Стихокрылие

Когда умирает последний бог, последний сгорает крест, над островом яблонь всё гуще дым, и руки мои дрожат. В молитвах давно не осталось слов — взамен им звенит норд-вест: возьми свою злость, закали в огне, пусть станет острей ножа. Под пеплом остались и дом, и храм, пророчество не сбылось. Ты гордость свою перекуй в клинок, серебряный, как гроза, — он крови напьётся от сотен зорь и небо пробьёт насквозь. Слова будут лживы — не верь словам; верь гневу, что их сказал. Бросающим вызов дарован бой за право шагнуть вперёд сквозь трепет вселенной, глубинный зов, по трассам иных планет. Тот, кто в человеке отвергнет смерть, действительно не умрёт. Когда начинается новый мир, то первым приходит свет. И тысячи тысяч увидят знак, расколотый старый трон. разорванный надвое небосвод, сгорающий в алом дне. Не верь обещаньям, они пусты; верь тем, кто за них сожжён. Из пыли веков и дорожных вех слова их звучат во мне. Я смертен, как все, я устал и зол — и все тяжелей в груди пылающий уголь последних клятв и звёздных путей ветра. Но медь, раскаленная, как струна, под левым ребром гудит: когда Заратустра придёт к горе, уступит ему гора.