A Thin Veil

      Мое сердце сжалось в комок. Слова Голда захлестнули меня. Истинная Любовь.       «Значит, вы утверждаете, что Реджина… она зависла между мирами из-за Истинной Любви?»       «Это именно то, что я говорю», - кивнул Голд. – «А учитывая, что кроме меня, вы единственная, кто способен видеть и говорить с ней, я осмелюсь предположить, что ваша связь с Королевой не ограничивается только Генри. Это объяснило бы все, включая то, как Реджина смогла покинуть комнату и появиться в лесу. Когда вы больше всего нуждались в ней, то неосознанно применили свою магию и призвали ее душу к себе».       Я была поражена. То есть я, конечно, была уверена в том, что люблю Реджину, и даже часть меня была уверена, что она чувствовала то же самое ко мне, даже если она и не говорила об этом, но истинная любовь? Это было… чем-то намного большим. Таким мощным. Это была магия.       Реджина была моей Истинной Любовью. Была – это слово стояло у меня поперек горла. Реджина БЫЛА моей Истинной Любовью, но она ушла. Она умерла, и я опять осталась сама. Какой иронический, извращенный поворот судьбы? Всю мою жизнь, всю жизнь Реджины происходило какое-то дерьмо – потери, ошибки, страдания - а сейчас еще и это? Я, наконец, нашла свою настоящую любовь, мой шанс на счастье, и она уходит от меня прежде, чем я понимаю, в чем дело?       Злость овладела мною. Когда же, черт возьми, все это закончится? Когда вся эта боль и все трудности в моей жизни прекратятся? Это вообще возможно остановить? Я так чертовски устала быть одинокой, быть сломленной, разбитой. Я так чертовски устала смотреть, как все вокруг меня были счастливыми, любимыми, желанными и частью чего-то. Но что действительно заставляло кипеть мою кровь, это то, что ничто в моей жалкой жизни, через что мне пришлось пройти, а этого было не мало, не шло ни в какое сравнения, с трудностями в жизни Реджины.       Это… это было неправильно. Это было несправедливо. Реджину всегда считали воплощением зла, ужасной эгоисткой – но была ли она такой на самом деле? Да, она делала поистине ужасные вещи. Да, она принесла много страданий, и даже смертей, и ничто не сможет возместить эти потери для родных. Но кто-нибудь когда-нибудь удосужился ей помочь? Нет. Сколько гребаных раз она могла бы быть уже спасена, и все это зло было предотвращено? Было так много возможностей, так много людей, которые могли бы ей помочь, если бы просто захотели, если бы просто подумали, в чем она нуждается, выслушали ее. Если бы кто-то только… только заботился о ней.       И большинство этих людей не понимали, что вся история жизни Реджины была о любви, а не о ненависти или зле. Все, что она когда-либо делала, будь то добро или зло, было от всеобъемлющей любви, от потери любви, из-за траура по любви, месть за любовь. Все ее страдания, боль, желания, потребности, отчаяние, гнев, месть и даже насилие – из-за любви. Любовь была всем, о чем она всегда мечтала, но в чем ей всегда было отказано. И я должна была вернуть ей это.       Я должна была подарить ей ту любовь, которая облегчила бы ее страдания и исцелила ее душу. Ее и меня. Мы должны были быть вместе…все не должно было закончиться так. Черт возьми!       Ярость разлилась по моим венам. Слова Голда что-то сломали внутри меня, что-то совершенно, глубоко и полностью изменили.       «Видите ли, Мисс Свон, когда два человека разделяют Истинную Любовь, их души становятся связанными друг с другом. Они имеют уникальную связь между собой, притяжение, и когда один погибает, а второй живет, душа покойного не может двигаться дальше, пока к ней не присоединится вторая душа. Однако, ваша ситуация единственная в своем роде», - сказал мужчина.       «Единственная в своем роде?», - переспросила я.       «Ну, обычно, душа умершего остается в призрачном состоянии, в Чистилище, как вы называете это здесь, в ожидании второй души. И потом они вместе уже переходят в другой мир. Присутствие призрачной души иногда можно почувствовать, но никто и никогда не вступал с ними в контакт. Но душе Реджины удалось стать призрачной и, более того, вступить с вами в контакт. Это казалось бы совершенно невозможным, но все же мы здесь. Я могу только предполагать, что это результат вашей Истинной Любви, которая является самым мощным волшебством в мире, известным человеку».       Сердце от этих слов пустилось в галоп. В каждой клеточке моего тела поселилась надежда. Я, запинаясь, прошептала:       «Так… так я могу…вполне возможно, что я могу вернуть ее?»       Голд нахмурился.       «Боюсь, что нет, Мисс Свон. Смерть есть смерть. Пути назад нет, дорогуша. Это невозможно».       «Но вы только что сказали, что и Реджины здесь быть не должно, что это невозможно. Но тем не менее она здесь. Так откуда вы знаете, что для меня невозможно вернуть ее?» - крикнула я ему, сердце, казалось, сейчас выскочит из груди, мысли так быстро проносились в моей голове, что я едва за ними успевала.       «Никто раньше никогда не возвращался, Мисс Свон», - серьезно произнес Голд. – «По крайне мере в том виде, какими были. Реджина могла бы вам рассказать о возрождении ее первой любви. Те немногие, которым удалось вернуться в свои тела, они уже не были собой. Они были монстрами. А у вас даже нет ее тела, только пепел, и вы хотите, что бы это произошло… это невозможно. Реджина ушла и больше никогда уже не вернется».       «Нет, вы ошибаетесь», - в гневе выкрикнула я. – «Вы же сами говорили, что я буквально сделана из самого сильного волшебства, известного человечеству. Я могу ее вернуть. Правда, пока не знаю как. Не имею ни малейшего представления, но я не сдамся. Если кто и может это сделать, то только я. И это же Реджина. Я верну ее. И не остановлюсь, не перестану пытаться, пока не сделаю этого».       Долгое, тяжелое молчание сгущалось вокруг нас. Мы сверлили друг друга взглядами, и после нескольких напряженных минут, Голд развернулся и направился в сторону двери. Перед самой дверью, он повернулся ко мне и тихо прошипел:       «И вы, безусловно, потерпите неудачу».       После этого дверь за ним тихо закрылась.

***

      Несколько дней спустя Вейл, наконец, выписал меня из больницы, прописав несколько дней постельного режима и таблетки для сердца. В первую очередь я отправилась в особняк. Все эти дни я ни с кем не обсуждала то, о чем мы разговаривали тогда с Мистером Голдом, и то, что я могу видеть Реджину, общаться с ней. Я хотела поделиться этой информацией только с одним человеком. Мне нужно как можно быстрее увидеть Реджину. Я нуждаюсь в ней. Она была моим сердцем, телом, душой. Она была мне нужна.       Я никогда прежде не замечала, как меня к ней тянуло. А сейчас это казалось таким очевидным. Вся напряженность между нами, постоянство, с которым мы снова и снова сталкивались друг с другом – каждый раз в такие моменты мое сердцебиение учащалось только от того, что она просто была рядом. Господи, все стало так предельно ясно. Как, черт возьми, я не видела этого раньше? Хотя, мне кажется, я просто сама не хотела этого видеть. Мы обе так погрязли во всем дерьме вокруг, что даже не понимали, что происходит между нами.       Дэвид, Снежка, Генри и я зашли в особняк. Генри, играя роль врача, сразу отправил меня спать. Я посмеялась и попыталась заверить его, что со мной все хорошо, но он был непреклонен. Снежка согласилась с парнем и повела меня в сторону лестницы. Они все клятвенно заверяли меня, что хотят пойти к Бабушке или что у них есть срочные дела, так что я могу спокойно отдохнуть пару часиков. Конечно, мое активное сопротивление было наигранным, ведь на самом деле я не могла дождаться, пока они уйдут, оставив меня саму в комнате Реджины.       Прежде чем подняться наверх, я обняла каждого из них. Казалось, уровень адреналина зашкаливал в моей крови от одной только мысли, что совсем скоро я снова увижу Реджину. Остановившись перед дверью спальни Реджины, и уже моей, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и уверенно вошла в комнату. На этот раз мне даже не пришлось осматриваться. Реджина сидела прямо на кровати, опершись об ее спинку. Казалось, она внимательно изучала взглядом свои руки, которые лежали на коленях. Я заметила, что ее щеки были мокрыми от слез, и это заставило мое сердце болезненно сжаться. Когда дверь захлопнулась за мной, ее голова резко поднялась вверх, громкий всхлип облегчения вырвался из нее, великолепные карие глаза с благоговением смотрели на меня.       «Эмма…», - восхищенно прошептала она, рот был слегка приоткрыт, свежие слезы медленно стекли по щекам.       Она выглядела захватывающе: густые роскошные волосы, идеальное тело в той же одежде, в какой она была в свой последний день, полные мягкие губы, бездонные теплые глаза – в ней все было совершенным, как всегда. Она была прекрасна.       «Реджина», - благоговейно прошептала я в ответ. Мы пожирали взглядом друг друга.       «Ты жива», - тихо сказала она и попыталась подняться с кровати, но я жестом остановила ее.       «Не вставай, останься там».       Она изумленно подняла брови, посмотрела в задумчивости на меня, но осталась на месте. Я не спеша пересекла комнату, все же мое тело было еще слабым после приступа и силы нужно было беречь. Каждое движение мне давалось нелегко, как будто я все делала в огромной миске с желе. Это выматывало, и было неприятно.       Встретившись с Реджиной взглядом, я медленно села на кровать лицом к ней. Наши руки бессознательно двинулись на встречу друг другу, хотя мы знали, что не сможем прикоснуться. Это было инстинктом. Но в данный момент это простое движение было таким важным для меня, и так сильно заставило пожалеть, что я была так слепа раньше.       Мы долго смотрели друг другу в глаза, как будто привыкая, пока я не прошептала:       «Да, я жива».       «Эти дни», - тихо сказала Реджина, ее голос дрожал. – «Я так боялась, что ты…».       Она не смогла закончить, но все и так было ясно.       «У меня был сердечный приступ», - кивнув, ответила я.       Женщина ахнула, слезы наполнили ее глаза. Но она ничего не сказала, поэтому я продолжила:       «Но я кое-что узнала, Реджина. И думаю, тебе тоже нужно это знать».       «Что ты имеешь в виду?» - спросила она, удобнее устраиваясь на кровати, немного ближе пододвигаясь ко мне.       «Ну, есть причина, по которой я могу видеть тебя и разговаривать с тобой. По этой же причине, я смогла вызвать тебя в лес, когда умирала», - осторожно начала я.       «Значит, вот как я туда попала?» - удивленно выгнув бровь, спросила она. Мы придвинулись еще ближе друг другу, всего несколько дюймов теперь разделяло нас. – «Ты вызвала меня? Как?»       Слегка улыбнувшись, я кивнула скорее сама себе, и рассказала Реджине все, что произошло в тот день: начиная с самого утра в участке шерифа, почему и как я оказалась в лесу, как потом очнулась в больнице и, конечно, о разговоре с Голдом. Реакция Реджины на мой рассказ была веселой и очень милой, даже трогательной. Несколько раз она прерывала меня вопросами, или повторяла что-то вслед за мной, но она была терпелива. Она внимательно вслушивалась в каждое мое слово, будто впитывая их в себя, и к концу моего рассказа щеки у обеих были мокрыми от слез.       «Истинная Любовь…», - прошептала она так тихо, я едва ее расслышала, хотя лежала в паре дюймов.       Я попыталась по лицу прочесть ее реакцию, но ничего не вышло. Чтобы не творилось у нее в голове в этот момент, выражение ее лица не изменилось. Тревога поселилась внутри меня, мысли в форме невнятных слов вырвались изо рта прежде, чем я смогла их остановить:       «Я сожалею…мне жаль, если разочаровала тебя».       Нахмурив брови, она непонимающе посмотрела на меня, поэтому я уточнила:       «Что это я. Мне жаль, если ты разочарована, что твоим суженным оказалась я. Я знаю, ты думала, что твоей истинной любовью был Даниель, а тут я… Понимаю, что никто никогда не сможет заменить его в твоем сердце. Я просто…Мне жаль, если ты разочарована этим».       Внутренне я прокляла себя. Чертов голос подвел меня своей неуверенностью, мне не хотелось казаться слабой или отчаявшейся. Но я ничего не могла исправить. Это звучало совершенно глупо, как оправдание. На самом деле мне очень хотелось, чтобы она обрадовалась, что я ее истинная любовь. Правда, чисто технически мы все равно не сможем быть вместе. Но мне так отчаянно хотелось, чтобы она обрадовалась мне.       Ее взгляд смягчился, и улыбка появилась на губах. Она протянула руку и остановила ее чуть выше моей щеки. В тот момент было особенно обидно, что я не могу почувствовать ее прикосновение, ее тепло.       «Я не разочарована». – прошептала Реджина. Вздох облегчения вырвался из моей груди, и широкая улыбка растянулась на губах. Она тихо продолжила. – «Думаю, часть меня догадывалась об этом еще с того дня, когда ты прикоснулась ко мне, и мы вместе заставили работать шляпу Джефферсона».       Я согласно кивнула. Да, я тоже тогда почувствовала что-то особенное внутри себя. Где-то глубоко внутри своего сердца я уже любила ее.       Мы долго так лежали и просто смотрели друг другу в глаза. Но через некоторое время усталость все же взяла надо мной верх. Я почувствовала, что буквально проваливаюсь в сон. Попытки бороться с ним оказались безуспешными. Глаза закрывались. Увидев, как я зеваю, Реджина лишь негромко рассмеялась и сказала:       «Просто расслабься и поспи, Эмма».       Я не хотела. В тот момент мне так хотелось остаться с Реджиной навсегда. Потеряться в ее шоколадных глазах. Но сил совсем не осталось.       Вздохнув, я решилась озвучить свой страх, что терзал меня все это время:       «Я боюсь, что ты уйдешь, когда я проснусь».       Реджина улыбнулась, и у меня от ее улыбки перехватило дух.       «Я буду здесь».       «Обещаешь?»       «Обещаю».       Успокоившись, я позволила себе, наконец, расслабиться и погрузиться в такой необходимый для своего организма сейчас сон. Реджина будет со мной, она останется здесь со мной. Это было самым большим облегчением для меня за последнее время. Устроившись удобней и закрыв глаза, я услышала сквозь марево сна ее шепот:       «Я хотела бы дотронуться до тебя».       Голос ее был полон тоски. Она думала, что я уже не слышу ее, так что я буквально почувствовала ее удивление, когда, не открывая глаз, сказала:       «Ты сможешь».       «Что ты имеешь в виду?»       «Я сказала, ты сможешь ко мне прикоснуться», - мои глаза были закрытыми, дыхание постепенно выравнивалось, я почти засыпала. – «Я собираюсь вернуть тебя».       Последнее, что я услышала, был ее нежный вздох. А потом тьма накрыла меня, и я мирно заснула, впервые за много лет.