Запах хризантем

Минерва слегка нервничала, оглядывая себя в зеркале и проверяя, тщательно ли наложены Маскирующие чары. Сегодня она в первый раз будет проводить распределение у первокурсников, перед всем залом. Даже не все учителя знают, что без старящих чар тридцатипятилетнюю профессора Трансфигурации можно легко принять за семикурсницу, а уж ученикам это знать вовсе ни к чему. Это не придаст уважения младшим курсам, а у старших вообще сорвет весь процесс обучения. И не помогут ни строгая мантия, ни чопорное выражение лица. Еще раз поправив прическу и огладив складки на мантии, она поспешила в Большой зал. «Северус Снейп!» — прочла Минерва очередную фамилию в списке, и тот самый мальчик, который успел повздорить с Сириусом Блэком и Джеймсом Поттером по дороге к замку (и получить по носу), вышел вперед и сел на табурет. «Мерлин, это же сын Эйлин Принц! — обомлела она. — Как похож, просто одно лицо...» Шляпа, едва коснувшись длинных черных волос мальчишки, выкрикнула: «Слизерин!» Минерва облегченно выдохнула. Она до сих пор помнила, как еще до распределения, только сев в поезд, сцепилась с заносчивой некрасивой девочкой, которая, сначала вежливо поинтересовавшись происхождением Минервы и получив ответ, надменно заявила, что настоящие маги — только чистокровные, остальные же должны быть у них в услужении, как домовые эльфы. Они немедленно поссорились, и, как распоследние дуры, враждовали все семь лет обучения, чисто по-женски делая друг дружке мелкие гадости. Эйлин страшно кичилась своей фамилией, утверждая, что является наследницей настоящих принцев. Тем более странно было видеть стоптанные, расхлябанные башмаки на ногах ее сына. Разве Эйлин Принц не принадлежала к старейшему и богатейшему магическому роду? И кто такие Снейпы? Минерва никогда не слышала этой фамилии, и строгое воспитание боролось в ней с кошачьим любопытством. Но воспитание победило, и она не стала ничего выяснять. Начались учебные будни. Минерва не была злопамятной, ей и в голову не приходило мстить сыну Эйлин за давние проделки матери. По его уважительной манере общения она поняла, что Эйлин не рассказывала Северусу про свои школьные годы. Ей все больше нравился серьезный, не по годам умный и жадный до знаний мальчик, усваивающий новые заклинания одним из первых в классе. И она все чаще жалела, что Снейп не попал на Гриффиндор. Северусу «посчастливилось» распределиться на факультет, воспитанники которого наибольшими достоинствами почитали богатство и чистоту крови. Про богатство семьи Снейпов говорить не приходилось: стоптанные башмаки и поношенная, явно купленная на барахолке мантия говорили сами за себя. Но именно от слизеринцев Минерва услышала презрительное «эй, ты, полукровка», обращенное к мальчишке, и все встало на свои места. Эйлин Принц, со всей ее гордыней и снобизмом, умудрилась выйти замуж за маггла, причем — за нищего маггла. И теперь ее сына травили не только Поттер с Блэком, совершенно неожиданно попавшим на Гриффиндор, но и свои же слизеринцы. Впрочем, начисление баллов за правильные ответы и демонстрацию умений на уроках частично решило эту проблему. Видя, что Снейп приносит немалые баллы факультету, слизеринцы благоразумно оставили его в покое. Но гриффиндорцев это только подстегнуло. Минерва никогда не страдала излишней сентиментальностью, но ей было жаль ребенка, которого она все чаще обнаруживала плачущим в одном из бесконечных коридоров замка. В ответ на попытки утешения он молча зыркал на нее черными глазищами из-под длинной челки и немедленно переставал рыдать, упрямо закусив губу. Она попросила домовых эльфов сообщать ей, если мальчика будут обижать, но замок был слишком велик, и обычно она опаздывала на место стычки. А маленький Северус утирал слезы, а иногда и кровь из разбитого носа, но никогда не ябедничал. И это не могло не вызывать невольного уважения. * * * Круговерть учебного года закружила Минерву, как случалось каждый раз. Кажется, только что был сентябрь, а уже Хэллоуин на носу. Утром две пары сдвоенных классов с первого по пятый курс, после обеда — два часа Высшей Трансфигурации у шестых и седьмых. Шесть часов преподавания, проверка письменных заданий и руководство факультетом занимало почти все будни без остатка. Вечерами, если не было педсоветов, она ходила в гости к Помоне Спраут или принимала ее у себя, иногда заглядывала на чашечку чая к Дамблдору, а в выходные аппарировала в гости к братьям, купив в Хогсмиде магических сластей для племянников. Рождественские каникулы она обычно проводила в Хогвартсе, потому что братья с семьями каждый год уезжали на две праздничные недели отдохнуть на теплых морях, а Минерва не любила жару, предпочитая снежные зимы Шотландии. Наконец закончился первый семестр, всех учеников отвезли в Хогсмид и посадили на поезд. Она лично проследила, чтобы все прошло без происшествий, а в поезде детей сопровождали другие учителя. Можно было выдохнуть и расслабиться на целых две недели, забыть о необходимости постоянно поддерживать Маскирующие чары — впервые с начала учебного года. Что ни говори, это порядком утомляло. На следующее утро, уже заканчивая завтрак в Большом зале, Минерва увидела, как зачарованные двери в противоположной стене распахнулись, пропуская единственного ученика, оставшегося на каникулы. Факультетские столы были сдвинуты к стенам, и по огромному пустому пространству медленно брела маленькая фигурка, уткнув нос в книгу. Вежливо поздоровавшись с учителями и окинув удивленным взглядом профессора МакГонагалл, Северус Снейп положил книгу рядом с собой на стол и стал завтракать. Манеры его были безукоризненны. Минерву удивило, что Снейп не поехал домой. Уступив своему любопытству, она подговорила домового эльфа подсмотреть, какие подарки получил мальчик. И опешила, узнав, что его единственным подарком были новые носки, присланные матерью. Видимо, дела у Снейпов обстояли совсем плохо, а Принцы знать не желали ни саму Эйлин, ни ее сына-полукровку. Вечером Минерва долго не могла заснуть, представляя одинокого маленького мальчика в пустых и холодных слизеринских подземельях. И успокоилась, только вызвав домовика и приказав ему проследить, чтобы в той спальне, где находится Северус, все каникулы было тепло.