Звёзды знают всё

      Субботним утром Усаги проснулась рано. Сквозь небрежно задёрнутые шторы пробивалось яркое утреннее солнце, но в квартире, которую они с Алмазом снимали, было холодно: ноябрь подходил к концу, по ночам температура приближалась к нулю, а ветер нещадно задувал в окна. Кажется, вчера перед сном они забыли включить обогреватель. Усаги поёжилась, плотнее закутываясь в одеяло. В конце концов, не обязательно сейчас вылезать из кровати — у них обоих выходной.       Она повернулась к Дэмандо, стараясь не шуметь, хоть это и было необязательно. Её прекрасный принц спал, и Усаги знала, что сейчас его даже пушкой не разбудишь — обычно он спал по полдня, потому что работать любил ночью, и в выходные тоже. Его грудь мерно вздымалась, спутанные светлые волосы разметались по подушке, а ресницы едва заметно подрагивали. Усаги так полюбила наблюдать за ним по утрам, что даже в выходные намеренно просыпалась рано и просто лежала рядом, разглядывая Алмаза и думая обо всём, что происходит в их жизни. Это были прекрасные моменты тишины и радости только для неё одной.       Жить вместе они стали только через месяц после того дня, когда он сделал предложение: не хотели форсировать события и слишком торопиться, поэтому влюблённые неспешно выбирали квартиру и продолжали встречаться дома у Алмаза или Усаги. Планирование свадьбы, которая должна была состояться за неделю до Рождества, с лёгкой руки делегировали Руби и сёстрам Аякаси, справедливо рассудив, что глупо не воспользоваться таким количеством родственников, занятых в свадебном бизнесе. Руби пообещала исполнить всё по высшему разряду, и Усаги оставалось только изредка встречаться с исполнителями, чтобы утвердить работы и при необходимости высказать свои пожелания — остальное делали за неё. Дэмандо почти не принимал участия в организации торжества, потому что постоянно был занят в своей мастерской, которую перенёс в их новую квартиру, заняв сразу две больших комнаты. Он наотрез отказывался говорить, чем так сильно занят, и Усаги подозревала, что готовит для неё очередной сюрприз.       Она улыбнулась своим мыслям и вытащила руку из-под одеяла, чтобы погладить мягкие волосы Алмаза. Во сне он был милым и беззащитным, совсем непохожим на обычного себя, и было приятно знать, что она заслужила доверие настолько, чтобы видеть его таким каждый день. Он был совершенно невероятным. Увидев его впервые тогда, в начале июня, Усаги не могла и подумать, что захочет связать с этим человеком свою жизнь, да ещё и так скоро. И лишь недавно призналась себе в том, что он зацепил её с самого первого взгляда, с первого дня ему удалось завладеть её вниманием почти безраздельно. «Попалась», — сказала Руби в день рождения Усаги, но она не поверила. Или только сделала вид, что не поверила, потому что тогда ещё витала в облаках.       То, что Усаги чувствовала к Алмазу теперь, было настоящим настолько, насколько это вообще возможно. Не то эфемерное чувство, которое вызывал Мамору, — пусть оно и было по-своему прекрасно, но призрачно и недолговечно, — любовь к Дэмандо была реальной, и Усаги ощущала её всем своим телом. Это было не только в голове, новая любовь захватила всё её существо, пробуждая мысли и желания, на которые раньше она не обращала слишком большого внимания. Но теперь всё было по-другому, и рядом с Алмазом Усаги как никогда ощущала себя живой и настоящей. Она перестала быть маленькой мечтательной принцессой, но стала женщиной рядом с любимым мужчиной. Это сводило с ума, но также приносило огромное счастье и радость жизни.       Каждый раз, когда Усаги думала об этом, её затапливало тепло, переходящее в жар, тело становилось тяжёлым, а мысли ленивыми.       Она продолжала думать обо этом, и в какой-то момент мысли пересилили, и Усаги придвинулась ближе к Дэмандо, осторожно зарываясь пальцами в его волосы. Этого было недостаточно, чтобы разбудить его, но достаточно для того, чтобы её собственное сердце забилось чаще, а по телу привычно прошла горячая волна. Она наклонилась ближе, вдыхая его запах и чувствуя, как к щекам приливает кровь. Рядом с ним она плавилась, словно под лучами своего персонального солнца, холодного на вид, но ей с ним всегда было жарко. Нравилось ощущать, как постепенно тело становится мягким и податливым, и она придвинулась ещё ближе, скидывая своё одеяло до пояса — теперь оно мешало.       Усаги осторожно провела ладонью по его щеке и прижалась сбоку, хотя пока их разделяло одеяло. Дэмандо шумно вздохнул и заворочался во сне, но не проснулся. Тогда Усаги осторожно подобралась выше и уткнулась носом в его волосы, от чего новая горячая волна захлестнула её, заставив тихий вздох сорваться с губ. Это было так сладко, что она перестала осторожничать: выбравшись из своего одеяла, забралась к Алмазу, раскрывая их обоих по пояс, закрыла глаза и принялась легко и медленно целовать его губы, лоб и щёки, гладить волосы, наслаждаясь тем, какая мягкая и тёплая у него кожа, слыша, как учащается его дыхание и радостно захлёбываясь жаром, опаляющим её тело.       Когда Усаги открыла глаза, она наткнулась на взгляд тёмно-голубых глаз. Сначала он был растерянным, но уже через мгновение глаза потемнели, становясь почти фиолетовыми, а зрачки расширились. Усаги почувствовала, как часто забилось сердце под её ладонью, и, не желая сдерживать себя, опустила ладонь ниже, проводя по напряжённому животу и ещё ниже, срывая рваный вздох с его губ.       — Усаги… — почти прошептал Алмаз, всё ещё не до конца проснувшийся, и его голос звучал хрипло.       — Дэмандо… Доброе утро, — лукаво прошептала Усаги, не убирая руку, а, наоборот, легко поглаживая его через ткань пижамных штанов.       Он уже был твёрдым и очень горячим, как всегда по утрам, и Усаги закусила губу, всё больше распаляясь от близости к своему мужчине. Это было сильнее её, то, что он делал с ней, и она не могла и не хотела противиться, только быть ближе, как можно ближе, чувствовать его, вдыхать его запах и растворяться в этом сладком наваждении. Она никогда не знала, что способна быть такой, какой становилась рядом с ним, но теперь чувствовала себя настолько живой, правильной, настоящей, настолько приземлённой, что становилась единым целым с жизнью и смертью, растворяясь в этой невероятной близости.       Она резко скинула мешающее одеяло на пол и уселась на Алмаза сверху, сжимая бёдрами его бока и наклоняясь, чтобы поцеловать его припухшие ото сна губы. Её поцелуй был настойчивым, она кусала губы Дэмандо, удерживая его лицо руками и словно в бреду шепча его имя между поцелуями. Воздуха катастрофически не хватало, и хотелось большего, гораздо большего.       Дэмандо понадобилось всего несколько секунд, чтобы окончательно проснуться. Он начал с жаром отвечать на поцелуй, а его руки сжали её бёдра, постепенно пробираясь выше под ночную рубашку, гладя её спину, бока и настойчиво касаясь мягкой груди.       Они ласкали друг друга, не в силах оторваться, распаляясь всё больше и больше. С губ Усаги сорвался сладкий стон, всё это было слишком, слишком хорошо, но этого было мало.       — Ты сводишь меня с ума, Дэмандо, — прошептала она, её дыхание срывалось, а щёки горели от нездорового румянца.       Алмаз с шумом выдохнул, схватил Усаги в охапку, а в следующее мгновение навис сверху, меняя их местами и прижимая её к тёплой кровати своим разгорячённым телом. Это было невероятно, и Усаги задыхалась от удовольствия, когда он удерживал её на месте весом своего тела, осыпал поцелуями и ласкал, и она чувствовала, как низ живота наливается мучительным и сладким жаром, становится тяжёлым, и только Алмаз мог избавить её от этого.       — Дэмандо, пожалуйста! — прошептала она, теряя связь с реальностью, одновременно желая, чтобы это скорее закончилось и продолжалось бесконечно.       Он снова поцеловал её, чуть приподнялся и осторожно избавил их обоих от белья, и всё это время Усаги цеплялась за него, впиваясь ногтями в плечи, пытаясь притянуть обратно, с трудом хватала губами воздух, не видя перед собой ничего, кроме его тёмных лихорадочно блестящих глаз.       — Это ты сводишь меня с ума, Усаги, — едва слышно прошептал он ей в самое ухо, мягко цепляя зубами мочку, и по её телу прошла волна мурашек.       Усаги захныкала, требуя большего, не в силах терпеть, и Дэмандо тоже сдался. Он подхватил её под колено и поднял одну ногу наверх, в ту же секунду толкаясь внутрь, и Усаги задрожала от сладкого удовольствия, накрывшего её с головой. Было так жарко и приятно, его сильные руки на её теле, его голос, что-то шепчущий на ушко, его сводящий с ума запах — всё это доводило до исступления, и кожа там, где они касались друг друга, горела, словно от пожара.       От сильных глубоких толчков у Усаги перед глазами рассыпались звёзды, лёгкие горели, потому что воздух вдруг стал слишком горячим, она слышала тяжёлое дыхание Алмаза, чувствовала тяжесть его тела и сходила с ума ещё больше. Это было так хорошо, словно она вознеслась на небеса.       Комната наполнилась их тихими стонами и сорванным дыханием, они вцепились друг в друга, словно сумасшедшие, вдвоём сгорая в этом огне, движения Алмаза становились всё более беспорядочными, и Усаги жадно подавалась ему навстречу, чувствуя, что не сможет слишком долго выдерживать это. Внутри сжималась тугая спираль, утягивая её за собой, и она чувствовала пока ещё слабую дрожь, которая захватывала всё её тело, становясь всё сильнее и сильнее. Усаги со всей силы сжала Алмаза в своих объятиях и зажмурилась, её разум уплывал, она растворялась в их сумасшедшей близости, судорожно хватая воздух искусанными и зацелованными губами.       Когда терпеть стало уже невозможно, Усаги открыла глаза и увидела перед собой безумный взгляд своего любимого Дэмандо. Он выглядел, словно демон, разгорячённый, страстный и бесконечно влюблённый. Всего пару секунд она смотрела в его потемневшие, как грозовые тучи, глаза, и этого оказалось достаточно, чтобы сорваться. Дрожь внутри неё усилилась, захватывая всё тело, и наслаждение накрыло с головой, она вцепилась в Алмаза, задыхаясь и словно со стороны слыша собственный стон, волны удовольствия накатывали одна за другой, переворачивая всё внутри, и, глядя на неё широко раскрытыми глазами, Дэмандо тоже не смог продержаться слишком долго.       Они ещё несколько минут лежали, сжимая друг друга в объятиях, словно боялись отпустить, опустошённые и абсолютно счастливые.       — Доброе утро, — хрипло прошептал Дэмандо, когда сумел восстановить дыхание.       Усаги хихикнула ему в плечо.       — Хочу целый день лежать с тобой в постели, целоваться и заниматься любовью, — сказала она, прижимая его к себе.       — Только после свадьбы, — строго сказал он, и они оба рассмеялись.       Отсмеявшись, вновь потянулись друг к другу, но звонок в дверь прервал их.       — Ну вот, — недовольно отрываясь от любимых губ, проворчала Усаги.       Алмаз пожал плечами, с явным сожалением вылезая из кровати. Усаги наслаждалась открывшимся видом, пока он искал свои пижамные штаны и натягивал на себя.       Он ушёл открывать, и пришлось тоже выбираться из постели. Усаги накинула ночную рубашку и короткий халат, а из коридора послышался голос Руби.       — У нас куча дел, свадьба скоро, а вы тут чем… — она осеклась, когда из спальни показалась помятая и очень довольная Усаги, и ухмыльнулась. — Всё понятно. Братик хорошо заботится о тебе, да, Усаги?       — Не жалуюсь, — задорно ответила она. — Кофе будешь?       — Обязательно! — ответила Руби, скидывая обувь и направляясь в кухню вслед за Усаги и ухмыляющимся Алмазом.       Они провели некоторое время, обсуждая свадьбу, но Усаги особо не вникала, полностью доверив всё Руби. Честно признаться, ей было не так важно, как всё пройдёт, потому что всё, что нужно, она уже получила. Но, если Руби так хочется, чтобы свадьба была грандиозной и идеальной, то пусть так и будет.       — Меню уже составили, тебе нужно будет встретиться вечером с нашим шеф-поваром и всё утвердить.       Руби сунула Усаги в руки визитную карточку с адресом ресторана и именем шефа. «Кино Макото» — прочитала она, и на сердце непонятным образом потеплело.       — Хорошо, я с ней встречусь, — кивнула Усаги.       — Девчонка готовит как бог, — сказала Руби, — но ресторан открыла только пару лет назад. Ты не будешь разочарована.       — Я тебе доверяю, — с улыбкой ответила Усаги.       Они ещё некоторое время поболтали, и Руби ушла, Алмаз снова закрылся в своей мастерской, и Усаги не оставалось ничего, как пойти собираться для встречи с Макото Кино. Но сначала она хотела увидеться с Нару.       Созвонившись с подругой и поцеловав Дэмандо перед уходом, Усаги поехала на метро к магазину «Оsa-P». Она была немало удивлена, заметив перед витриной толпу народа. Остановившись чуть поотдаль, она ждала, и вскоре из толпы вынырнула Нару.       — Оса-Пи процветает! — вместо приветствия сообщила Нару, хватая подругу под локоть и утаскивая в магазин, на втором этаже которого она и жила со своей мамой. — Всё благодаря твоему парню! Помнишь, на бале-маскараде он пообещал, что будет с нами сотрудничать? — Усаги кивнула, и Нару возбуждённо прошептала: — И обещание выполнил! Позвонил мне, встретился с мамой, они договорились о сотрудничестве, причём условия для него не особо выгодные. А для нас… Ну, ты сама видишь!       Они с трудом протиснулись сквозь толпу и направились наверх. Когда устроились на диване в гостиной и принялись за напитки, которые притащила с кухни Нару, Усаги улыбнулась.       — Дэмандо очень хороший, — сказала она. — А какой он в постели!       Она многозначительно поиграла бровями, и Нару присвистнула.       — Тебе повезло, подруга! И я очень рада за тебя, — искреннее сказала Нару. — Ну и… Если вдруг у него есть классные друзья, которые пока свободны, то ты дай мне знать!       Они рассмеялись, и почти до вечера просидели за разговорами и шутками. Нару хотела узнать подробности по поводу свадьбы, но Усаги пока ещё не сильно вникала, поэтому ничего толком не смогла рассказать, и они обсуждали в основном парней, которые ухаживали за Нару.       Ближе к шести Усаги засобиралась.       — Я должна встретиться с шеф-поваром для нашей свадьбы, — напомнила она Нару. — Но, может, завтра ты к нам зайдёшь?       Нару кивнула.       — С удовольствием. Я хочу поблагодарить твоего жениха!       — Тогда увидимся!       Нару проводила подругу до дверей, и Усаги неспеша направилась в сторону ресторана Макото Кино. Идти было недалеко, а времени ещё достаточно, поэтому можно было сильно не торопиться, и она от души насладилась прогулкой.       Ресторан занимал половину первого этажа высотного здания. Неброская вывеска и сдержанный дизайн особого внимания не привлекали, но в помещении было полно посетителей. Усаги зашла внутрь. Играла приятная музыка, слышался звон столовых приборов и негромкие разговоры посетителей, а запах стоял просто невероятный. Похоже, местные повара действительно знали своё дело. Усаги нашла администратора и сообщила о своём приходе.       — Прошу, подождите здесь, — улыбчивая девушка указала на небольшой столик, стоявший на расстоянии от других. — Желаете что-то выпить, пока ждёте?       Усаги попросила чай, и его принесли через пару минут. Ждать Макото Кино долго не пришлось: она появилась из кухни, и Усаги почему-то сразу поняла, что это она. Словно они были знакомы когда-то давно. Странное ощущение, уже знакомое после встречи с Мамору.       Макото Кино оказалась настоящей красавицей: высокая, стройная, с красивой, но совсем не хрупкой фигурой, её тёмные волосы были немного кудрявыми, что не совсем типично для японки, но было видно, что это не завивка. В её ушах блестели невероятно красивые серьги в форме роз, от чего образ девушки казался романтичным и воздушным.       — Цукино-сан! Прошу прощения, что пришлось ждать! — Макото Кино села напротив, широко улыбаясь.       — Просто Усаги, пожалуйста.       — О, хорошо! Тогда я Мако, — улыбка на лице девушки стала ещё шире, и Усаги снова почувствовала, как потеплело на сердце.       Когда спустя час они утвердили меню, Усаги чувствовала себя абсолютно счастливой и совсем не уставшей.       — Может, как-нибудь сходим погулять вместе? — неожиданно для самой себя предложила она.       Пару секунд Макото выглядела растерянно, но потом весело рассмеялась.       — Конечно! — сказала она. — Устроим пикник. Я приготовлю нам обеим бенто! Честно говоря, я и сама хотела предложить, но подумала, что это не совсем вежливо. Всё-таки мы только что познакомились, и то по работе.       — Кому какое дело, — засмеялась в ответ Усаги. — Я думаю, что мы сможем подружиться! На самом деле, Усаги была в этом уверена, и Макото, кажется, тоже.

***

      Когда вечером Усаги вернулась домой, Алмаз уже ждал её, и даже сам приготовил ужин.       — Как всё прошло? — спросил он, раскладывая еду по тарелкам, пока Усаги умывалась и переодевалась в домашнее.       — Отлично! Завтра зайдёт Нару, чтобы поблагодарить тебя за их процветающий бизнес, а ещё я нашла себе новую подружку — девочку из ресторана. Она необыкновенная.       Алмаз тихо рассмеялся.       — Это ты необыкновенная, Усаги. Никогда не встречал кого-то, кто мог бы заводить друзей так же легко, как это делаешь ты.       — Просто я знаю, что дружба и любовь — это то, что делает нас счастливыми. И хочу быть счастливой.       Алмаз улыбнулся. Они сели за стол, Дэмандо налил им обоим вина и поднял свой бокал для тоста.       — За тебя, самую необыкновенную девушку с самым добрым сердцем!       — За нас, Дэмандо, — подняла бокал Усаги, — и за то, чтобы впереди нас ждала только самая счастливая жизнь!       И они оба знали, что так и будет.       До свадьбы оставалось чуть больше месяца, и совсем скоро они по-настоящему будут вместе.