Это мой ребенок

      Дурацкая гостиная, дурацкий диван и всё его содержимое. Такое ощущение, что пружины изнасиловали мой позвоночник и шею (как свидетеля сего деяния) с применением БДСМ. Сегодня последний день рабочей недели, утренняя планёрка с коллегами и начальником, сдача итоговых бумаг за последние несколько месяцев, приём клиентов и, в завершение, ввод новых пунктов в базу данных, то ещё муторное занятие. Размышляя об этом, я снова проснулся раньше обычного, но вставать не спешил. Минутой позже послышались шаги Рая по квартире. Наверное, мелкого будить собрался, хотя для Лёшки это слишком рано. Но не успел я опомниться, как Рай забежал в гостиную с криком: «Глеб! Лешка исчез!».

***

      Уже третий час я катался по знакомым местам: ближайший парк, детские площадки, карусели; Райан обегал переулки, лазал по новостройкам и спрашивал каждого встречного про ребёнка шести лет, показывая фото. Всё тщетно. В полицию я намеревался позвонить с самого начала поисков, но Рай твёрдо объяснил, что причину исчезновения возложат на нас и поиски раньше, чем через три дня, никто не начнёт. У меня ныло сердце, нервы то и дело выплёскивались наружу, от трясучки рук было сложно вести машину и вообще трезво соображать. Где мой ребёнок?! Куда он делся?! Может что-то с ним случилось? Боже, от этих мыслей меня трясло ещё больше.       Обзванивая знакомых, больницы, мы так ничего и не добились. В моей голове не укладывалась мысль, что Лёшка осознанно оделся, собрал в рюкзак свои самые любимые игрушки и сбежал. Что могло послужить причиной такого безрассудного поступка?! — Глеб. Я нигде его не нашёл, — Райан, присел на скамью и склонился надо мной. — Может, кто-нибудь видел? — мой голос перешёл на хрип. — Было ли между вами то, чего я не знаю? — Ну, всякое могло случиться, только вот особой причины для побега я не вижу. — Я задал вопрос. Будь добр ответить, — это прозвучало грубо с моей стороны. Да и неважно. За своего дитя любому ребра пересчитаю. И плевать, кто встанет у меня на пути. Пусть даже это и будет Райан. — Ты думаешь, это из-за меня? Знаешь, он постоянно твердит «папа сделал бы лучше, он этого мне разрешает не делать, я буду слушать только папу» и все в таком духе. Ему тебя не хватает. А меня он рассматривает, как потенциального соперника за отцовскую любовь. Я понимаю, что ты стараешься для и ради своего ребёнка, но моё внимание ему не заменит твоего. И ещё ты слишком его избаловал. Это не моё дело, не мне советы давать, но он почувствовал себя королём, которому можно все, поэтому и дуется, когда не «по его». Ты воспитываешь эгоиста. Это неправильно. Преподнёс себя его рабом, Алёшка и привык. А тут появился я со своими взглядом на мир и нравоучениями, пытаюсь ему что-то объяснить, заставить что-то делать. Естественно, ему это не понравилось. С ним сложно, но можно. Я ему не авторитет, а ты слишком мягок. Так что возьми себя в руки и покажи, что на шею родителям садиться небезопасно. Иначе, тебе в старости стакан воды никто не подаст.       Я вскочил и поднял Рая за собой, схватив его за воротник рубашки. Я был зол. Да кем себя возомнил этот пацан?! — Читать мне нравоучения вздумал? Как могу, так и воспитываю! Не тебе меня судить. — Не ори. Это просто мнение со стороны. Тебе оно не помешает. Извиняться не собираюсь, — хладнокровно отсёк Райан, глядя мне прямо в глаза без капли сомнения в собственных словах.       Вот наглец. Я знал, что Рай настырный осёл, но чтоб до такой степени… Но стоит признать, парень в чём-то прав. «Я слишком мягок к сыну. Наверно потому, что пытаюсь заменить второго отца. Я не знаю, как правильно воспитывать омегу, не знаю, какие особенности у него должны развиваться, не знаю как сделать его добрым и в это же время сильным. Да и нужно ли ему это? Зачем омеге такой сильный внутренний стержень, как у альфы? У меня на плечах слишком большая ответственность. Я прекрасно это понимаю. Стараюсь, как могу. У моего сына боевой характер. А я, вместо того, чтоб смягчить его хоть для близких людей, размяк сам». — Это не страшно. Сейчас важнее найти ребёнка. Дальше разберёмся. И вот ещё что… — Что? — Рома — моё настоящее имя. Оно мне противно из-за долгих и мучительных отношений в прошлом. Поэтому мне хотелось бы его забыть. Я говорю это потому, что смог преодолеть свои трудности, пусть они и не такие масштабные, как твои. Я привязался к вам обоим. Со мной такое случается уже второй раз, и первый, если считать с ребенком. Давай продолжим поиски? А разговоры никуда не убегут, — парень сверлил глазами свои кроссовки, хотя я давно отпустил его воротник. Он странный. То вызывающий, то робкий. — Давай. — Своё старое имя я говорю впервые. Это в знак доверия. Ладно?       Мой ответ перебил тревожный телефонный звонок с незнакомого номера. На том конце трубки мне ответил тот, кого я совсем не ожидал услышать. Это был человек, разбивший моё сердце, оставивший там же червоточину, но подаривший мне маленькое счастье и радость отцовства. У меня было только два вопроса: «как мой сын оказался у этого подонка?» и «почему он решил, что я с радостью отдам Лёшку ему?».

***

      Наша встреча прошла в малолюдном кафе. Сначала я удостоверился, что с сыном все в порядке, пригрозил ему наказанием за побег и отправил за соседний столик вместе с Райаном, заказав обоим по фруктовому мороженому. — Скучал по мне? — самодовольная ухмылка на лице Луиса начала выводить меня из себя. — Надеялся, что больше не увидимся. Никогда. — Ой, ну не будь таким букой, — он потянулся через весь круглый стол и провёл своей наманикюренной рукой по моей щеке. У меня не дрогнула и мышца, но так хотелось схватить это чудовище за нарощенные волосы и ударить головой о стол. — Как это понимать?       У меня не хватило бы слов, чтоб описать своё удивление и отвращение к этому недочеловеку. С момента нашего расставания он очень сильно изменил внешность: нарастил и окрасил волосы в нелепый грязно-белый цвет, стал пользоваться косметикой, хотя пожелтевшую от сигарет, морщинистую кожу было трудно замаскировать. Прибавил в весе. Были видны огромные мешки под глазами, по всей вероятности, опять растрачивал чужие деньги в каком-нибудь клубе до самого утра. — Я очень вовремя оказался у твоей квартиры, только и всего. Ты так хорошо заботишься о нашем сыне, что он решил сбежать? — опять дурацкая ухмылка. — МОЁМ сыне. — Кстати об этом: мне нужно, чтоб ты подписал кое-какие документы. Необходимо письменное доказательство того, что я являюсь полноправным родителем Алексея. И что за имя ты ему дал? Не мог придумать что-нибудь покруче? Феликс, например, — мужчина мечтательно закатил накрашенные светло-фиолетовыми тенями глаза, раздумывая над ещё одним именем. — Осквернить своего деда ты можешь как-нибудь по другому. Ты не появлялся пять лет, не присылал подарков на праздники, даже ни разу не позвонил. Ты моему сыну «никто,» и звать тебя «никак». Я здесь ради объяснений, а не твоих историй и бумаг. — Глеебушка, — отвратительным хриплым голосом протянул Луис. — Я был дураком и не понимал, какое счастье упускаю, — мужчина попытался накрыть мою руку своей, и я это позволил. Себе на удивление даже не знал, как среагировать на эти выходки. — Ну чего ты такой серьёзный? Я хотел извиниться перед тобой и увидеться с сыном. Он на тебя очень похож, а характер мой, — он потупил взгляд и наигранно стал перебирать собственные пальцы. — А кто этот парниша, что разговаривает с пацаном? Неужели, твоя новая любовь? Ха, мог бы найти замену получше. — Не повезло малому с генами. Радует, что в пример тебя ставить не приходится. На его вопросы про второго папу в голову пришло только «сильно занят собой». А моя личная жизнь тебя давно не касается. — Н-да. Голова на выдумки у тебя всегда была плоха. — До тебя мне далеко, — я смотрел Луису прямо в глаза. Наглые и лживые глаза. Я представлял себе нашу встречу не так. В моих грёзах, разбушевавшихся сразу после его ухода, он бы ползал у меня в ногах, умоляя всё вернуть обратно; а я с презрением наблюдал за этим и холодно ответил: «Потерянного не вернёшь!», после чего мой бывший с позором и в слезах отправился бы восвояси. И почему мне так везёт на странные имена? — Тебе всего лишь нужно поставить свою подпись на этих документах, — он подвинул ко мне зелёную папку. — И отдать мне любимого сына, — снова эта гадкая улыбка растянулась чуть ли не до ушей.       Я перехватил его руку и стал сильно сжимать её до тех пор, пока мужчина не начал вопить. — Иди гуляй, Луис. И про сына можешь забыть. Я не отдам тебе его. Это мой ребёнок, и точка, — я был серьёзен как никогда, а голос не выдал и капли моего гнева. Я молча встал из-за столика и направился к выходу, крепко сжимая маленькую ручку Лёшки и буквально волоча его за собой. Рай молча отправился следом за нами, но Луис успел его перехватить и что-то сказать напоследок. Урод моральный. Зная его, лучше быть готовым ко всему. А сына я никогда никому не отдам! Тем более Луису. Он за собой присмотреть не может, что уж говорить о воспитании другого (пусть и маленького) человека?       Пристегнув ремнями Лёшку в детском кресле, я дождался Райана в машине. Домой мы ехали в полной тишине. Малой ни разу не пикнул, Рай изображал рыбу, а я смотрел на дорогу, анализируя в голове произошедшее.