Цепь для радуги

      Очнулся Лари от дикой боли в анусе. Фей распахнул глаза и закричал, попытался податься вперед, но понял, что это бесполезно: руки Роура крепко удерживали его за бедра. Лари даже не пришлось поворачивать голову, чтобы понять это: впереди, на расстоянии вытянутой руки, от пола и до самого потолка, шла зеркальная стена, в котором отражалась вся остальная комната. И это была явно не спальня Роура или комната Лари.       Стены, обитые бархатом черного цвета, тусклые магические светильники в металлических держателях. Огромная кровать, впритык стоящая к зеркальной стене, без спинки и изголовья, застеленная черными простынями. В противоположных зеркальной стене углах комнаты стояли невысокие диванчики, которые от взгляда Лари скрывала густая тень.       Сам Лари стоял на коленях, грудь и голова находились на кровати, лежали прямо на руках фея. Роур же, в своем человеческом облике и даже одетый в черные брюки и облегающую майку, удерживал бедра фея своими руками и, с садистским удовольствием на лице, насиловал Лари, входя в него жестко и на всю глубину. Фей почувствовал, что на глаза вновь наворачиваются слезы.       Значит, ритуал не был страшным сном. Широкая лента ошейника, которую теперь мог видеть Лари, была тому подтверждением. Да и браслеты-оковы на запястьях и щиколотках никуда не исчезли. Но за что?! Ведь он не сделал Роуру ничего плохого! Почему?! И от того, что за прошедшее время Лари успел полюбить мага, становилось только хуже.       Роур схватил фея за волосы и дернул вверх, заставляя Лари подняться и буквально сесть на член мага. Фей закричал, схватился руками за запястье мага, и, не в силах видеть свое отражение, закрыл глаза, из которых катились горькие слезы. Потом, сквозь всхлипы, прошептал:       - Роур, умоляю... Не надо... Мне больно... Пожалуйста...       - О, мой милый раб подал голос! - со злорадством сказал Роур, терзая пальцами соски пленника, добиваясь новых стонов-всхлипов. - Правило первое. Я для тебя господин Ксор. Или просто господин. Все ясно?       - Ро... - тело фея выгнулось дугой в руках мага, затряслось от судороги прошедшей по нему боли, а потом обмякло.       Ксор, прикрыв глаза от удовольствия, удерживал Лари в своих руках и наслаждался тем, насколько плотно мышцы фея обхватили его член. После секса в истинной форме он уже не боялся сорваться в частичную трансформацию. Да и если бы сорвался теперь - страшного ничего бы не случилось. Фей уже стал его рабом. Теперь маг мог позволить себе все, что угодно. И понимание этого... пьянило. По преждему удерживая фея за волосы, Торговец посмотрел на Лари через зеркало и прошептал тому на ушко:       - Ну вот ты и понял, что будет, если ты попытаешься нарушить мои правила или приказы. Магия оков накажет тебя сама, мой глупый раб. Вот это - и называется "больно". А то, что я делаю с тобой - всего лишь жесткий секс.       Лари с трудом проталкивал в свои легкие воздух. Хотелось свернуться клубочком и не шевелиться. Боль была короткой, но настолько сильной, что одно воспоминание о наказании заставляло фея содрогнуться и постараться всеми силами избежать его. Как там сказал маг? Не Роур, а Ксор. Нет! Не просто Ксор. Господин Ксор. Или просто господин. Но назвать так Роура, своего любимого... Но разве сейчас маг был похож на того Роура, которого полюбил Лари?       Нет, не был похож. Не было тех ласковых прикосновений, той нежной страсти, от которой плавилась кожа после каждого прикосновения. Сейчас фея насиловал не Роур, прикрывавший Лари от наемников в переулке. Не тот маг, который рискнул попасть в ловушку похитителей фея, чтобы спасти Лари. Не тот, кто дарил сладости и водил в кафе. Называть его тем именем было бы неправильно. Да, возможно, Роур все еще находится в этом теле, но сейчас с Лари не он. И да, называть его Роуром было бы неправильно.       - Смотри на меня. Ты все понял, мой раб? - с угрозой в голосе спросил фея Торговец.       Лари вздрогнул, вскинул взгляд своих ярко-голубых больших глаз на мага через зеркало. Темные радужки глаз Роура впервые показались Лари тоннелями в бездну, жаждущую поглотить фея. Но страшнее было не понимание этого, а то, что Лари не мог найти в себе силы сопротивляться этому.       - Да, го... господин Ксор, - пересиливая себя, ответил Лари и тут же добавил, облизав пересохшие губы: - Прошу, не надо меня насиловать. Я сделаю все, только скажите.       Ксор рассмеялся, опуская ладонь на член и мошонку фея и с удовольствиям сжал пальцы, заставляя раба закричать, попытаться сжаться, вывернуться из рук мага.       - Ты и так сделаешь все, что я скажу. Даже если не захочешь этого, поверь мне. К тому же, мне просто нравится причинять тебе боль. Мне нравятся твои крики и стоны, я обожаю, когда ты плачешь от боли, которая терзает твое тело и твою душу. Я люблю именно такой, жесткий секс.       Пальцы Ксора перестали мять мошонку раба и достали из кармана брюк так понравившуюся Лари конфету. Фей вздрогнул, когда Торговец поднес сладость к его губам и понял, что голоден. Ксору не пришлось заставлять Лари, губы фея сами потянулись за конфетой, а веки прикрыли яркие глаза раба. Лари явно наслаждался ярким и незабываемым вкусом мощнейшего афродизиака, специально разработанного для фей. Торговец рассмеялся и поцеловал раба в загривок, от чего тот вздрогнул всем телом и невольно прижался к своему господину всем телом.       Знакомый вкус пробудил в Лари воспоминания о нежности и чувственности Роура-Ксора, а поцелуй, совсем как раньше, как будто давал надежду на то, что все еще можно вернуть, что все может стать так, как было до той, роковой ночи. Возможно, если Лари покажет, насколько любит Роура, тот снова станет прежним? Возможно ли это?       Пальцы Ксора вновь начали мять мошонку фея, но боль от этого теперь уступала дикому возбуждению, разгоравшемуся в крови у Лари. Стоны, слетавшие с губ фея, теперь не были стонами боли. Лари крутил задом, пытаясь плотнее насадиться на член Ксора и одновременно с этим - найти ту точку, от прикосновения к которой становится так сладко внутри.       - Да, мой маленький, сладенький и похотливый фей, - прошептал низким голосом Ксор, начиная приподнимать и резко насаживать Лари на свой член. - Именно таким, абсолютно послушным, равратным и беспомощным, я хочу тебя видеть. Хочу тебя брать вот так, жестко, чтобы крики боли смешивались со стонами наслаждения. И я буду делать это снова и снова, когда захочу. В любом месте и в разных позах, я буду насиловать тебя и причинять тебе боль. Одновременно или последовательно, как мне захочется. Потому что я так люблю.       Ксор насиловал Лари так же, как и до этого, не заботясь об удовольствии раба, но зелье делало свое дело и фей начинал чувствовать наслаждение просто от самого процесса. Торговец прекрасно знал об этом и когда Лари был почти на пике - резко вышел из него, оттолкнул от себя на кровать и сказал:       - А еще, я люблю наблюдать за тем, как моего раба унижают и насилуют другие. Понимаешь, о чем я? Фей же, пребывая в легком трансе от дикой смеси удовольствия и насилия, перевернулся на спину, желая увидеть лицо мага без зеркала и надеясь, что понял Ксора неправильно. Но шуршание в углах и появление в освещенной части комнаты новых действующих лиц этого страшного действа вызвало у Лари панику.       - О нет, господин, умоляю, только не это! Не надо, господин Ксор! Умоляю! - отползая к зеркальной стенке, твердил перепуганный фей.       Ксор же, ухмыляясь, отступил в полутень, опускаясь в непонятно откуда взявшееся кресло. Не застегивая ширинку, маг взял принесенный Джило бокал с вином и сказал:       - Познакомься с командой моих охранников. Лучшие воины и маги, которых я собирал по всем мирам. Змей, Медведь, Лис, Ворон, Филин и Тритон, - при этом каждый из названных коротко кивал, показывая, что это именно он.       Лари, вжавшись спиной в зеркальную стену, с ужасом наблюдал за шестеркой сотворенных, остановившихся в паре шагов от кровати. Все - гуманоиды, но вот к людям их отнести было довольно сложно. Медведь, самый высокий и широкоплечий, метра два ростом, отличался от обычных людей слишком серой кожей и грубыми, словно вытесанными из камня, чертами лица. У Змея были глаза без белка и вертикальный зрачок, а носа практически не было. Лис отличался повышенной остроухостью, которую подчеркивал высокий хвост огненно-рыжих волос, почему-то действительно напоминавший лисий хвост. Ворон был вроде обычным, но бледным, до синевы, что лишь подчеркивали прямые распущенные иссиня-черные волосы, доходившие до лопаток. У Филина были необычайно большие глаза и острые когти вместо ногтей. У Тритона были заметны перепонки между пальцев и странные, сейчас плотно закрытые, щели по обеим сторонам шеи. Да и ушных раковин под копной фиолетовых волос видно не было. Все, как и сам Ксор, были одеты в темные брюки и футболки-безрукавки. И все смотрели на фея с похотью и без капли жалости.       - Чур я первый ему вставлю, - пророкотал басом Медведь.       - Ну уж нет, - возразил Тритон. - Первым будет тот, кто его поймает.       - Ты хотел сказать, в чью сторону он рванет с кровати? - с издевкой сказал Ворон. Лари, чувствуя, как отрезвляющий страх полностью поглощает его, желал лишь одного: оказаться как можно дальше отсюда. Точно! Можно же принять крылатую форму и улететь!       - Запрещаю менять форму, - коротко бросил Ксор, а фей с удивлением понял, что не может сменить форму!       И вот тут фей впервые осознал, в какой он беде. Ведь если ритуал смог подчинить воли Ксора даже смену формы, то... Додумывать мысль Лари не стал: страх толкнул в спину, заставляя напрасно надеятся на то, что сможет выскользнуть из полукруга охранников и отыскать дверь из этой комнаты. Куда угодно, как угодно, но только бежать отсюда. Только не попасть в руки этим сотворенным. Вот! Между Лисом и зеркальной стеной свободного места больше, чем между другими. Рванув со всех сил туда, Лари и сам не понял, как кулак Лиса впечатался в живот фея. Удар выбил весь воздух из легких Лари и разлил жгучую боль по всему животу. Какое там бежать! Раб стоять самостоятельно больше не мог, чем тут же и воспользовался Лис.       - Ты сжульничал! - заревел Медведь, однако, не пытаясь вырвать фея из рук у Лиса.       - А тебе кто мешал? - сказал тот, выкручивая руку фею так, чтобы тот даже после того, как придет в себя, не смог сопротивляться. - Хочешь, вместе его возьмем? Я - сзади, ты - спереди.       - Да он же дикий! Еще член мне откусит, - подходя к Лари и хватая за волосы, приподнимая голову так, чтобы видеть глаза, засомневался Медведь.       - Не откусит, - лениво сказал Ксор со своего места. - Я запрещаю ему кусаться. Только станьте так, чтобы я все видел. И он должен кончить после каждого члена в своем заду.       - Ну, это мы помним, - довольно пробасил Медведь, расстегивая ширинку свободной рукой и доставая возбужденный член.       При виде размера этого достоинства бедный Лари дернулся из рук насильников, что есть силы. Медведь обладал достоинством, не уступавшим члену Роура в той жуткой звероформе! Да и вообще, ему стало плохо от одной мысли о том, чтобы взять член в рот. Нет, если бы об этом его попросил сам Роур... То есть Ксор... Нет, именно Роур и до того ритуала - Лари бы постарался доставить удовольствие любимому. Раз уж ему так этого хочется. Но вот сейчас... И у кого-то постороннего...       - Смотри-ка, брыкается, - с удивлением сказал Филин, подходя ближе к Лису и Медведю, уже подталкивающего фея обратно к кровати.       - Говорю же, дикий, - отпуская волосы фея, сказал Медведь и залепил Лари пару увесистых пощечин.       От ударов голова фея мотнулась сначала в одну, потом в другую сторону, Лари вскрикнул от боли и обиды, даже слегка обмяк в руках Лиса. Но сочувствовать рабу Ксора никто из охранников не стал. Жалеть? Раба? Только не они. И неважно, был одет ошейник хитростью или по закону, раз стал рабом - оказался более слабым, значит, не заслуживаешь сочувствия. Тем более от тех, кто и сам являлся охотником за живым товаром.       Медведь, удовлетворенный результатом пощечин, вновь схватил фея за волосы и втащил вслед за собой на кровать. Лис, по-прежнему не выпускавший заломанную за спину руку Лари, помог ему в этом, подгоняя раба легкими пинками. Лари хоть и понял, что его сопротивление не принесет свободы и избежать насилия не удастся, не прекращал попыток помешать своим насильникам. Даже если изобьют его за это - пусть. Облегчать этим уродам задачу Лари не хотел.       - Ты не доволен тем, что он дикий? - с удивлением спросил у Медведя Ворон, также подошедший к кровати вплотную.       - Конечно доволен! - возмутился тот, располагаясь на кровати боком к креслу с Ксором. - Я люблю, когда они сопротивляются. Также, как и ты.       - Также, как и все мы, - почти пропел Лис, расстегивая ширинку и смазывая свой член лубрикантом. - Готов, Медведь?       - Давно, - плотоядно облизнувшись, охранник опустил лицо Лари к самому члену, жестко пресекая все попытки фея отвернуть голову в сторону.       Лис фыркнул, раздвинув своим коленом бедра поставленного раком фея, и вошел в анус Лари, думая только о своем комфорте. Фей закричал и тут же Медведь впихнул в его рот свой член до самой глотки. Синхронно с Медведем толкнулся глубже и Лис. Из глаз фея брызнули слезы, но афродизиак в крови окатил тело волной легкого наслаждения от мимолетно задетой насильником простаты. Одной рукой Лис удерживал Лари за таз, второй - удерживал вывернутую за спину руку. Голову фея удерживал за волосы Медведь.       Одновременные движения насильников не давали Лари передышки, боль в анусе от жесткого соития и боль в горле, невозможность сделать вдох, когда член перекрывает глотку, рвотные позывы и неприятный резкий вкус, стоны наслаждения насильников и сдавленные, придушенные всхлипы-вскрики самого фея. И ко всему этому - ненормальное, неестественное возбуждение, от которого член Лари уже давно стоял колом. Все это накатывало волнами после каждого толчка, усугубляя и до того ужасное самочувствие фея.       Лис и Медведь же наслаждались, постепенно ускоряя темп, все жестче и резче вдалбливались в раба с двух сторон, пытаясь как можно быстрее кончить и уступить место другим. Медведь был слегка недоволен тем, что его член не вошел в фея полностью, но собирался восполнить недостающие эмоции, когда дойдет его очередь трахать анус раба. Лис же, чей член не был столь больших размеров, да и толщиной особой не отличался, входил в Лари по самую мошонку, наслаждаясь узостью пока еще не растраханного зада. Естественно, именно Лис и кончил первым из этой пары, прямо в Лари, на пару мгновений застывая, откинув голову назад и блаженно прикрыв глаза.       - Скорострел, - с легкой завистью буркнул Медведь, точно зная, что обидное прозвище не заденет Лиса.       - Раньше кончу - раньше вновь встанет, - хмыкнул рыжий, не выходя из фея и принимаясь дрочить возбужденный до предела член раба.       Лис, как и большинство охранников, не понимал желания Ксора. Зачем доводить раба до разрядки? Это же просто раб, вещь, бесправное создание, которое должно приносить тебе пользу и удовольствие. Зачем тратить лишнее время и силы на то, чтобы доставить этой постельной грелке удовольствие? Он недостоин этого. Но кто он такой, чтобы спорить с Ксором? Тем более, что это не забота о рабе, а каприз хозяина этой вещи. Ну хочется ему видеть, как его раб сходит с ума от возбуждения, пока его насилуют - почему бы и нет? Хочет видеть, как после каждого соития раб кончает - так Лису не сложно. Хорошо, что разрешает развлекаться со своей шлюшкой и не требует относится к нему, как к равному в постели. Этого бы не понял ни один из охранников. Раб - он и есть раб.       Лари, которого все еще трахал в рот Медведь, лишь ахнул, когда рука Лиса легла на его член. А спустя пару секунд из глаз фея вновь потекли слезы. То, как сейчас делал Лис, очень сильно отличалось от того, как доставлял удовольствие фею Торговец. В движениях охранника не было ни нежности, ни желания сделать приятно. Просто равномерные движения, на которые, почему-то, тело реагировало также, как и на ласки Роура в свое время. Даже быстрее, если быть точным. Дрожь оргазма накрыла тело фея, по-прежнему крепко удерживаемое насильниками, а физическое удовлетворение желания не принесло того удовольствия, которое Лари испытывал в постели с Роуром. Наоборот, без тумана желания, который окутывал и оберегал разум фея, Лари вновь начал чувствовать весь ужас происходящего с ним.       Лис же, добившись оргазма раба, вышел из него и, шлепнув напоследок по ягодицам, уступил место на кровати Филину. А тот, ничуть не смущаясь тонкой струйки спермы, вытекающей из ануса раба, тут же вошел в Лари, схватив того за бедра, оставляя глубокие царапины на нежной коже фея. Лари дернулся вперед, глубже насаживаясь на член Медведя, буквально подавился им. Это стало последней каплей для Медведя и рот фея наполнила неприятная на вкус сперма. Медведь, застонав, зажал нос Лари, заставляя того проглотить сперму насильника, прекрасно зная, что для большинства разумных его выделения являются неприятными на вкус. Лари глотнул, закашлялся, все же вытолкнув большую часть излитого Медведем из себя, но насильник все же остался доволен и наконец-то отпустил волосы раба и отошел в сторону. Его место тут же занял Змей, став перед рабом во весь рост и рванув голову фея вверх, коротко спросив у Филина:       - Не против с-смены позы?       - Только за, - войдя в Лари в очередной раз и задержавшись там, ожидая, пока Змей закончит.       Змей же поднял фея вертикально, оставив стоять на коленях и приставил свой член к губам раба. Лари же попытался оттолкнуть бедра Змея от себя, с удивлением замечая, что кожа этого насильника гораздо холоднее обычного.       - Дураш-ш-шка, - прошипел Змей, быстро поймав руки фея.       Затем поднял их над головой Лари и перехватил оба запястья своей ладонью. Фей охнул, когда понял, что пальцы у Змея состоят не из трех, а из шести фаланг, приблизительно такого же размера, как и обычные. То есть пальцы Змея были в два раза длиннее самой кисти и гораздо более гибкими. А еще - у Змея, оказывается, очень длинный и тонкий, раздвоенный на конце язык. Вторая рука Змея легла на затылок Лари и с силой надавила на него, заставляя фея приблизить губы к члену охотника. Встретив сопротивление плотно сомкнутых губ раба, Змей прошипел что-то неразборчивое и сказал Филину:       - С-с-зас-ставь его кричать.       Филин хмыкнул и провел когтем по животу Лари, оставляя кровавую царапину. Сдержать крик фей не смог, чем и воспользовался Змей, вбив свой член в раскрытый рот раба. Филин начал двигаться внутри Лари, то медленно и размеренно, то срываясь и вколачиваясь в зад раба с частотой отбойного молотка. Змей насиловал рот Лари без всякого согласования темпа с Филином, то и дело заставляя фея чувствовать рвотные позывы от слишком глубоких толчков.       Лари с удивлением понял, что со Змеем проще, чем с Медведем. То ли из-за другого, не такого резкого вкуса, то ли из-за меньшего объема и длины члена, то ли организм просто уже начал приспосабливаться. Да и возбуждение, сошедшее на "нет" после оргазма, вновь начало одурманивать разум и делать более податливым тело фея.       Резкие смены темпа Филина сбивали наслаждение, не давали приспособиться и подстроиться, снизить боль от жесткого насилия. Да и поза, гм, тоже не способствовала комфорту раба. Филин буквально насаживал Лари на свой член, при этом острые когти на руках насильника то и дело впивались в тело раба. На этот раз первым кончил Змей, вытащив член изо рта Лари и направив струю спермы прямо на лицо раба. Уже мало что соображающий от контраста боли и удовольствия фей еле успел плотно зажмурится, никак не ожидая такого вот развития событий.       - С-сладкий фей, - проведя своими длинными пальцами по подбородку Лари, сказал Змей и отошел, уступая место Тритону.       Тритон предпочел вернуть Лари в колено-локтевую позу, благо, фей к этому времени уже и не помышлял о сопротивлении. Он желал только одного: чтобы этот кошмар поскорее закончился. Ему было плохо от того, что с ним обращались, как с... вещью. Что позволяли себе делать все, что заблагорассудиться, не спрашивая мнения Лари. Он так стремился стать независимым, успешным, самому решать все вопросы, связанные с собственной жизнью. И что в итоге? Он стал бесправной игрушкой в руках Торговца. Того, кто смог обмануть фея, влюбить в себя и жестко покарать за доверчивость.       Лари еще предстояло тщательно изучить изменения в магическом каркасе, которые принес ритуал Ксора, но уже сейчас можно было с уверенностью сказать, что Торговец не врал и теперь Лари выполнит все, что тот прикажет или пожелает. Пару раз фей пытался укусить член Медведя, а потом и Змея, но все было напрасно. Челюсти не сжимались и все тут. То есть теоретически Ксор может приказать Лари даже прыгнуть с балкона небоскреба и фей сделает это, потому что не сможет ослушаться. А если вспомнить про боль, которую Лари испытал, когда попытался назвать господина Ксора Роуром... Творцы всемогущие...       Филин наконец-то кончил, содрогаясь всем телом, изливая свою сперму в анус Лари, пытаясь проникнуть еще глубже, чем было возможно. Когда же Филин, также, как и Лис, обхватил своими когтистыми пальцами член раба, фей внутренне содрогнулся, не представляя, как этот когтистый уродец сможет довести Лари до оргазма. Ведь за время насилия Филин умудрился серьезно оцарапать раба и Лари понимал, что если бы не простынь с матрасом, то он уже стоял бы в небольшой луже собственной крови. Понятное дело, Ксор не даст ему умереть от потери крови, но фей бы предпочел обойтись без ран вообще. Вот только позволит ли ему это Ксор и его команда? Вряд ли.       Но Филин даже не оцарапал нежную кожу члена Лари, пока дрочил рабу. В отличие от Лиса, Филин предпочитал доводить до разрядки всех своих партнеров, если они были настолько необычны, что умудрялись возбудиться во время секса с охранником. Даже рабов. Причем делал это не для простой физиологической разрядки, а желая отплатить за полученное им самим удовольствие.       Этот оргазм не оставил у Лари ощущения брезгливого стыда, как предыдущий. Да и был он более... полным, что ли? Да, это было совсем не так, как с Роуром, но уж точно не так ужасно, как после действий Лиса. Или дело было в том, что это был уже второй оргазм фея? Лари не знал. Голова была тяжелой и как будто набитой ватой, в душе было пусто и гадко. Лари уже было безразлично, что с ним будет дальше.       Когда в анус Лари проник член Ворона, фей лишь застонал от дискомфорта. Мышцы ануса уже были растянуты, а сперма предыдущих насильников была отличной естественной смазкой. Да и член молчаливого Тритона отвлекал от того, что происходит сзади. В отличие от Змея, Тритон не вбивался в глотку раба, предпочитая быстрый и равномерный темп. Вкус был резковатым, но не таким неприятным, как у Медведя. Терпеть можно было. И вот эта мысль поразила Лари. Всего третий насильник - и он уже думает, что могло быть и хуже, а так вроде бы и терпимо! Это же ненормально!       Однако посторонние мысли из головы вылетели, как только Тритон кончил в него и Ворон поднял фея, насаживая на свой член до самой мошонки. Лари застонал, поняв, что если по толщине член Ворона и не отличался от других, то по длине - был явным лидером, явно не уступая достоинству Медведя.       - Знаешь, меня ничто так не возбуждает, чем запах крови моей жертвы, - прошептал Ворон на ухо Лари, не прекращая двигаться внутри раба. - Но одного запаха мне мало.       Лари закричал, когда острые зубы Ворона прокусили его кожу на шее, добираясь до сосудов. Ворон застонал от удовольствия, выпив пару глотков крови фея, настолько сладкой и приятной, что вампир с трудом нашел в себе силы остановиться и заживить ранки раба, чтобы тот не истек кровью. А сам фей с удивлением почувствовал, что член Ворона как будто стал толще.       - Змей был прав, ты действительно сладкий, - сказал Ворон, резко наращивая темп соития, выворачивая руки Лари назад, складывая и удерживая их одной рукой, второй придерживая тело раба за талию.       Сам Лари теперь только и мог, что стонать и вскрикивать. В голове шумело от потери крови, мутило от спермы в желудке, было противно от ощущения подсыхающей корки на лице. Растраханный анус болел, Ворон взял слишком быстрый темп, благо, что никто пока не претендовал на оральный секс. Однако вскоре Ворон решил изменить позу и, выйдя из Лари, бросил его на кровать спиной вниз, раздвигая ноги в стороны и вновь входя в фея. И снова - немыслимый темп, только теперь обе руки насильника лапают тело раба, периодически выкручивая соски или жестко сминая член с мошонкой, царапая кожу, оставляя чуть припухшие, но не кровоточащие следы.       Возбуждение тут же начало возвращаться, чутко откликаясь на все действия Ворона, который, казалось, задался целью довести Лари до предела до того, как кончит сам. Стоны-вскрики Лари наполнили комнату, возбуждая уже удовлетворенных охранников-охотников Ксора, распаляя их и подготавливая к следующему кругу насилия над рабом их работодателя. Сам же фей уже вовсю подмахивая бедрами, стараясь, чтобы член вампира при каждом движении задевал нужную точку, приносящую столько удовольствия. И вскоре Лари, уже ничего не соображающий от желания, выгнулся дугой над кроватью, вцепившись в простыни, и застонал от удовольствия, кончая в третий раз.       Дождавшись, пока фей успокоится после оргазма, Ворон вновь взвинтил темп, желая и сам получить удовольствие по полной. А затем не сдержался и снова укусил фея, понимая, что только после этого сможет наконец кончить. Перед самым пиком вампир вытащил свой член из ануса фея и направил струю на тело в полуобморочном состоянии. Ему всегда нравилось видеть рабов именно в потеках спермы тех, кто насиловал его. А слезы и кровь были лишь приятным дополнениям к этой картине.       Ксор, допив бокал вина, улыбнулся, пару раз пройдясь по собственному члену рукой. Ему нравилось то, что он уже увидел и то, что только предстояло увидеть в ближайшем будущем. Определенно, этот фей - очень удачное приобретение. Гораздо удачнее, чем предыдущая феечка.       Лари лежал на черных простынях и не мог найти в себе силы даже для того, чтобы закрыть глаза. Сколько часов продолжалась оргия с ним в главной роли? Фей не знал. От него отстали только тогда, когда все уже пресытились новым рабом. Лари казалось, что он пропитался спермой и потом своих насильников с макушки и до кончиков пальцев на ногах. Что едкий привкус навсегда останется с ним и мышцы растраханного до предела ануса никогда не придут в норму. Не было ни одного участка кожи, который бы не был покрыт потеками подсыхающей или уже засохшей смеси из спермы, пота, слез и крови самого Лари. Светлые волосы спутались и слиплись в сосульки-дреды грязно-серого цвета, белоснежная кожа покрылась синяками от слишком крепких объятий, нитками свежих шрамов после затянутых магией глубоких царапин Филина и покрасневшими слегка припухшими царапинами.       Фей чувствовал себя не просто грязным, а оскверненным, испорченным, растоптанным и униженным в высшей степени. Он не представлял, как возможно жить после подобного. Хотелось просто закрыть глаза и умереть. Но Лари прекрасно понимал, что Ксор не допустит подобного. А вот о Ксоре фей вспоминал зря. Сердечная рана заныла с новой силой. Тот, кто обещал стать опорой и защитой, тот, кто должен был оберегать и заботиться - сам отдал Лари на растерзание шестерым маньякам. И с удовольствием наблюдал за тем, как фея насиловали и унижали.       - Унижали? - хмыкнув, Ксор встал наконец с кресла и подошел к кровати, рассматривая лежащего на боку фея. - Не смеши меня, раб. Тебя всего лишь качественно оттрахали, вот и все. Поверь, это не было унижением. Тебя не заставляли глотать экскременты, запивая это мочой. Причем не твои собственные экскременты и мочу. Тебя не заставляли вылизывать ботинки и подставлять язык для того, чтобы об него потушили сигарету. Поверь, тебя не пытались унизить. Тебя просто использовали как красивую и дорогую секс-игрушку, вот и все. Но если ты не будешь хорошим и послушным рабом - ты узнаешь, что такое унижение, я тебе обещаю.       Лари вздрогнул, поняв в очередной раз, что не знает и сотой доли о том, что возможно на этом свете. Быть хорошим и послушным рабом? А был ли смысл артачиться и перечить Ксору? Ведь если Лари не сделает все приказанное, то сначала испытает дикую боль от оков, а потом все равно сделает, но уже без участия собственного разума.       - Правильно мыслишь. И сейчас я покажу тебе, насколько хорошо я могу управлять твоим телом.       Лари с удивлением понял, что приподнимается, опираясь одной рукой на постель чуть сзади, сгибает ноги в коленях, широко разводя их в стороны, так, чтобы Ксор видел промежность фея от члена и до ануса, а потом начинает второй рукой ласкать свой член, возбуждая себя. Слезы вновь навернулись на глаза. У Лари не было ни малейшего желания получать удовольствие сразу после оргии, на которой его столько раз насиловали. Но противиться воли Ксора тело фея не могло.       - Господин Ксор, прошу, не надо, - с трудом, срываясь на стоны наслаждения сквозь горькие слезы, сказал Лари. - Я не хочу... ах...       - Сколько раз мне еще тебе повторять, раб? Меня не интересуют твои желания, - ровным тоном без капли эмоций сказал Ксор. - Мало того, меня раздражают твои просьбы. А я не люблю раздражаться. Запрещаю разговаривать, разрешаю лишь стоны, крики и плач.       Рука Лари прекратила ласкать свой член и пальцы фея скользнули вниз, в анус, начиная жестко трахать самого себя, проникая до самого запястья, внутри сжимая пальцы в кулак, а затем резко выходя из ануса. Лари запрокинул голову назад и зашелся в крике, в котором боли, обиды и мольбы было в равных степенях. А Ксор вновь расцвел улыбкой, понимая, что снова возбуждается. Да, этот фей оказался гораздо интереснее и приятнее предыдущих. Его хотелось истязать, раз за разом доводя до грани жизни и смерти, чтобы он захлебывался своими криками, чтобы тонул в собственных слезах. Хотелось постоянно видеть его на члене. Причем не обязательно на своем. И хотелось научить его получать от всего этого удовольствие. О... как будет приятно слышать его мольбы о том, чтобы его взяли жестко, чтобы выпороли до крови, чтобы изнасиловали. Обязательно. Это обязательно случится. Ксор это знал. Именно поэтому сейчас он прекратил насиловать рукой самого же Лари анус и вновь заставил раба ласкать себя, не ограничиваясь одним членом.       Лари отполз к зеркальной стенке, привалился к ней спиной, освободив опорную руку. Её пальцы принялись теребить соски, оглаживать шею, спускались к паху и ласкали мошонку и промежность до ануса, пару раз прикасались к обнаженной головке члена, пока вторая рука увлеченно надрачивала аккуратный и небольшой член фея. В стонах Лари больше не было боли, её полностью заменило удовольствие. Румянец покрыл щеки фея, дыхание участилось и стало поверхностным, язык то и дело проходил по быстро пересыхающим губам, ресницы полуприкрытых век то и дело вздрагивали, а грудь то подавалась вперед, к пальцам, ласкающим грудь и соски, то уходила назад, округляя спину, когда ласки смещались к паху.       Ксор следил за тем, чтобы фей не излился слишком рано, желая помучить своего раба даже удовольствием и сжалился лишь тогда, когда стоны стали всхлипами, в которых была лишь мольба о разрядке. Оргазм буквально сотряс тщедушное тельце Лари, забирая даже крохи остававшихся у фея сил. Но в забытье фею Ксор соскользнуть не дал, а заставил утомленного раба подползти к краю кровати и подставить широко раскрытый рот под возбужденный член господина. О нет, насиловать Лари в рот прямо сейчас Ксор не собирался. А вот излить свою сперму - хотел. Довести себя до пика - дело нескольких секунд. Струя спермы ударила в раскрытый рот фея, который, по приказу Ксора, послушно проглотил все, до последней капли.       Подавив рвотный позыв раба, Ксор наконец-то позволил измученному фею отключится. Пусть отдохнет. А самому Ксору надо было подготовиться к предстоящей вылазки за крупной партией свежего жертвенного мяса. Окинув фея критическим взглядом, Торговец сплел пару заклинаний, которые тут же убрали все следы оргии с тела Лари и исцелили мелкие повреждения, без которых все же не обошлось, как бы охотники не старались. В принципе, Ксор был готов и к худшему состоянию раба. Но обошлось.