Цепь для радуги

      Лари очнулся от приторного запаха благовоний, который укрывал его подобно одеялу. В голове шумело и было очень трудно сосредоточиться хоть на чем-то. С трудом поняв, что он лежит, фей попытался подняться и понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Только голову и получалось повернуть и приподнять. Но перед глазами все плыло и сфокусировать их на чем-то никак не получалось. Но скоро зрение улучшилось и Лари удивленно ахнул.       Он лежал на полу в каком-то круглом зале, где стены, пол и потолок были сделаны из темного, слегка красноватого камня. Не облицованы каменными плитами и не сложены из глыб, а как будто покрыты им, как штукатуркой. Без единого шва и трещинки, даже углы и те были скруглены. Кстати, дверей и окон в этом зале тоже не было. Как и мебели. А был огромный сложный рисунок, прочерченный в этом камне канавками и заполненный каким-то ярким светящимся материалом. Начинался рисунок от круга на полу, в который была вписана пятиугольная звезда. Именно в этой звезде и находился Лари, чьи запястья и лодыжки как раз находились на круге, на четырех лучах звезды. Переплетаясь и разделяясь, эти линии переходили на стены и потолок, на котором точно над феем находилась копия напольной звезды в круге. Вот только в верхней звезде на конце каждого луча был вставлен большой черный кристалл. Кое-где на полу, в узлах-сплетениях рисунка, были расставлены плошки с курящимися благовониями.       Кстати, другого освещения, кроме этих светящихся линий, в зале не было. И, надо сказать, все увиденное ужаснуло Лари. Фей рванулся в невидимых и явно магических путах, только сейчас замечая, что на его запястьях и лодыжках находятся браслеты из до боли знакомых нитей-проволок четырех цветов. Да и на шее тоже присутствовала какая-то тяжесть. Скорее всего - ошейник из той же тесьмы. Но ведь Лари отдал тесьму Роуру! Неужели...       - Бедный миленький фей, - знакомый голос, заполнивший зал, заставил Лари вздрогнуть. И на этот раз без желания или предвкушения радостной близости. - Такой невинный, такой наивный.       - Роур? Роур! Что это значит? Поясни! - сказал Лари, вертя головой из стороны в сторону, пытаясь обнаружить мага.       - Я же говорил тебе. Ритуал, который навсегда свяжет нас. И ты станешь моим. Целиком. Полностью.       - Ты говорил, что я стану твоим супругом. Как-то это не похоже на ритуал бракосочетания.       Резкий смех мага заставил Лари вжаться в камень.       - Я же говорю, что наивный. Скажем так, основа этого ритуала действительно использовалась для заключения браков. Но никак не равноправных. Да и после этого я лично доработал этот ритуал, так сказать, довел до абсолюта. Теперь, когда ты полностью пришел в себя, можно завершить ритуал.       - Завершить?! - с нотками паники сказал Лари, не прекращая попыток освободиться.       - Да, - голос Роура был полон гордости за себя и удовольствия от сделанного. - Завершить. Его начало - зачарование тех самых нитей-проволок, из которых ты плел тесьму, мой фей. Теперь уже точно - мой и только мой.       Наконец, маг вышел из слепой зоны взгляда Лари и не торопясь приблизился к фею, входя в круг. В холодном свете, исходящим от линий со всех сторон, обнаженное тело мага казалось слишком совершенным. А выражение превосходства и самодовольства на так хорошо изученном лице мага поразило Лари. Только сейчас фей понял, что кроме проклятой тесьмы на нем ничего и нет.       - Знаешь, я даже слегка рад тому, что моя игра с тобой подходит к концу. Ты так легко поверил в эту чушь про любовь и искренние чувства. Тебя было так просто одурачить. Временами даже скучно было. Ты не замечал очевидных вещей, мой милый фей. Ты верил каждому моему слову. Ты даже не удосужился поинтересоваться моим родным миром, когда узнал, что я иномирянин. За это вас, фей, и любят на рынке рабов. Вы очень сильно подвержены ментальной магии высших порядков. Очень сильно. Но теперь игра закончена. Да и ритуал мне надо завершить в своей истинной форме, а не в этом... образе, - нехорошо улыбнулся Роур.       Фигура Торговца начала изменяться. Лари с ужасом смотрел за тем, как кожа мага покрывается короткой черной шерстью, как становятся длиннее и массивнее руки и плечи, как волосы превращаются в длинную гриву, а лицо - в звериную морду, чем-то отдаленно напоминавшую хищников из семейства кошачьих. Клыки вместо зубов, когти вместо ногтей, вертикальные зрачки и ярко-красные радужки. Длинные, слегка загнутые назад рога, приличных размеров хвост, который заканчивался пушистой кисточкой мягкой длинной шерсти. И член, который был больше привычного раза в полтора. Большой и даже на вид с довольно грубой кожей. И, кстати, член был уже возбужден.       - Ну как, мой милый фей, я тебе нравлюсь таким? - спросил Роур низким грудным голосом, от которого у Лари внутри все сжалось.       Маг же, втянув носом воздух, заурчал и, рыкнув, опустился над феем, опустив руки-лапы по обе стороны от тощей груди своего пленника.       - Твой страх такой восхитительно-пряный... Такой возбуждающе-дразнящий...       Член Роура уткнулся в плотно сжатое колечко мышц, а длинный узкий и шершавый язык лизнул лицо фея, который с паникой подумал о том, что сейчас произойдет и о том, что нужно бы расслабиться, чтобы не было больно. Однако Торговец расслабиться ему не дал, одним резким движением врываясь в зад Лари. Фей закричал, не в силах вытерпеть эту боль, рванулся в сковывающих путах, но лишь добавил себе боли уже от впившихся в кожу проволок браслетов.       - Не надо! Роур! Прошу! Погоди! - выпалил на одном дыхании Лари, пытаясь расслабить мышцы и понимая, что из-за дикой боли это сделать нельзя.       - О нет, мой фей. Я слишком долго сдерживал себя, - обнажив клыки, Роур подался членом назад и вновь, резко, вошел в Лари уже наполовину.       Фей захлебнулся криком, чувствуя, как внутри что-то разрывается и маг, с довольным оскалом, втягивает носом воздух, начиная двигаться внутри Лари мелкими толчками. Слезы покатились по лицу фея, а рыдания разбавили крики, но это лишь вырвало удовлетворенный рык из груди Роура. Слизав слезы с щек Лари шершавым языком, раздражая нежную кожу, маг сказал:       - О, как мне этого не хватало, ты не представляешь, мой фей. Запах твоей крови, вкус твоих слез, звуки твоих криков и рыданий, все это так возбуждает! Приносит такое удовольствие!       - Про-ошу... Не надо... Прекрати... Мне больно... - буквально скулил от боли и унижения Лари. Ведь это был Роур! Его Роур! Нежный, заботливый, ласковый и такой сильный. Как он мог так поступить с Лари? Может, это не он? Может, его околдовали? Или, возможно, это вообще не Роур, а кто-то другой в его облике? Да нет! Все чувства, все эмоции говорят о том, что это действительно Роур. Что это действительно тот самый маг, который так заботился о фее и предлагал помощь и поддержку.       А Роур, не прекращая насилия, чуть отстранился от распятого на полу Лари и принялся когтем разрезать кожу на груди фея. Центром рисунка стала маленькая пентаграмма на солнечном сплетении. Расходясь от этой звезды, багровые разрезы, тут же наполнявшиеся кровью, в точности повторяли рисунок ритуала, расчерченный на полу и потолке. Кровь стекала на пол, заполняя бороздки пентаграммы и холодный голубой цвет в канавках постепенно становился красным. О нет, Роур не собирался полностью заполнять все канавки кровью Лари. В фее просто не было столько крови, чтобы сделать это. Достаточно было заполнить все линии, образующие пентаграмму.       Лари же, почувствовавший, что боль теперь обнимает его со всех сторон, насаженный на член мага, как на кол, не имеющий ни одного шанса освободиться, мог лишь плакать, кричать и стонать от боли и переполнявших его чувств. Ему было все равно, что происходит с рисунком на полу, стенах и потолке. Лари хотел одного: чтобы все это поскорее закончилось. Он чувствовал себя преданным и обманутым, и та боль, которую испытывало тело была слабее той, которая сейчас терзала его дух.       Но у Роура было свое мнение насчет времени окончания ритуала. И оно никак не предполагало завершения ритуала прямо сейчас. Мало того, хвост Роура завис над промежностью фея и сама кисточка с довольно мягким и длинным ворсом принялась скользить по члену и мошонке Лари, возбуждая его.       - Н-не-ет, Роур... Прошу-у... - всхлипывая, начал умолять своего мучителя фей, с ужасом понимая, что тело отзывается на эту странную ласку даже сквозь пелену боли.       - О да, мой фей, - все тем же низким грудным голосом промурлыкал маг. - Употребление афродизиаков, которые должны дать эффект спустя время, приводит именно к такому вот эффекту. Или ты действительно думал, что твое страстное желание меня искреннее и основано на глубоких чувствах?       Лари попытался отвернуться, зажмурившись, желая не видеть того, что происходит сейчас с его телом.       - О нет, мой фей. Повернись и смотри на меня, - с угрозой в голосе сказал маг и Лари почему-то тут же выполнил приказ.       Все линии ритуального рисунка уже горели ярко-алым, пробуждая в фее безотчетный страх и покорность перед освещенной этим странным светом фигурой своего насильника. А тот, прекрасно понимая, какой эффект производит своим видом, оскалился, обнажая клыки и провел по ним шершавым языком, начиная двигаться внутри фея с остервенением, заставляя Лари кричать, срывая голос, биться в путах, извиваться и чувствовать стыд от того, что возбуждение все больше отвоевывает места в чувствах у боли. Роур обхватил несколькими пальцами лапы с втянутыми когтями член Лари и принялся дрочить фею. Кисточка хвоста окончательно переместилась на мошонку и промежность. Фей с ужасом понял, что в его стонах стало слишком много удовольствия, да и разрядка уже приближается. Кажется, Роур хотел, чтобы они кончили одновременно. Но зачем?!       - Так надо, - прошептал маг, как будто прочитал мысли Лари.       А потом фею стало не до размышлений. Роур взвинтил темп до предела, заставляя Лари уже даже не кричать и стонать, а просто хватать открытым ртом воздух, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. Оргазм накрыл фея неожиданно и резко, как будто в озере сорвало плотину. И тут же Лари ощутил, как сперма мага заполняет его зад, а сам член Роура покидает анус фея.       - Ну вот и все, мой фей, мой раб, - прошептал, поднимаясь, Роур.       Лари открыл было рот, чтобы уточнить, что именно "все", но лишь пронзительно закричал, когда из черных кристаллов на потолке в оковы фея из проклятой тесьмы ударила пятерка черных ветвистых молний, раскаляя металл и сплавляя его в единое целое без начала и конца, сохраняя узор плетения. Одновременно с этим багровые линии ритуального рисунка начали меркнуть, как будто переставая получать подпитку для своего свечения. Погружаясь во тьму физическую и беспамятства, Лари хотел прокричать сквозь слезы и боль лишь один вопрос, адресованный как магу, так и всему мирозданию: "За что?"