PERFECTLY DAMAGED

Октябрь 2006. Никогда не думала, что когда-либо буду такой счастливой, как сейчас! Последние пару недель меня приглашал на свидания знакомый парень моих знакомых, с которым мы познакомились на их же вечеринке. Его зовут Монс. Он кажется абсолютно простым на первый взгляд, но когда узнаёшь его поближе, он раскрывается словно бутон пиона — так же сладострастно, мучительно, волнующе и превосходно. Когда мы встретились в сентябре на вечеринке у Хельмара и Астрид, которые проводили почти всё свободное время в барах, он сразу приковал мой взгляд. Из всех людей я была заворожена лишь им одним. Он манил к себе всех: Астрид, Хельмара, вон ту одинокую разведённую дамочку с соседнего столика, бармена, и какого-то удручённого мужчину, который уже успел залить своё горе парой шотов водки. Он умудрился что-то весело им рассказывать, а потом исчезнуть из гущи событий. Я тихонько попивала свой мартини, когда парень внезапно появился рядом, грохнувшись на стул напротив. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня, потом — на толпу, и обратно. Я помню, что ничего не могла придумать для начала разговора, но он всё сделал сам. — Монс, — вытянул руку вперёд парень с ошеломительной энергией. Пожав руку, я скромно улыбаюсь. Я никак не могу выразить свою радость тому, что на меня обратил внимание этот парень. Парень-звезда. Парень-энергия. Парень-центр. Таким нельзя показывать свою радость от знакомства, иначе превратишься в очередное достижение в послужном списке обалденного любовника. Я понимаю, что не являюсь несусветной красавицей, но именно это притягивает всех странных и не очень парней. Бонус для послужного списка. Любовница из меня, вероятно, просто никакая, ибо каждый из таких любовников убегал на следующий день, считая, что я просто сплю. Это научило меня сдерживать свои порывы, какими бы «благородными» они не были. Нынешний парень, только что приобретший имя Монс, смотрит на меня с любопытством и толикой симпатии, которой так мало, что её практически невозможно разглядеть. Он светится энергией, а я, как зачарованная, в открытую пялюсь на него, вызывая улыбку. — Как тебя зовут? — Вирджиния, — отвечаю я негромко — вполне достаточно, чтобы было слышно поверх играющей в баре музыки. Вирджиния. Странное имя для девочки, родившейся в Швеции в конце восьмидесятых. Более странного имени родители придумать просто не могли. Старшему брату повезло — назвали в лучших традициях нордов – Аке. Моё имя в своё время служило поводом для издёвок в детском саду и школе. Благодаря этим издёвкам я познакомилась в своё время с Астрид, которую назвали в честь великой писательницы, и которая была похожа на Пеппи — те же самые рыжие волосы и постоянные веснушки на лице. И заводной характер. Позже Астрид познакомилась с парнем, из-за которого наше общение стало чуть меньше, чем обычно. Хельмар. Но я не обижаюсь. В конце концов, именно благодаря их союзу я и познакомилась с тем потрясающим Монсом. — Давай сбежим? — предлагает мне новоявленный друг. — Прости, что? — Подальше отсюда? — отвечает он с обворожительной улыбкой. И уже спустя двадцать минут мы неслись по улицам Стокгольма, взявшись за руки и смеясь от счастья, словно мы стащили у кого-то пакет конфет и слопали их прямо на бегу. Ветер задувает в уши, шарф иногда залезает в рот, но это не мешает наслаждаться этим прекрасным моментом и этим прекрасным парнем, держащим меня за руку. Проводив меня до дома в тот вечер, он пригласил меня на свидание. А на следующем свидании — ещё на одно. А на послеследующем — ещё на одно. И это продолжалось до сегодняшнего дня. Почему до сегодняшнего? Потому что именно сегодня он предложил мне стать его девушкой. Сделав вид, что я взвешиваю все за и против, чем слегка его напрягла, я ответила «да», не сдерживая улыбки. Официально вам заявляю — до сегодняшнего дня на руках меня носили лишь родители. Монс прервал эту «традицию». И поцеловал меня. Так нежно и так сладко, что на минуту мне спёрло дыхание и защемило сердце. Как никогда прежде. Сентябрь 2007. А точнее, семнадцатое число. Сегодня мой двадцатый день рождения. Мы отмечаем его в шикарном ресторане Гамбурга вместе с Монсом. Почему так далеко? Это его подарок. Разглядывая потрясающую люстру, свисающую с потолка, я быстро допиваю остатки шампанского. Я счастлива. Я в другой стране, с любимым парнем, в свой день рождения. Что может быть лучше? Мы отмечаем мой праздник и заодно вспоминаем о годовщине, заказав для празднования бутылку вина. Сейчас-то я понимаю, что сделали мы это зря, хоть и на тот момент ни о чём не думали. Выйдя из ресторана, мы просто пошли вдоль по улице, разглядывая потемневшие окрестности. Мы крепко держимся за руки, и слегка шатаемся из стороны в сторону от внезапного опьянения. Я не могу стоять на ногах и прислоняюсь к перилам моста. — Ты в порядке? — спрашивает Монс, присаживаясь у моих ног. Он смотрит на меня таким заворожённым, светлым взглядом, что я до сих пор не понимаю, как мне досталось это любящее меня с ног до головы чудо. Я смотрю на его тёмные волосы, которые он тут же приглаживает рукой, увлекая мой взгляд за его пальцами. Господи, эти пальцы… Лучше вам не знать, на что они способны. Он подвыпивший, его слегка шатает даже сидя, но он смотрит на меня так, словно я — самое большое счастье в его жизни. — Ничего страшного, — отвечаю я, присаживаясь рядом, и опираюсь спиной о перила. — Просто мне очень хорошо. Так мы и сидим следующие полчаса, наблюдая за редкими прохожими. Потом мы направляемся в парк в двадцати минутах ходьбы. Мы любим ходить по городу, держась за руки. Когда мы вместе, нас практически невозможно отлепить друг от друга. Я целую его в щёку, когда мы проходим на территорию парка, замечая скамейку неподалёку. Сентябрь — прекрасная пора. Наш любимый сезон года — осень. Мы любим осень. Только вслушайтесь в это прекрасное «мы»! Спустя год наших потрясающих, великолепных, во всех смыслах идеальных отношений я всё ещё не привыкну к этому местоимению. «Мы» наполняет меня радостью и энергией. Он наполняет меня радостью и энергией. Он любит меня, и это ощущают все, кто видит нас. Он наполняет меня счастьем. Он наполняет меня собой. Он отдаёт свою душу, с благодарностью принимая в ответ мою. — Луна сегодня красивая, — выдыхаю я, поудобнее устраивая свою голову на его коленях. «Мы» любят Луну. Мы любим Луну. — Такая же красивая, как и ты, — говорит Монс, причмокивая губами. – Нет, подожди. Ты даже красивее Луны. И смотрит на меня так нежно, так чисто… Само воплощение чистоты. Словно не бывает по ночам похоти и разврата. Я ловлю своё отражение в его глазах, отчего мне слегка становится дурно, и я сажусь рядом с ним, крепко прижимаясь к его плечу. — Господи, я так пьяна… — Я тоже пьян, не забывай. Я не просто пьян. Я опьянён. Опьянён тобой. На этих словах я отрываю голову от его плеча и смотрю в его глаза. Его коричневые глаза обхватывают меня, словно огромным клетчатым пледом. Мне становится так тепло и так спокойно, что на глазах начинают собираться слёзы. — Опьянён тобой, — повторяет он и нежно целует меня. Целует так, что из-под ног уходит земля, исчезает Луна, исчезают звёзды и исчезает всё вокруг. Остаёмся лишь мы вдвоём. Май 2008. В нашем Раю пошёл дождь. Последние пару месяцев Монс перестал делиться со мной новостями с его проектов, рассказами о друзьях или о родителях. Я списывала всё на неимоверную усталость, но со временем всё становилось только хуже. Совсем недавно мы праздновали первую годовщину, а теперь… Теперь я даже не знаю, что сказать. Иногда я могу отвлечься от проблем дома учёбой и уже совсем скоро начинающейся практикой, но я не могу перестать думать. Я думаю, думаю, думаю. Я люблю его. На Рождество мы играли в игру «Я буду любить тебя, несмотря на…». Придумывали всякие небылицы вроде измен, танцев на стриптизной стойке в полном посетителей баре, возможных детей. Тогда я и подумать не могла, что что-то из того списка может оказаться правдой. Эту правду я выглядела совсем недавно в его сотовом, когда он пошёл в душ. Да, это низко и подло. Я знаю. Но мне необходимо знать, где он пропадает сутками, и чьими духами он пахнет. После этого я обнаружила переписку и в его почтовом ящике на ноутбуке. Всё так приторно и слащаво, как в начале нашего романа. Любимая осень, любимый снег, любимые звёзды, любимая ты… Любовные письма, которые длятся уже на протяжении трёх месяцев. Аккуратно закрыв ноутбук, я удаляюсь в гостиную, не выходя до следующего утра. Мари, Мари, Мари… Имя его новой возлюбленной. Я тихо плачу, пытаясь не зарыдать во весь голос. Я не могу поверить, что он – ОН! — меня так отвратительно предал. Я засыпаю на нашем небольшом диванчике, съёжившись в три погибели и напоминая эмбрион. Мне так хочется не родиться. Просыпаюсь утром от того, что в дверь барабанит Монс. Протираю опухшее лицо и открываю ему дверь. Улыбается. Улыбается. Делает вид, что всё нормально. Делает вид, что он обеспокоен моим состоянием. — Чего ты здесь? — говорит он, крепко хватая меня за плечи и прижимая к себе. Я подавляю всхлип, стараясь не зарыдать. Он такой родной, милый, тёплый, но… Теперь он не мой. И мне нужно знать это. Мне нужно запомнить это, как ясный сон. Он обнимает меня, целуя в макушку и шепча что-то о том, что он переживал, не мог найти меня, искал по улице, но сюда заглянуть подумал в самую последнюю очередь. Вроде я потрепала ему нервы. Я почти чувствую себя любимой, но всё равно не могу убрать из головы настойчивую мысль об его измене. Или изменах. В моём разуме мелькает молния, и я тихо и спокойно говорю: — Не нужно больше притворяться, Монс. Я видела твои переписки. Он протирает лицо рукой. Наигранно улыбается. — Нет, Джи, нет, это не то, о чём ты подумала. Он называет меня Джи. Он придумал мне это милое сокращение моего странного имени. Только ему можно было называть меня Джи. Или Вирджи. Или Джинни. Никому иначе. Все это поняли, и не делали никаких попыток подражать моему парню. Сейчас это прозвище режет по ушам больнее, чем канцелярский нож. Мне больно. Я начинаю плакать. Я рыдаю так, что приходится смазывать рукавом все слюни и сопли с моего лица. Он обнимает меня, но я отталкиваю его. — Не смей больше меня так называть! Не смей! Я всё понимаю! Я тебя не устраиваю? Вот и вали к ней, я разрешаю! Тебе не нужно больше играть роль любящего парня! — срываюсь на крик я. Сначала он пытается обнять меня, погладить, шепчет на ухо слова о том, что я неправа, и что всё это просто игра, что наталкивает на мысли, что я тоже могу быть игрой. Наши отношения — игра. С самого начала и до конца. — Джи, Джи, Джи… — шепчет он. А я не могу слушать его голос. Моя идеальная жизнь распалась в один момент. Разбилась. Потерялась. Испортилась. Выдохлась. Кончилась. Я вырываюсь из его объятий и пытаюсь пройти в спальню, чтобы собрать вещи, но Монс останавливает меня. — Прости, — шепчет он, глядя мне в глаза глазами, наполненными слёз. — Мне следовало не отвечать на её глупые сообщения. Прости, я подвёл тебя. Давай начнём всё сначала? Я отхожу от него всё дальше и дальше, пока не упираюсь в стену. Я мотаю головой и слёзно прошу его выйти отсюда и дать мне время на сборы, чтобы я могла убраться подальше от этого безумного лжеца. А потом он избил меня.