PERFECTLY DAMAGED

— Приветики! — распахнулась дверь моей квартиры, едва мне стоило вставить ключ в замок. — Нежданчик, правда? — улыбается моя подруга Вивьен, пропуская меня в квартиру.       Я, слегка обалдев, не могу вытащить из себя ни слова, но медленно прохожу в квартиру. Под чутким надзором подруги, которая немедленно отбирает у меня рюкзак с вещами (который после поездки прибавил в весе раза в два) , я стягиваю с себя лёгкую куртку и аккуратно вешаю в шкаф. — Знаешь, — снова начинает она своим хриплым голосом, — я, конечно, знала, что ты беременна, но чтобы настолько… — Настолько? — смеюсь я, протягивая к ней свои усталые ручонки, и мы обнимаемся. И, как всегда беспардонно, она водружает свой подбородок на мою голову, пользуясь моим низким ростом и почти девятимесячной беременностью. — Убери свою башку, — сквозь зубы проговариваю я, едва сдерживая смех, — я всё понимаю, но убери. — Ладушки, — всплёскивает руками она, полностью отдаляясь от меня и осматривая с головы до ног несколько раз. — Н-да, — хмыкает она. — Ладно, ужин уже готов, проходи.       Я ковыляю в гостиную, всматриваясь в слабо освещённое пространство, пытаясь выглядеть своего пса. — Локи, малыш! — И тут же из спальни выруливает лабрадор, кидающийся на меня с такой силой, что чуть не опрокидывает на пол. — Э, псина! — окрикивает его Вивьен, заставляя его чуть-чуть умерить пыл и дождаться момента, когда я со своим пузом присяду на пол. Еле-еле умудрившись посадить свою увеличившуюся в несколько раз пятую точку, я обнимаюсь с Локи, который скучал по мне ровно столько же, сколько и я по нему.       На все ласки у нас уходит минут пять, когда Вивьен окликает меня: — Алё, ты есть будешь или нет? Я что, зря три часа корпела над твоим ужином? Нет, милая, ни за что. Быстро села за стол! — грозно, но с улыбкой произносит она, вызывая у меня на губах такую же улыбку.       Я сажусь за стол, а Вивьен пускается в объяснения о том, почему она здесь оказалась и кто вообще её пустил. Нет, то есть пустила её я. Не совсем физически, но… Ключ я дала ей ещё несколько лет назад, когда мы с ней стали лучшими подругами. Рейнхардт живёт в Дортмунде, зарабатывая кучу денег на своей профессии — спортивный журналист-видеорепортёр. Отчасти это именно она посодействовала моему знакомству с Хольгером, посоветовав его Лене. Чёртовы немцы с их вечным точным расписанием и планы на жизнь! Я смеюсь, не воспринимайте это буквально. — И знаешь что? — продолжает вещать она, поджигая сигарету. — Этот козёл… — Эй, — выставляю ладонь перед собой я, — пойдём на балкон.       Вивьен бросает на меня вопросительный взгляд, типа «ты чего, раньше ведь вместе курили», на что я также взглядом указываю на свой живот. Она, осознав, охает и приподнимается с места, по пути на балкон загружая свою тарелку в посудомойку. Я делаю то же, запуская машину, после чего выхожу с ней. Локи плетётся следом, тыкаясь носом в мою коленку.       Я вдыхаю тёплый майский воздух, наслаждаясь родными краями. Несмотря на то, что мне безумно понравилось путешествовать, всё-таки быть дома, в родной и любимой квартире, с лучшей подругой и любимым псом под боком, — намного лучше. — Так и будешь стоять? — раздаётся позади меня хриплый голос Вивьен, которая в руках держит небольшой стул. — Садись давай, каракатица! — Ну, спасибо на добром слове, — смеюсь я, аккуратно присаживаясь и поглаживая свой уже очень большой живот. — Да иди ты на хрен, — изрекает Рейнхардт, опираясь на кованые перила и выдыхая сигаретный дым, который ветром разносит практически сразу, немного донося и до меня. — Я хочу курить, — вырывается из моего рта, и я протягиваю ладонь к талии Вивьен, которую она со шлепком убирает. — Ещё чего. Ты беременная, тебе нельзя, — говорит она, оборачиваясь лицом ко мне. — Вот родишь, — отмечает она, подмигивая, — тогда на все четыре стороны. — А чего ты вдруг припёрлась? — также беспардонно, подражая стилю Вивьен, спрашиваю я, подавшись чуть вперёд. — Ну, во-первых, — отмечает она, тыкнув мне пальцем в лоб, — мне позвонил твой брат и попросил приехать — присмотреть за тобой и твоей беременностью. Могла бы хоть сказать, что у тебя всё так плохо! — смеётся она. Я лишь хмыкаю, откинувшись на спинку кресла.       Вивьен — убеждённая чайлдфри, но порой её чёрный юмор вводит меня в ступор. Особенно, если это касается детей. Раньше я не обращала на это внимание, а сейчас… скачут гормоны, я сама беременная, хоть и не особо этого желала. Ну, то есть, я очень сильно сомневалась, но именно с помощью своей семьи и Вивьен я осознала, что очень даже готова к материнству, несмотря на такую дерьмовую ситуацию с отцом ребёнка. — А во-вторых? — спрашиваю я, вынырнув из своих мыслей. — Во-вторых, — продолжает она, потушив сигарету,— у нас с Марко… — Думаю, нужно сделать ремонт, — пространно произношу я, вглядываясь в тёмную даль, — как будут смотреться тёмные обои в моей спальне, а?       Вивьен смотрит на меня исподлобья, после чего удаляется на кухню и возвращается с двумя стаканами. В одном — вино, а во втором, моём, — лимонад. На мой немой вопрос темноволосая только смеётся. — Нечего меня перебивать, дорогая, — улыбается она, — во-вторых, — у меня проблемы. Мы с Марко всё-таки решили развестись. — Да ладно? — громко удивляюсь я, после чего выпиваю весь стакан лимонада и ставлю его на пол, ожидая продолжения истории. — После Гюнтера мне свет не мил, — картинно выдыхает она, прижимая ладонь к груди. — Именно так мне сказал Марко перед тем, как выехать из нашей квартиры.       Марко — это муж Вивьен. Они с ней одногодки — обоим по сорок два, и у обоих мозги немного набекрень. В то время как Вивьен развлекалась в командировках, Марко развлекался на работе. А говорят, девочкам не нравятся программисты! Эх, пропащие души…       А Гюнтер — любовник Вивьен. Единственный, кто продержался больше двух месяцев. Видела я их как-то раз на одном из футбольных матчей Хольгера и его команды. Темнокожий, высокий, накачанный красавец, а рядом с ним — темноволосая, смуглая, среднего роста Вивьен. Та ещё картина, я вам скажу. Про таких говорят — они друг другу подходят. Вот они именно из таких картинных пар. Я долго гадала, когда они наконец расстанутся, но они смогли удивить меня — пробыли вместе полтора года. За спиной у Марко, конечно.       А не такой уж и плохой у них брак вышел — оба изменяют, оба делают вид, что не замечают этого. Почти идиллия. — Так как у вас с Хольгером? — лисьим взглядом посматривает на меня Вивьен, допивая остатки вина и присаживаясь на пол, поглаживая Локи. — Всё просто замечательно, — улыбаюсь я, — он очень хороший. — Тот самый, правда? — Да, наверно, — слегка смущаюсь я, что не остаётся незамеченным.  — Ты не смотри на то, что он чуточку младше, Джи, — вкрадчиво произносит она, не отводя от меня глаз, — это даже неплохо. В смысле, он так слепо в тебя влюблён, что даже готов принять ребёнка от другого мужика! — восклицает она, поднимая руки вверх. — И я более чем уверена, что именно так и останется, Джи.       Я смотрю на неё, не веря. Каким нужно быть дураком, чтобы слепо любить кого-то нестабильного вроде меня? Определённо, Хольгер для такой роли более чем подходит. — Дело в том, что я не совсем уверена, — растерянно протягиваю я, почёсывая живот, в котором начал пихаться малыш. — Да брось ты! Поверь мне, — подмигивает она, — я в таких делах специалист. — Тогда почему же ты сбегала каждый раз, когда замечала что-то большее? — философствую я, заставляя её отвести взгляд. — Знаешь что, — говорит Вивьен, поднимаясь, — идём спать. Детский час давно прошёл, дорогая. Я позвоню Хольгеру, что ты вернулась, идёт?       Забыла сказать — Хольгер и Вивьен — давние друзья, познакомившиеся на одном из спортивных событий, в которых участвуют слишком много людей, чтобы запомнить друг друга. Я до сих пор не знаю, как у них что-то вышло. И, зная Рейнхардт, — не закончилось горизонтальным положением в одной из постелей отеля. — Увиливаешь от ответа, — грустно улыбаюсь я, с трудом отрываясь от стула. Вивьен притормаживает, развернувшись. Смотрит на меня несколько секунд, после чего крепко обнимает меня. Краем глаза замечаю, что в её глазах стоят слёзы. — Я тебя люблю, родная, — выдыхает она мне в ухо, от чего по спине бежит табун мурашек. — Я тоже тебя люблю. Совсем не знаю, как бы пережила это дерьмо без тебя, — смеюсь я, подразумевая под словом «дерьмо» всю свою беременность и мимолётный возврат к отношениям с Монсом. Она смеётся в ответ, явно понимая, о чём я говорю. — Всё, давай, каракатица, — устало улыбается она, пихая меня по направлению к спальне, — пора спать. Отсыпайся, пока есть возможность. Такого счастья у тебя теперь не будет о-о-очень долго, — смеётся она, хватаясь за телефон.       Отправив Локи в свою кровать, я раздеваюсь и лезу под душ. Свой, родной, домашний душ, по которому я так безумно скучала. Что ни говори, а комфорт — это очень важно. Никакой пятизвёздочный отель не сравнится с моей квартирой. Ну, для меня уж точно. Хотя, исходя из наблюдений и комментариев Рейнхардт, для неё — тоже.       Настроив воду погорячее, я подставляю лицо струям, пытаясь смыть с себя усталость и грязь других городов. Интересно, а почему беременным на последних месяцах беременности не нужно возить с собой скрины узи? Ведь это уже почти сформировавшийся человек, все дела… По ходу, мне в голову ударил либо лимонад, либо пары вина. Которого я, разумеется, не пила.       Вытершись полотенцем и еле поместившись в ночной костюм, я задумываюсь о том, что мне сказала Вивьен. А конкретно о том, что Хольгер может остаться со мной чуть ли не до моих последних дней. Хочу ли я этого? Нужно ли оно мне? Я не знаю. Я не уверена в том, что мне кто-то нужен. Кроме мамы, брата, Элли и Трилле. И, конечно, Вивьен. Которая продолбит мне всю макушку, если я откажусь от своих чувств в пользу ребёнка, пса, и карьеры. — Эй, дружок, — нежно треплю за уши лабрадора, который ползком подбирается к моему лицу, — как ты был здесь без меня?       Пёс кладёт голову мне на грудь, устраиваясь поудобнее, за что получает пинок в ухо от малыша. Смущённый этим, пёс сначала смотрит на живот, а потом — на меня. — О да, малыш, — улыбаюсь я, — появится у тебя теперь ещё одна заноза в заднице. Будете бороться за внимание мамочки, — тихо смеюсь я, наблюдая за изменившимся выражением Локи. — Да ладно тебе, — целую я лабрадора в лоб, зажмуриваясь от удовольствия, — всё у нас будет хорошо, правда?       Локи в знак согласия облизывает мой подбородок своим горячим языком, и тыкает носом в живот, получая из него ответ. Да, получать толчки изнутри — не совсем приятное дело, но сама идея того, что если эти двое смогли подружиться, не видя друг друга, то в жизни их не разольёшь водой, доставляет только удовольствие.       Внезапно я чувствую резкую тянущую боль в животе, после чего издаётся еле слышимый хлопок и я… обмачиваюсь. Локи соскакивает с кровати, лаем вызывая Вивьен. Не успевает он разораться как следует, как в спальню влетает Рейнхардт. — Ты чего? — с огромными глазами спрашивает она. — Кажется, я описалась, — как можно более невозмутимо произношу я, стараясь стерпеть очередную волну боли. — Дура! — испуганно кричит она, доставая телефон и набирая номер. — Ты рожаешь!