Подсолнух

— Тут прекрасно! — Дженсен прошелся по дому и плюхнулся на кровать. — Ну, чего ты там завис? Миша, справившись с пакетами на кухне, пошел на голос. Серена, прекрасная хозяйка дома, показала им лучшие магазины, рестораны, кинотеатры и парки в округе и даже не взяла доплату за второго жильца. — Иди ко мне! — Дженсен счастливо улыбнулся, заключая его в объятия. — Даже не верится, что все это — наше. Только на этот месяц, конечно, но… — Я рад, что могу разделить это с тобой, — Миша поцеловал его. Дженсен потянул его на себя, увлекаясь его губами настолько, что даже не среагировал на стук. — Ребята… Оу. Извините, — Серена, зависшая в дверях с корзиной цветов, виновато закусила губу. — Я просто вспомнила, что забыла отдать вам второй комплект ключей. Отскакивать в разные стороны было бы глупо, поэтому Дженсен просто съехал вниз и прижался к груди любовника, усмехаясь. — Д-да, спасибо, — Миша махнул рукой на стол. — Положи куда-нибудь сюда. — Ага. Это я тоже сюда поставлю, — девушка опустила цветы на подоконник, а потом задернула шторы. — Предупреждаю: тут очень любопытные соседи. Ну, не скучайте, — она подмигнула и поспешно вышла прочь. Дженсен смущенно захихикал. — О, у нее был такой взгляд… — Молчиии… — простонал Дженсен. — Еще бы на пару минут позже… — Я же велел тебе заткнуться. Миша рассмеялся и поцеловал его, крепко сжимая в объятиях. Солнце больше не заливало комнату, заслоненное плотной тканью, и атмосфера из идеалистически-уютной превратилась в интимную. — Ты занимаешься сексом, только с людьми, которых не увидишь в ближайшие полгода или я могу рассчитывать… — Нет, правда, заткнись! — Дженсен оседлал его и попытался изобразить сердитый вид, но его взгляд был полон нежности. — Я люблю тебя, Дженсен, — улыбнулся Миша и провел рукой по его щеке. Дженсен закрыл глаза, подаваясь вперед. Кровать тихо скрипнула под тяжестью их тел и начала мерно раскачиваться… *** — Пахнет блинчиками или я еще сплю? — Нет-нет-нет, немедленно вернись в постель! — Дженсен недовольно посмотрел на него и замахал руками. — Это приказ? — Именно. Потому что ты рушишь все мои планы. Миша рассмеялся и подошел ближе, чтобы обнять вновь повернувшегося к плите любовника. — Планы можно изменить. Давай помогу? — он перехватил сковородку и перевернул блин в воздухе, чтобы тот точно приземлился еще непропеченной стороной на раскаленный металл. — Изящно, — оценил Дженсен. — И пафосно, фи. Лучше сделай кофе, пока я вожусь с блинами. — Хорошо, дорогой! — пропел Миша. Утро началось идеально, пусть и с некоторыми изменениями. Отлично. Вечером их обоих кое-что ждет… — Спасибо, это было очень вкусно. Я в душ, — Миша поднялся. — Потом помою посуду. — Нет-нет, иди, я справлюсь. — Точно? — Грязные тарелки меня не пугают, веришь ли, — усмехнулся Дженсен, отворачиваясь к раковине. — Спускайся, как будешь готов. — Готов к чему? Ты все утро такой загадочный… Я забыл про какую-то годовщину? — Вроде того. Тебя ждет сюрприз. Миша поцеловал его в щеку по пути к лестнице и улыбнулся, отсчитывая ступеньки. Так легко представить, что этот дом — их, он — здоров, а их счастье не растворится через пару месяцев от окровавленных платков и кашля по ночам. Дженсен поставил ему хронический бронхит и каждый вечер приносит в постель теплое молоко. То ли молоко и вправду помогает, то ли дело в любви Дженсена, которую тот дарит ему каждую минуту, но Мише становится легче. На пару часов. А потом рак снова сжимает свои клешни на его легких и душит, душит… В душе ему снова пришлось стирать кровь с белоснежной стены. Темные пятна на их счастье. Но он не позволит этому испортить им день, ведь Дженсен приготовил что-то особенное, и он, кажется, не имел в виду просто завтрак. — О, мороженое, — мечтательно протянул Миша. — И не думай, тебе нельзя, — строго сказал Дженсен, беря его под руку. — Ну, мамочка! — Неа. — Я обижен. И я ни на что не намекаю, но только сладкая вата сможет растопить мое сердце. Дженсен закатил глаза и подошел к киоску. Миша иногда вел себя совсем как ребенок. Но ему ведь нравилось и это в их отношениях — заботиться, опекать, потакать детским шалостям. Уж точно лучше, чем справляться с совсем взрослым и закрывающимся от него в своих проблемах любовником. — Сладкую вату, пожалуйста. — Для вас и вашего спутника? — уточнила девушка за прилавком. — Думаю, нам хватит одной. Ты же со мной поделишься? — он обернулся к Мише. — Я подумаю. Она выглядит слишком вкусной, чтобы делиться. — Ты любишь какую-то вату больше, чем меня? Миша вдруг потянулся к его губам так, словно бы собирался поцеловать, но в последний момент чмокнул в щеку. — Поделюсь, — тихо буркнул он, отворачиваясь. Забылся. Но было уже поздно. — Вы что… Вы… Вместе? — девушка замерла с палочкой в руках. Ваты на ней явно набралось больше положенного. — Боже правый, голубые! — Я что, не заметил табличку «на роликах, с собаками и влюбленным вход воспрещен»? Или для голубых какой-то особенный тариф? Нет? Ах, может, я уснул в Ирландии, а вышел из дома в Корее? — Нет, я просто… — Дамочка, двадцать первый век на дворе, и если мой парень хочет поцеловать меня в щеку или даже в губы, он может это сделать. — Извините. Вот ваш заказ, — девушка покраснела и отдала ему вату. Дженсен передал ее Мише и, расплатившись, приобнял его за талию и повел прочь. — Эх, я скучаю по Америке, — пробормотал Коллинз. — Не обращай внимания, ладно? — тепло сказал он и поцеловал Мишу в шею. — Лучшее, что мы можем сделать — просто не позволить ей испортить нам настроение. — Ты мне его поднял. Это было очень… мм, в рыцарском стиле, знаешь ли. Как ты кинулся отстаивать наши отношения. Спасибо за это. — Всегда, Миш. Миша остановился и внимательно посмотрел на него. — У нас все серьезно, да? — Не очень, это же мы, — Дженсен улыбнулся, опуская руки ему на плечи. — Я просто люблю тебя больше всего на свете, и это надолго. — Надолго? — взгляд Миши стал потерянным. — Это навсегда, Миш. И не смей дергаться сейчас, — предусмотрительно предупредил Дженсен, уже чувствуя какие-то обидные слова, готовые были сорваться с губ, которые он сейчас с упоением целовал… — Так. Мы погуляли вдоль аллеи, покатались на катамаранах, напугали всех местных голубей… и, кажется, пару детишек и впечатлительных мамаш… Кинули в фонтан монетку — и чуть туда не упали. Поели сладкой ваты… почти успешно — кстати, нам досталось ее больше, чем положено. Что-то вроде моральной компенсации. Что дальше? — Миша улыбался так сладко, что хотелось упасть на колени и сделать ему предложение прямо тут, на скамейке в парке. Но программа еще не была выполнена до конца, а такой день хотелось растянуть подольше. Да и страх отказа неприятно сосал под ложечкой. Кто знает, как Миша ответит? Лучше подарить им еще несколько спокойных часов вдвоем. — Я хочу пригласить тебя на танцы. — Танцы? — Миша удивленно приподнял брови. — Мы в восьмидесятых? — Фанаты постоянно заставляли нас танцевать, пора бы уже научиться это делать. Поэтому… Я заказал для нас индивидуальный урок. Только ты, я и… безумное танго, — Дженсен опрокинул его на руки, смеясь. — Затейник, — улыбнулся Миша и взял его за руку, выпрямившись. — Что ж, это очень хорошая идея. А то я даже не смог нормально станцевать на собственной свадьбе. И на разводе. — Думаю, у тебя еще будет шанс, потому что в восьмидесятых тебе было всего лишь десять. Миша усмехнулся и ничего не сказал, лишь сжимая его руку крепче. У Дженсена создалось такое впечатление, словно бы он все знает. Нет, не может такого быть! Он еще раз посмотрел на Мишу с подозрением. Мог ли тот его раскусить? — Все хорошо? Разговоры о восьмидесятых причиняют тебе боль? — Учитывая, что мне-то тогда было лет пять… — Ой, не заставляй меня чувствовать себя старым. Только что же дал мне понять, что у меня вся жизнь впереди. Парочка свадьб, парочка разводов, возможность умереть в расцвете лет… Дженсен прервал его поцелуем. — Ерунды-то не говори, кто тебе позволит? — Не знаю, — Миша отстраненно улыбнулся. Нет, он все-таки не знает. Дженсен решил не убеждать его раньше времени. — У нас, кажется… ох… получается, — Миша радостно улыбнулся, кружа Дженсена в вальсе. — И почему я уступил тебе мужскую партию? — Выбери из двух: потому что ты мне доверяешь или потому что любишь. — Мои ноги всеми отдавленными пальцами голосуют за второй вариант, — усмехнулся Дженсен. Но он просто подтрунивал над Мишей. На самом деле у них получалось и вправду хорошо. Выписывая какие-то нелепые па по отдельности, вместе они становились удивительно гармоничным целым. Как в жизни, так и в танце. — Молодцы, мальчики! И все-таки, какова цель занятия? — Просто повеселиться, полагаю. Мой друг любит такие забавы, — Миша отпустил Дженсена и встал у стенки. — Это его надо спрашивать, зачем он меня сюда притащил. — Твоя версия? — Мм, я хотел увидеть лицо Миши, когда я приглашу его на танец, — усмехнулся Дженсен. — Ой, да ладно вам. Я же вижу, когда страсть рождается танцем, а когда — чувствами. К свадьбе небось готовитесь? — До свадьбы пока дело не дошло, но вы почти в точку. — Чувствую себя в старой-доброй Америке, — Миша широко улыбнулся, отлепился от стенки и прилепился к Дженсену. — Ладно, наобнимаетесь потом, а сейчас у вас есть десять минут, чтобы закрепить сегодняшний материал. Я разговариваю как школьная учительница — не обращайте внимания, привычка. — Дома закрепим все по-своему. Устроим грязные танцы, — шепнул Миша ему на ухо, двигаясь в танце. — Уже жду-не дождусь, — Дженсен мечтательно прикрыл глаза, вверяя себя сильным рукам…