малыш, — хвост тронул за плечо. — Я буду ждать здесь. Оли проводил предвечную долгим задумчивым взглядом, но своего мнения не изменил. Эта женщина даже не подозревает, как силен Маюри. Предвечная, криво улыбнулась и захлопнула двери перед носом кота, отсекая его от всего, что будет происходить в комнате. Первые пару-тройку минут до чуткого уха Оли доходил невнятный, странный разговор, слова которого невозможно было разобрать, как кот не пытался. Разговор стих, и наступила тишина, резко сменившаяся громким, полным боли криком Маюри, затем еще одним, и крики слились в один, непрерывный. Уши прижались к голове, рычание перемежалось с шипением, хвосты бесконтрольно метались по полу. Оли припадал на передние лапы, драл на полосы ковер в комнате предвечной. Кот подбегал к двери, беспорядочно кружил по комнате и ничего, абсолютно ничего не мог поделать. Крики резко оборвались, и наступила давящая тишина, минут десять ничего не происходило, затем из комнаты быстрым шагом вышла предвечная. Неярис, ничего не говоря, молча шагнула в появившуюся дверь в противоположной стене. — Эй, так нельзя! Оли с разбегу врезался в дверь, за которой скрылась предвечная, вышибая. Глаза светились красным, шерсть стояла дыбом, кот воинственно взвыл. — Не мешай, кошак, — отрезала Неярис. — Я лучше знаю, что можно и что нужно. Нагнувшись, предвечная поймала мерзкого на вид слугу и развернулась, высокомерно глянула на Оли. — Ну и? Кот ушел с пути, слез с обломков двери и низко пригнул голову. Когти никак не удавалось втянуть обратно, и они цокали по деревянному полу, собирая нити ковра. — Получилось? Я знаю, что шанс на успех один к шести... Но я не сказал Маюри... Вы справитесь, я знаю. — Оли... Не сейчас, поверь, ты не хочешь все знать, — держа в вытянутой руке слугу, отрезала предвечная, скрываясь в гостиной. Спустя минуту вновь раздался крик, в этот раз уже какой-то животный, голос Маюри изменился настолько, что его было невозможно узнать. Оли приник носом к щели под дверью и обреченно замер, выжидая. Дверь распахнулась, больно ударив кота, и по нему быстро пробежался слуга, а Наярис тихо попросила: — Оли, отойди от двери, мне нужно с тобой поговорить. Кот покорно подбежал к предвечной. — Что с ним? — С Маюри? Он без сознания, но все получилось, — сжалилась Наярис. — Очнется часа через полтора-два... Но ему будет плохо. Оли, на что ты вообще с ним рассчитываешь? Ты здоровенный, страшный кот, которого он абсолютно не знает. Думаешь, что Маюри просто забудет все, что пережил? Хотя... Мальчик смелый и, как ни странно, смышленый. Ты ведь из-за своей кошачьей тяги к доминированию под него не ляжешь, а он... Он не ляжет из-за своих кошмаров. — Вы меня не знаете и его тоже. Спасибо, что высказали свое мнение, но мы сами справимся, — почтительно, но не терпящим возражение тоном, сказал Оли и обежал предвечную. Поставил передние лапы на кровать, в которой лежал Маюрни и уставился в его бледное лицо. Парень выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени. Белая простыня накрывала Маюри по самый подбородок, из-за чего человек казался еще бледнее. — Ладно, котенок, — ухмыльнулась за спиной кота предвечная. — Забирай свой кулек и тащи домой, мой муж вернется через минут двадцать. Да и мальчишке лучше очнуться дома. Только, Оли... Ему будет плохо, очень плохо. Предвечная отошла и оперлась спиной о стену, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как хвосты осторожно укутывают бледного Маюри в простынь. — Могу приказать слугам тебе помочь... — Маюри невесомый, — ответил кот, — но наши вещи пусть слуги прихватят. И спасибо вам, я знаю, что предвечные никому ничем не обязаны. ***** Оли встрепенулся, стоило Маюри пошевелиться. Кот повернул голову, тихо ткнулся носом в плечо. — Малыш... — позвал Оли. Парень тут же скривился, тяжело задышал, стараясь не двигаться и открыл глаза, посмотрел на кота: — Оли... Отвернись, пожалуйста, я хочу посмотреть. — Все получилось, но ты лучше не шевелись лишний раз, — попросил кот и предложил: — Давай я хвостом подниму одеяло? — Хорошо, — Маюри чуть требовательнее добавил, — но ты же можешь это сделать и отвернувшись? — Да, конечно, это подразумевалось. Оли покрутился на кровати, сел спиной к Маюри, хвосты потянули с парня одеяло. Кот услышал за своей спиной чуть слышный выдох, потом тихий стон и такую же тихую просьбу: — Опусти одеяло, пожалуйста. Осталось узнать, выполнила ли предвечная второе обещание. Кот исполнил просьбу и обернулся. — Расскажешь, что попросил? Оли настороженно рассматривал Маюри, словно искал и другие перемены. Отчего-то парень выглядел отдалившимся, каким-то чужим. — Оли, это не я попросил, это она попросила, — чуть замялся Маюри. — До чего же больно... Я не думал, что будет так плохо. Она из темного дома, и ей для наказания души понадобились мои воспоминания. Вернее, она забрала только память об ощущениях и эмоциях, что я испытывал тогда... Ну, когда был у Гейбла. Парень опустил взгляд, не решаясь взглянуть в глаза коту. — Прости, я должен был спросить у тебя разрешения, но я просто... Просто не хочу этого помнить. — Ничего ты мне не должен, — глухо отозвался Оли. — Ты в своем праве. Просто... Просто ты кажешься немного чужим. Кот отвернулся, уставился взглядом в стену напротив и продолжил: — Теперь понятно, что имела в виду предвечная, говоря, что я не нужен тебе. Ты ведь оказался в чужом доме, напуганный, растерянный, я привлек тебя, наверное, только потому, что больше никого не было рядом. А теперь тебе это не надо. Я не нужен. Маюри рассмеялся и тут же болезненно застонал, чуть отдышавшись, бывший наложник мягко сказал: — Оли, а тебе не кажется, что при такой ситуации легче бы было просто держаться ближе к Лейти? Ты мне нравишься, нравится твоя самоуверенность, нравится, что ты все говоришь напрямую, даже то, о чем любой человек бы молчал. Мне просто больно! Оли прижался мордой к боку Маюри странно дрогнувшим голосом спросил: — Значит, ты все еще мой малыш Ри? — Да, — Маюри опять чуть слышно застонал, — Оли, мне очень больно... — Я тебя сейчас всего оближу! — тоном заправского маньяка заверил кот. — Мой Ри! И принялся за дело. Лизнул щеку и, урча, спустился к шее и на грудь. — Нет, не вздумай, — кривясь от боли, вцепился в мягкое ухо Маюри. — Там не надо, честно, я потерплю... Оли поднял голову, забавно высунутый язык торчал между зубов. — Я понимал твое смущение раньше, но почему сейчас? — Оли, это ведь секс, оральный секс, — Маюри смутился. — Тем более, еще и приятно будет. Кот лизнул в щеку. — Секс — это не приятно, — скривился парень. — Ты о чем? Я докажу обратное! Хвосты заскользили поверх одеяла, поглаживая, едва касаясь. — Оли, — чуть испуганно начал Маюри, — ты обещал, не надо... Кот тяжело вздохнул и лизнул ладонь. — И как только можно отказывать такому мягкому пушистому и ласковому мне? — Оли поправил одеяло и улегся рядом с Маюри. — Прости, — скривившись, прошептал парень. — Я просто... Маюри прикрыл глаза, надеясь, что сможет заснуть, но рвущая, тянущая, наступающая волнами боль, не давала не единого шанса. Бывший наложник сцепил зубы, сдерживая рвущиеся крики. С каждой минутой боль усиливалась, и Маюри сдался минут через двадцать. — Оли... — М? Кот вопросительно поднял голову. — Я не могу больше... Очень больно, я передумал... — О, малыш, зачем же ты так долго терпел... Оли стянул одеяло до талии и принялся вылизывать грудь, розовый язык проходился по соскам, нырял в пупок и неотвратимо спускался вниз. — Быстрее... — почти шипя попросил Маюри и зарылся ладонью в шерсть кота, добрался до уха и почесал за ним. Оли заурчал и сдвинул одеяло, лизнул внутреннюю сторону бедер, и аккуратно провел языком по члену. Парень облегченно выдохнул, чувствуя, как медленно, под напором влажного языка отпускает боль, ладонь уже откровенно ласкала морду кота. Оли отозвался довольным утробным урчанием и принялся еще активней лечить парня и не только. Маюри окончательно расслабился, наслаждаясь тем, что боль прошла, но стоило коту начать мурлыкать, как вибрация заставила член наливаться кровью. Парень удивленно замер, не совсем понимая, что происходит, а затем застонал. Кот хитро ткнулся в показавшуюся головку и сдвинул кожу губами, хвосты обвились вокруг бедер, заскользили по ним. — Малыш? — Да? — млея от приятных ощущений, отозвался парень. Кот облизнулся, хвосты откровенно ласкали уже все тело. — Ты прекрасен, — объявил Оли. Парень, потеряв голову от слишком острых, давно забытых ощущений, дернулся, мягко подталкивая огромную хищную морду к паху... — Оли, пожалуйста, пожалуйста... Кончик хвоста пробрался между ягодиц, пощекотал дырочку, а Оли игрался с членом, как хотел. Лизал головку, то нарочито медленно, с оттягом, то быстрее. Сворачивал язык трубочкой, почти обнимая им член, терся мордой о пах. Маюри стонал в голос, от непривычно приятных ощущений теряя реальность, зарываясь пальцами в шерсть, гладя кота, почесывая. — Оли... — простонал парень, инстинктивно разводя ноги. Кот замурчал громче, его усы приятно щекотали кожу, влажный горячий язык, казалось, был всюду. Хвост тоже крутился вокруг дырочки, щекотал, толкался внутрь, но едва войдя, тут же выскальзывал наружу. Маюри застонал, толкнулся вглубь клыкастого рта и кончил, чуть подрагивая. Оли вылизал парня, закутал его обратно в одеяло и подгреб лапой под бок. — Ри, малыш, совершенство ты мое. Маюри чуть ошарашенно потянулся, подбираясь ближе и едва слышно попросил: — Оли, ты не мог бы крыло расправить немного? Парень уткнулся носом в шерсть и, вдохнув, сообщил: — От тебя приятно пахнет. Кот накрыл парня крылом, тихонько заурчал в светлую макушку. — Спасибо, малыш. Хвосты обвились вокруг талии, лапа легла под голову, и Оли приятно согревал. — За что? — чуть устало и сонно спросил Маюри, расслабляясь, вытягиваясь вдоль бока кота. — Оли, это ты сделал так, что мне было приятно, а ты сам... — Я справлюсь, — быстро ответил кот и пояснил, — за чудо спасибо. Пусть не на долго, но ты мне поверил. И, — выдержал Оли многозначительную паузу, — теперь точно известно, что все работает, как надо. Маюри рассмеялся и покачал головой: — Об этой стороне вопроса я и не подумал. Парень замолк, на минуту прикрыл глаза и так и заснул.