Звёзды знают всё

      — Дэмандо…       — Что такое?       Алмаз забрался с ногами на диван, где сидела Усаги. Она вертела в руках диплом, полученный на курсах неделю назад, то открывая его, то закрывая. Её лицо выражало крайнюю степень неуверенности. Она покусывала губу и растерянно оглядывалась по сторонам. В мыслях был полный сумбур.       — Я знаю, что ты будешь злиться, — наконец, сказала она. — Но я всё равно должна сказать ему спасибо.       Алмаз молчал, но по лицу можно было легко догадаться, о чём он думает. Сдвинул брови, губы поджал — к гадалке не ходи, и так всё понятно. Усаги внимательно посмотрела на него, кивнула и продолжила:       — Ты же понимаешь, что это, — она помахала дипломом перед лицом хмурого Алмаза, — только благодаря ему. Никто бы не заметил меня ещё очень долгое время, и вообще… Если бы не он, мы бы не встретились с тобой.       Алмаз нахмурился сильнее. Такой аргумент ему крыть нечем, и Усаги это прекрасно понимала, но решила надавить ещё сильнее. Просто на всякий случай.       — Рэни Тисэ не вызвала бы меня к себе. Не отправила бы на курсы. И не было бы никакой необходимости… Ну, рисковать, отправляя меня к тебе. Я была новичком, ничем не выделялась. И только благодаря Мамору всё это, — она подвинулась ближе к Алмазу, прислонилась к нему плечом, чувствуя тепло и умиротворение несмотря на то, что его плечи были напряжены, — стало возможным.       Алмаз уткнулся носом в её волосы и пробормотал:       — Послушать тебя, так я тоже должен ему спасибо сказать. Как ты можешь быть такой доброй.       Усаги тихо рассмеялась, откладывая в сторону диплом и поворачиваясь к Алмазу. Она пригладила его растрёпанные волосы и улыбнулась, глядя на покрасневшие щёки и блеск в необыкновенных глазах. Прислонилась своим лбом к его и заговорила, стараясь игнорировать жар, который затапливал тело всякий раз, стоило только оказаться с ним рядом.       — Это очень важно для меня, ты должен понимать. Мамору, он… Не чужой человек, я очень многим ему обязана. И, кроме того, — она тяжело вздохнула, слегка отстраняясь, — я должна ещё раз извиниться перед ним и убедиться, что он меня простил.       — Но ты же ничего…       — Да знаю я! — перебила Усаги и нахмурилась. — Что вы с Шинго заладили! Ваше мнение моих чувств не изменит, и я всё равно буду считать себя виноватой перед ним, пока он сам не скажет, что всё нормально.       Усаги надула щёки и отвернулась, снова схватив свой диплом, и уставилась на обложку. Она знала, что этот разговор не будет простым, но всё равно раздражалась. Хотелось, чтобы Алмаз не был таким ужасным упрямцем и смог её понять. Но он молчал, и Усаги добавила:       — Это правда важно для меня!       — Чёрт… — Дэмандо тяжело вздохнул, мрачный, как туча. — Ты знаешь, как добиться своего.       — Причём тут… Я ничего не хочу добиться, я просто хочу, чтобы ты понял меня и не злился!       — Но ты только и говоришь, что про него!       Вот опять. Каждый раз, когда она поднимала в разговоре тему своей благодарности к Мамору и необходимости с ним поговорить, Алмаз поворачивал всё так, будто она просто хочет с ним встретиться, он ревновал и вёл себя, как дурак. И Усаги вспылила.       — Что значит добиться своего? Я… Нравится тебе это или нет, я бы всё равно встретилась с ним и поговорила! Ты не можешь мне этого запрещать, и вообще не можешь запрещать общаться с кем-либо!       Алмаз вскочил с дивана, и Усаги видела, что и он тоже разозлился. Что ж, она знала, что у её парня тяжёлый характер, но это вовсе не означает, что она собирается терпеть.       — Ну хорошо, — проговорил он напряжённым голосом, — ты права. Я не могу тебе ничего запрещать. Но…       — Я просто хочу, чтобы всё было честно, — устало перебила его Усаги, — чтобы между нами не было никаких секретов, понимаешь? Чтобы, когда я пойду говорить с Мамору, ты знал о том, куда я пошла. Чтобы не было так, что ты узнал об этом от кого-то другого. Вот и всё.       Алмаз растерянно замолчал, стоя около Усаги и скрестив руки на груди.       — Не хочу снова совершать одни и те же ошибки, — продолжила она. — Я знаю, к чему приводят недомолвки. Если мы с тобой хотим быть вместе — надолго, я имею в виду — то мы должны быть честны друг с другом. И принимать друг друга такими, какие есть. Разве не так?       — Конечно, так, — Алмаз посмотрел на Усаги в упор и замолчал. Некоторое время он думал над её словами, а потом черты его лица разгладились, и он тихо спросил: — А ты… Ты точно уверена? Ты правда хочешь быть со мной? Несмотря на этот мой дурацкий характер?       — Не такой уж…       — Да брось, все знают, что мой характер ужасен, — обезоруживающе улыбнулся он, — и я знаю.       Усаги широко улыбнулась.       — Принимать друг друга такими, какие есть, помнишь? Конечно, я хочу, чтобы мы были вместе надолго.        «На всю жизнь», — подумала она, но вслух не сказала, потому что для такого ещё слишком рано. Наверное.       После её слов Алмаз заметно расслабился и повеселел.       — Хорошо, — осторожно сказал он, снова уселся рядом с Усаги и взял её руку в свою, мягко поглаживая пальцы, — поезжай к Чиба, поговори с ним. Но имей в виду, что я буду очень, очень сильно переживать, места себе не находить!       — Это будет жертва ради…       Усаги внезапно замолчала, не решаясь продолжить, но Алмаз сделал это за неё, даже не задумавшись:       — Любви? Пожалуй, — сказал он, невинно хлопая светлыми ресницами и заставляя Усаги краснеть от смущения. — Я готов ради тебя идти на большие жертвы, цени это!       Он вздёрнул нос, и Усаги рассмеялась от того, как комично это выглядело.       — Дурак, — она шутливо ткнула Дэмандо в бок, а потом схватила за плечи и развернула к себе, внимательно глядя в его глаза, такие близкие и тёплые, и прошептала: — Спасибо.       Алмаз мягко улыбнулся, потянулся к Усаги, его руки скользнули по её плечам, он подался вперёд, вовлекая её в тёплое объятие. По телу пробежали мурашки, когда Алмаз коснулся её рук, и Усаги уткнулась в его плечо, думая о том, может ли быть ещё лучше.       — Я люблю тебя, — сказал Дэмандо, а его руки гладили её спину, заставляя плавиться от ощущений, — очень сильно люблю, и поэтому сделаю всё, что ты скажешь. И, если ты хочешь, постараюсь измениться.       Усаги поуютнее устроилась в кольце его рук.       — Ты совсем ничего не понял из того, что я говорила, — тихо сказала она. — Не хочу я, чтобы ты менялся. Я тебя и так люблю.       Алмаз сильнее сжал её в своих объятиях, и Усаги расслабилась. Она знала, что у них всё будет хорошо. На этот раз она будет честной и открытой, и всё будет по-другому.       Но, какие бы грандиозные планы ни строила Усаги, вырваться из водоворота дел удалось только к следующим выходным. Она решила, что прошло уже достаточно времени, Мамору остыл и готов встретиться. Позвонила ему и договорилась о встрече. Голос Мамору звучал напряжённо, но не так, как тогда, когда виделись в последний раз, поэтому Усаги позволила себе надеяться на лучшее.       Эта встреча была очень важна, потому что Усаги никак не могла позволить себе двигаться вперёд до тех пор, пока не будут расставлены все точки над «и». Было страшно нырять в омут новой любви, когда отголоски старого чувства, — неважно, была ли это настоящая любовь, или Усаги просто убедила себя в этом, — ещё не оставили её. Она нервничала из-за этого и заставляла нервничать Дэмандо, но, стоит отдать ему должное, он, насколько мог, относился с пониманием к её чувствам. Хотя Усаги видела, насколько непросто это ему даётся, насколько сильно он хочет большего, чем она может дать ему сейчас — и тем больше ценила его усилия.       Сентябрь подходил к концу, но лето ещё и не думало покидать Токио: всё так же трещали в траве цикады, дни были жаркими, но чуть прохладнее стали ночи и дождей стало чуть меньше, так что иногда Усаги забывала дома зонтик. Она уже не была занята на курсах и могла посвящать своё время настоящей работе, и, конечно же, Дэмандо. Они продолжали встречаться, но, не смотря на уговоры, Усаги не спешила съезжаться и даже ни разу ещё не оставалась на ночь в доме Куроцуки. Она уже обожглась один раз и вовсе не хотела повторять свои ошибки. На этот раз всё должно быть по-другому. Всё должно быть правильно. А для этого…       Усаги вздохнула, собираясь с мыслями. Она снова стояла у дома, где жил Мамору, и ждала, когда он спустится. На этот раз она не будет к нему подниматься. Сердце колотилось как сумасшедшее, гоняя кровь по венам. Так сильно Усаги нервничала, пожалуй, только в университете перед экзаменами. Но это необходимо. Для неё, для Алмаза, для их будущего. И, Усаги очень надеялась, что для Мамору тоже.       Он вышел из подъезда точно в оговоренное время.        «Пунктуален, как всегда» — подумала Усаги, несмело улыбаясь и нервно пиная землю носком кроссовка.       — Привет, — сказала она, безуспешно пытаясь перебороть волнение.       — Привет.       Усаги подняла взгляд, но по лицу Мамору было трудно прочесть его мысли и чувства. А ведь когда-то ей казалось, что она с лёгкостью может это делать.       — Как ты? — спросила Усаги, и чувство вины было так очевидно в тоне её голоса, что Мамору поморщился.       — Нормально, — ответил он. — Но я вижу, что ты себя накрутила хуже некуда.       Он усмехнулся по-доброму, и Усаги открыла рот от удивления.       — Так ты не злишься на меня? — не смея поверить, она уставилась на Мамору, хлопая ресницами.       Мамору улыбнулся.       — Пойдём сядем, не стоять же у подъезда.       Они переместились во двор и расположились на уединённой скамейке у небольшого фонтана, в котором плавали жирные карпы с оранжевыми спинами.       — Сначала я очень злился, — признался Мамору. Он не смотрел на Усаги, а разглядывал свои сцепленные ладони. — Но уже неделю спустя стало легче. Наверное, в том, что между нами произошло, была и моя вина.       — Но как же…       — Давай сначала я скажу. — Мамору дождался, когда Усаги кивнёт, и продолжил: — Я думал об этом всё свободное от работы время. Как же так вышло? Ведь всё начиналось как в сказке, правда? Никогда в моей жизни ни одна женщина не очаровывала меня так, как ты. И, как и ты, я думал, что это предопределено. Но — эта мысль пришла ко мне слишком поздно — я ведь совсем не тот человек, который тебе нужен. Не исключаю, что мы могли бы жить долго и счастливо, но это… Это было бы не то счастье, которое нужно тебе. Я слишком строгий, слишком закрытый, и вряд ли когда-то стану другим. Но тебе не это нужно. В самом начале я об этом не думал.       На секунду он с силой сжал свои пальцы, а потом резко расслабился, поднимая взгляд на Усаги.       — Я знаю, что тебе нужен кто-то такой же яркий, как ты, кто-то, кто не боится своих чувств и не пытается их сдерживать ни в угоду вежливости, ни из воспитания. Я не такой человек, но, Усаги, скажи мне… Неужели он такой? Он же ледышка, высокомерный, самовлюблённый…       Слышать такое было больно, и Усаги изо всех сил сжала кулаки. Как же сильно Мамору ошибался насчёт Дэмандо!       — Он не высокомерный! И не ледышка! Он просто кажется таким, но для близких он совсем-совсем другой! Спроси у его сестёр или у брата!       Мамору изумлённо смотрел на неё. Конечно, он всё ещё не верил в то, что Дэмандо Куроцуки может быть добрым человеком. Но он должен поверить!       — Он заботится о своей семье. Он очень добрый, просто не любит чужаков, но это потому, что ему несладко приходилось раньше. Только не говори ему, что я тебе рассказала, а то он со мной полдня не будет разговаривать! — выпалила Усаги на одном дыхании и затихла, опасаясь за реакцию Мамору.       — Неужели? — Мамору запнулся. — Ни за что бы не подумал, но я, как ни странно, верю тебе. Если ты думаешь, что он тебе подходит, то кто я такой, чтобы мешать твоему счастью.       — Спасибо, — тихо сказала Усаги, поднимая взгляд. Смотреть на Мамору было больно по-прежнему, но теперь она не чувствовала безысходности. — За доверие, которого я не заслужила.       Мамору легонько похлопал её по плечу.       — Выше нос, Усаги! Хоть мы и расстались, ни я, ни ты, не станем мучиться и страдать, правда?       — Правда, — улыбнулась Усаги.       — Будем двигаться дальше.       — Конечно.       Они ещё поболтали обо всякой ерунде, совершенно по-дружески — так Усаги говорила со своим братом, и в конце концов напряжение между ними спало окончательно. Для Усаги это было так, словно она долгое время находилась под водой, и, когда уже готова была задохнуться и пойти ко дну, каким-то чудом оказалась на поверхности. Это было как долгожданный глоток свежего воздуха. То, что долгое время мучило Усаги, наконец, отступило, и теперь она могла двигаться дальше без опасений.       Когда они с Мамору попрощались и разошлись в разные стороны, на улице уже сгустились сумерки. Усаги быстро настрочила сообщение Алмазу, и он перезвонил через минуту.       — Как прошло? — спросил он, и Усаги не без удовольствия услышала в его голосе искреннюю заботу.       — Всё хорошо, — и это действительно было так.       — Тогда жду тебя у метро! Я припарковался тут недалеко.       — Буду через пять минут! — ответила Усаги и отключилась, ускоряя шаг.       Теперь всё будет по-другому. Усаги больше не нужно переживать, чувствовать себя виноватой, по сотне раз за день гонять одну и ту же мысль. Теперь в её руках была настоящая свобода, свобода поступать так, как хочется, быть с тем, с кем хочется, без сомнений, без оглядки. И это наполняло счастьем таким огромным, что хотелось со всем миром поделиться.       Алмаз стоял у станции метро, рассеянно следя за прохожими. Он выглядел безупречно, как и всегда, когда выходил в люди, и только самые близкие — и Усаги теперь принадлежала к их числу — знали, каким домашним он может быть. От этой мысли стало тепло и радостно.       — Дэмандо! — позвала Усаги, и он отвлёкся от разглядывания толпы, переключив внимание на Усаги.       Он улыбнулся и крепко обнял её.       — Ты выглядишь счастливой, — заметил он, и, хотя в его голосе проскользнула напряжённая нота, всё же он явно был рад.       — Это правда. Я не думала, что всё будет так просто. Но, кажется, Мамору правда меня простил. Я же говорила, что он очень хороший?       Алмаз слегка нахмурил брови.       — Ты слишком часто говорила об этом, — подначил он и картинно закатил глаза. — Ладно, я скажу это в первый и последний раз, но… Думаю, он и правда не плохой, иначе ты бы не выбрала его, так?       В ответ Усаги широко улыбнулась, но комментировать не стала.       — Так… — Дэмандо осмотрелся по сторонам, явно желая как можно скорее сменить тему. — Раз всё так хорошо завершилось, не отпраздновать ли нам? Как тебе вон то кафе?       — Отлично!       В этот момент Усаги чувствовала себя так легко, что ей было всё равно, куда пойти, главное, что она будет вместе с Дэмандо.       Они перешли оживлённую улицу и зашли в маленькое уютное кафе, расположившись у окна. Как раз вовремя: пока они делали заказ, налетели тучи и пошёл дождь. Всего за пару минут асфальт потемнел, прохожие раскрывали цветные зонтики и ускоряли шаг. Усаги смотрела в окно и чувствовала себя очень уютно.       — Теперь всё будет по-другому, — сказала она, оборачиваясь к Алмазу. Пока она разглядывала дождь, он не отрываясь смотрел на неё, и Усаги смущённо опустила взгляд. — Я имею в виду, что теперь я не буду бегать. Я всё для себя решила.       Алмаз протянул руку через стол, и накрыл её ладонь, переплетая пальцы.       — Теперь ты будешь со мной по-настоящему? — спросил он.       — Да, — ответила Усаги, уверенно заглядывая в его глаза. — Если хочешь, я готова даже переехать к тебе.       — Или мы можем снять квартиру где-нибудь в городе. Чтобы ты не жила слишком далеко от своих родных, я знаю, как они для тебя важны. И я подумал, что мне тоже пора уехать из моего дома, пусть отец остаётся там. Нам надо начать новую жизнь. Вдвоём.       — Да!       Усаги была счастлива слышать, что Дэмандо готов переехать ради неё, готов полностью поменять свою жизнь только для того, чтобы быть с ней. В этот момент она чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.       Они улыбались друг другу, счастливые и спокойные, и Усаги от всей души наслаждалась этими драгоценными минутами тихого счастья рядом с тем, кого она очень любила. Она прикрыла глаза на мгновение и почувствовала, как Алмаз сжал её руку. Он смотрел на их ладони, закусив губу, его светлые ресницы подрагивали.       — Усаги, — неуверенно начал Алмаз, — знаешь, я подумал… Мы с тобой не должны торопиться, я хочу, чтобы всё было… Правильно. То есть, я…       Усаги непонимающе смотрела на Алмаза, который в этот момент выглядел таким уязвимым, таким непохожим на себя. Ещё щёки и даже уши покраснели, и он продолжал нервно покусывать губу. Ладонь, в которой он держал её руку, слегка подрагивала.       — Я хочу, чтобы… — он сделал глубокий вдох. — Да чёрт! Здесь, конечно, место неподходящее и момент тоже, но… Ты выйдешь за меня?       Усаги удивлённо раскрыла рот, потому что такого она никак не ожидала. Не сейчас, не сегодня. Кажется, Дэмандо чувствовал то же самое — он выглядел так, будто пытался понять, сказал он заветные слова вслух или только подумал. Наверное, прошло лишь несколько мгновений, но Усаги они показались вечностью, а в следующий момент уголки её губ поползли вверх, ощущение какого-то детского счастья захватило её целиком, не оставляя места ни для каких сомнений, и она вскочила из-за стола, бросаясь к Алмазу.       — Да! Конечно, да! — прошептала она, не смея поверить. — Какой же ты… Замечательный, идеальный! Ты что, мысли мои читаешь? О чём бы я ни мечтала, ты… Хотя мы ещё так мало пробыли вместе. Но ведь это неважно, правда?       Ответом ей была счастливая открытая улыбка, которую хотелось немедленно поцеловать.       И Усаги не стала медлить — она накрыла его губы своими, вложив в поцелуй все эмоции и чувства, которые переполняли её. Это было так восхитительно, так правильно, и она знала, что так должно быть и будет всегда. Она нашла свою настоящую любовь, ту самую, про которую пишут книги, музыку и которую воспевают в веках. И пусть это была неожиданная любовь, но самая сладкая, самая искренняя.       — Дэмандо.       — Да?       — Для такого неподходящих моментов не бывает! — улыбнулась Усаги, вовлекая Алмаза в новый поцелуй.       И плевать, что на них пялилось всё кафе.