PERFECTLY DAMAGED

7 мая 2017 года Curtis Harding — Keep on shining

      Что может быть лучше, чем продрать глаза под ненавязчивый шёпот в радионяню и увидеть перед собой спину своего любимого молодого человека? В том и дело, что ничего. По крайней мере, для меня. Для той меня, что находится здесь и сейчас. Мне нравится слушать, как сегодняшний именинник Стэфан хватает ручонками незатейливый аппарат и тихо шепчет «мама», пытаясь таким образом меня разбудить. Мне нравится наблюдать за тем, как мой любимый человек поворачивается ко мне, обхватывая за плечи и устраивая мою голову на своей груди, после чего целует меня в макушку и сонно шепчет: — Пора вставать.       Мне хочется громко смеяться от всепоглощающего счастья, которое охватывает меня с головы до ног, окатывая теплотой и уютом. Но мой порыв сразу останавливают нежные руки, которые аккуратно охватывают моё лицо и притягивают к губам. Мы целуемся долго, нежно, совсем невинно, впитывая наслаждение секунда за секундой. — Пора вставать, — вяло мычу я, оторвавшись от губ своего любимого, — пора-а-а, — зеваю на полуслове.       Он улыбается, легонько прижав указательным пальцем мой нос, и целует в лоб. — Привет, — шепчет Хольгер, не переставая улыбаться. — Я безумно соскучился. — Мы спим вместе, — хмыкаю я, заворачиваясь в одеяло поглубже и не желая смотреть на часы. — Знаю. Всё равно соскучился.       Он целует меня в обнажённое плечо, нежно проводя подушечкой пальца по месту поцелуя. — Нужно ещё украсить гостиную, — шепчет он в ухо, едва касаясь губами моей кожи. — Перестань, — бормочу я, накрываясь одеялом с головой. — Перестань что? — громко смеётся Хольгер, пытаясь распутать меня. — Эти свои милые штучки, ну. Нам предстоит много дел сегодня, а ты… — А я тебя возбуждаю? — Иди к чёрту! — выпутываюсь я из-под одеяла и чуть ли не взлетаю с кровати, оставляя блондина смеяться на моей кровати. — Я тоже тебя люблю! — доносится мне вслед.       Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу совершенно изменившуюся Вирджинию. Мама последние пару месяцев только и говорит о том, как я расцвела, и как безумно она благодарна Хольгеру за всё то, что он со мной вытворяет. Да-да, именно вытворяет!       Шарами займётся Вивьен. Декором — Аке и Эллисон. Музыкой и едой — мама и Трилле. Меня не припахали из-за того, что «тебе нужно быть отдохнувшей!». Словно я выгляжу ужасно! Хочется истерить по этому поводу, но за последний год мне не всегда удаётся отдохнуть по максимуму.       Я безумно скучаю по работе.       Бросаю быстрый взгляд на небольшие часы в ванной — 10:39. Так долго я не спала уже приличное время. По крайней мере, с тех самых пор, как ращу Стэфана самостоятельно.       Первое время мне помогала мама, которая приехала и жила со мной целых четыре месяца, забив на работу и всё остальное.       Иногда приезжали Элли с Аке, оставляли на краткосрочные поездки малыша Трилле, которому уже совсем скоро семь.       Часто заезжает Лена, проведывая меня и Стэфана. Она залетает ко мне в квартиру чуть ли не с радостными криками и парой игрушек для малыша. Обычно они для более старшего возраста, но нам итак всё интересно, за что Стэфан безумно её обожает. Надо бы сделать маленький комбинезон для малыша с надписью «Я люблю Лену Шмидт».       Хольгер приезжает периодически, когда может. Мы пока не решили окончательно насчёт переезда. Но я безумно рада тому, что иногда я просыпаюсь рядом с ним. — Нас уже все ждут, — говорит Хольгер, замирая в проёме двери. — Да, мы скоро, — пыхчу я, пытаясь уложить буйные светлые волосы своего мальчугана, который так и норовит стащить с моей причёски одну из заколок-бабочек. — Мама! — громко кричит он, размахивая ручонками. Получив лёгкий удар по подбородку, я замираю, а потом укоризненно махаю пальцем из стороны в сторону. — Нельзя так делать, Стэфи. Маме больно. — Окей… — грустно протягивает он, наконец-то замирая смирно. — Поцелуешь маму в больное место? — спрашиваю малыша я, одновременно показывая пальцем на то самое место, где он меня зацепил. Малыш кивает, взирая на меня своими зелёно-карими глазами, и быстро целует, закапываясь в мою шею.       На душе так тепло, что хочется освещать грёбаную галактику.       Я поправляю его коричневую бабочку и поднимаюсь, прихватывая его с собой. Устроив малыша поудобнее, мы уже собираемся выйти ко всем, когда нас останавливает Хольгер: — Думаю, не помешает сделать фотографию на память, верно?       Я смотрю в его счастливые голубые глаза и совсем не могу отказать. Хольгер быстро достаёт камеру и становится рядом с нами. Не успевает щёлкнуть затвор, как оба моих драгоценных мужчины целуют меня с обеих сторон, и лишь после этого нас освещает фотовспышкой. — Я люблю вас, — шепчет на ухо Хольгер, оставляя на шее едва заметный поцелуй, — и я никогда вас не отпущу. От таких тёплых и искренних слов я зажмуриваюсь, как кошка на солнце. — С днём рождения! — раздаётся хор голосов, едва нам стоит пройти в гостиную, где устроились все гости. Обычно пустующее помещение сейчас набито таким огромным количеством ярких шаров, цепляющих глаз, что немного начинает кружиться голова. Вокруг блёстки, яркие ленты, шары, надписи, картинки… Даже на Локи надели праздничный колпак. Надо отдать псу должное — он на этом празднике спокойнее всех. Сидит тихонько в уголочке, дожидается своей очереди, пока все остальные треплют моего ребёнка за щёки, волосы, и целуют во всё, куда попадут.       Разумеется, такое внимание малышу Стэфану нравится.       Когда Стэфан садится рядом с Трилле за свой небольшой столик, перед ним ставят торт с одной свечой. Трилле сидит справа от своего племянника, а слева от Стэфа сидит Локи. И всей этой честной компанией они задувают эту свечу, обнимаясь и смеясь.       Слёзы застилают глаза, когда я смотрю на это великолепие. Бадштубер замечает это быстрее всех и быстро обнимает меня, спрятав моё лицо себе в плечо. — Веселиться надо, а ты рыдаешь, — тихо смеётся он, сплетая своим пальцы с моими. — Ага, — только и могу выдавить из себя я, обнимая его крепче.       Никогда не забуду, что первым человеком, влетевшим в мою палату после рождения Стэфана Питера Роттенберга, был именно Хольгер.       Он врывается в палату, несмотря на запреты всех врачей и даже самой Вивьен, которая чуть не сошла с ума, обзванивая всех моих родственников. — Прилетел первым рейсом, — оправдывается он, протягивая мне огромный букет красных роз. — Да, привет, — устало улыбаюсь я. — Ох, минуточку, — он вытаскивает из кармана платок, и промачивает мой вспотевший лоб, — сильно устала? — Безумно. — Мальчик или девочка? — Ма-а-альчик, — бормочу я прежде, чем отправиться в сон.       Всё веселье вокруг меня продолжается, и я украдкой утираю слёзы, замечая улыбки родственников. — Думаю, — шепчет мне Хольгер, так и не выпуская моей ладони, — Элли и Аке думают о втором.       Я тихо смеюсь. — Возможно. — А может, и нам?       Я смотрю на него исподлобья и отрицательно мотаю головой. — Не в ближайшие пару лет. — Всё, понял, — участливо улыбается Хольгер, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.       Внезапно раздаётся дверной звонок, мимолётно отвлекая внимание гостей от именинника. — Я открою, — быстро извиняюсь я перед мамой, Аке, Эллисон, своими малышами, будущим мужем, Вивьен и Леной.       Они все довольно кивают, и быстро возвращаются к объектам своего умиления, давая мне пару одиноких мгновений на то, чтобы без волнения пройти к двери. Провернув ключ, я открываю дверь и замираю на месте. — Приветик, — протягивает мне блестящую коробку Монс, — думал, имею право заявиться на день рождения собственного сына.       Я молча принимаю подарок, отставляя его в шкафчик, а потом снова поворачиваюсь к нему. Он совсем не изменился. Те же тёмные волосы, чарующие глаза, лёгкая щетина…       Я встряхиваю головой, стараясь привести мысли в порядок. — Тебе здесь не рады. — Да ладно тебе, — улыбается он, — это же мой ребёнок. Имею право его видеть. — Кто сказал тебе такой бред? — наигранно ухмыляюсь я. — Пусти меня! — шипит он, вжимаясь ладонью в дверь, чтобы её открыть. — Иди к чёрту, Монс, — ровным голосом произношу я, захлопывая дверь и проворачивая ключ.

Mark Owen — The One

       Да, вот так. Вот так просто я закрываю дверь перед своим ужасным прошлым. Раньше мне казалось, что я никогда не смогу его отвергнуть и никогда не смогу ему отказать. Видимо, поэтому мне и пришлось пережить столько нелицеприятных событий, чтобы осознать свою собственную силу перед прошлым.       Я пережила слишком многое. Чёрное, белое, чёрное, снова белое… Этот поток жизни может быть невероятно быстр и разнообразен. Самое забавное, что о том, что я могу это немного, но контролировать, я поняла лишь совсем недавно. А именно в тот самый момент, когда первый раз взяла на руки своего малыша. Да, он был ужасно сморщенным и странного цвета, но… Я припёрла его в эту жизнь, а значит, за его благополучие и счастье ответственна именно я и никто больше.       Я почувствовала контроль над своей жизнью тогда, когда позволила Хольгеру любить меня, не ожидая, что смогу полюбить и его. Как однажды сказала Вивьен — «научи доверяться». И именно этим я занимаюсь некоторыми радостными днями или утрами, а иногда ещё и ночами… Ну, вы знаете, о чём я.       Научившись принимать помощь от других, я радуюсь жизни не меньше, чем тогда, когда всё делала сама. Наверно, стоило сделать так раньше.       Я не могу вечно проклинать Монса за всё то, что он причинил мне. Мне стоит быть благодарной. И я благодарна. Благодарна за несколько месяцев счастья. И благодарна за то, что теперь у меня есть Стэфан.       Говорят, дети — это лучики счастья. Но только если это твои дети. И то, только для тебя. Я сделаю всё, чтобы мой красивый, не по годам умный потомок (да, такое слово), смог стать сильным, уверенным в себе человеком. Как-никак, самоуверенность и нормальную самооценку людям нужно вбивать, а не пускать на поток, надеясь на какую-то магию. Я научу Стэфана мотивации. Научу его всяким разным интересным вещам из мира искусств и науки. Музыка, картины, фильмы, книги, прочее, прочее… Я дам своему сыну всё то, что ему будет необходимо.       Возьмусь за своё воспитание и наконец-то брошу курить. Здоровый образ жизни, все дела.       Мы с Хольгером научим Стэфана вере в супергероев, на которых он сможет равняться. Немного футбола от Хольгера, немного книг от меня, немного других разных развлечений от знакомых семьи — чтобы был выбор, и формировалось чёткое осознание и понимание того, чего хочешь от жизни.       Но самое главное — я научу Стэфана любви. Любви к Локи, ко мне, Трилле, моей маме, Аке, Эллисон, Хольгеру, Лене, Вивьен, и всем-всем остальным людям, которые имели огромное значение в моей жизни, придавая ей нужные очертания.       Возможно, когда-нибудь, я познакомлю его с Монсом. С Монсом, а не с тем его озлобленным подобием, бывшем здесь несколько часов назад.       Мне скоро тридцать. У меня есть любящая семья, любящий и любимый сын, любимый человек, солидный счёт в банке, пёс, своя квартира, парочка настоящих друзей, любимая работа, понимающий начальник… Что ещё нужно для счастья? Ни-че-го. Я довольна тем, как всё произошло и как это закончилось.       Но моя история не заканчивается на этом. Сдаётся мне, что она только начинается. И я более чем уверена, что моя будущая жизнь будет в сто крат лучше всего того, что случилось со мной в прошлой жизни. Потому что: а) я научилась доверять; б) я научилась любить, а это дорогого стоит.       Возможно, мы снова встретимся с вами. А пока, я закрываю дневник.

Gary Barlow — Jump