Мы станем папами?!

       — Ч-Чанель... мхм... Щекотно... Ах... - шептал Бекхен, когда Чанель, нависая над ним, посасывал его мочку уха, опускаясь ниже и покрывая чувствительную шею легкими поцелуями. Одновременно Чанель расстегивал пуговицы рубашки, оглаживая руками бока и проводя языком по мягкой коже своего мужа. Бекхен наслаждался его действиями, пальчиками перебирая мягкие пряди волос Чанеля и хрипло постанывая.        Внезапно Бекхену стало как-то не по себе, когда его тела коснулся холодный воздух, и он отстранил Чанеля от себя. Второй недоумевающе смотрел на него. Рубашка Бекхена расстегнута и открывает вид на белоснежную грудь парня, покрытую укусами, а между ног сидит недоумевающий Чанель и прожигает его взглядом. Ну, если объяснять всё простыми словами, то Бекхену стало неудобно, особенно при ярком освещении. Помолчав с минуту, Чанель попытался возобновить свои действия, но Бекхен отвернулся, пытаясь прикрыться руками.        — Что? Если продолжишь так на меня смотреть, то лучше я пойду спать, — Бекхен надулся и хмыкнул. Чанель усмехнулся и взял ладошками лицо Бекхена, заставляя его посмотреть на себя.        — Я уже не могу посмотреть на моего прекрасного Пак Бекхена?        — Заткнись, — Бекхен почувствовал, как начали алеть его щеки, когда Чанель мягко чмокнул его.        — Я просто любуюсь тобой.        — Заткнись, — Чанель усмехнулся, наблюдая за раздраженным выражением лица своего щеночка, прежде чем коснуться губами его губ.        — Да? Но кто-то уже в нетерпении.        — Ну, кто бы это мог быть?! Ты делаешь все эти вещи, и теперь у меня твердый...        — Тсс, ладно-ладно. Твое желание для меня закон, сладкий.        Чанель шептал, опаляя кожу Бекхена горячим дыханием и заставляя старшего громко поскуливать. Бекхен подумал, что даже соседи услышат его.        — Я ничего не хочу, идиот!        — Ладно, ладно. Я знаю, что ты всё равно хочешь, для меня не надо слов.        — Я ничего не хочу. Только избавиться от...        — Я буду заниматься с тобой любовью всю ночь, Бекхен, — прошептал Чанель, прежде чем прильнуть к его губам, сразу углубляя поцелуй.        Бекхен подавался вперед, смело отвечая на манипуляции Чанеля. Их языки сплелись в бешеном танце, где никто не хотел уступать. Бекхен схватил Чанеля за плечи, чтобы иметь хоть какую-то опору. Однако Чанель разорвал поцелуй, спускаясь дорожкой легких укусов-засосов по груди Бекхена. Одним движением он стянул с него штаны вместе с боксерами вниз. Находясь еще в более менее здравом уме, Бекхен мягко оттолкнул Чанеля, указывая на тумбочку. Пока Чанель доставал презерватив и смазку, Бекхен избавился от ненужной одежды и откинул ее в сторону. Повернувшись к мужу, он заметил, что тот раздражен.        — Здесь нету. Подожди немного, пока я посмотрю в другом месте. Черт. Айщ. Подожди, ладно?        Чанель молниеносно побежал в другую комнату (хорошо, что они взяли номер люкс). Порывшись в ящике, он наконец нашел то, что ему нужно, и побежал обратно. Уже у двери он остановился, увидев, чем занимается его муж. Бекхен лежал, раздвинув ноги и медленно водил рукой по своему члену, а другой проводил по соскам, пощипывая их. Его щеки горели, глаза были закрыты, а ротик приоткрыт. Он глубоко дышал и постанывал. Спустя пару секунд парень резко выгнулся, запрокидывая ставшие мокрыми волосы и ускоряя движения рукой. Чанель хотел ворваться и прервать его, но Бекхен резко выкрикнул его имя.        — Ч-чанель! — гортанно простонал Бек.        Чанель с открытым ртом наблюдал, как Бекхен весь напрягся, и его руки и бедра были все в белом веществе. Повернув голову в сторону, парень широко распахнул глаза. Это, наверное, впервые, когда Чанель видел Бека таким красным.        — К-как давно ты тут?! — спросил Бекхен, моргая быстро глазками. Он, вероятно, не хотел быть пойманным. Чанель пожал плечами и, ухмыляясь, подошел к своему мужу, опускаясь рядом.        — Достаточно, чтобы услышать свое имя, когда ты кончал.        От смущения Бекхен спрятал ладошками лицо и попытался отвернуться. Чанель мягко улыбнулся, наблюдая за мужем. Он подполз ближе и убрал его ладошки, заглядывая в любимые глаза. Бекхен отвел взгляд и прикусил губу.        — Почему ты так смущен? Я люблю тебя.        — Я не знаю...        — Если тебя это утешит, то ты выглядел таким сексуальным и горячим, когда кончал, — Чан показал язык, и Бекхен легонько ударил его в плечо, смущенно улыбаясь.        — Заткнись, Чанель.        Чанель улыбнулся и наклонился к Бекхену, мягко целуя его. Он снова оказался между ног Бекхена и скользнул руками к ягодицами, раздвигая упругие половинки. Бекхен тихо пискнул, когда Чанель ущипнул его. Ухмыльнувшись, Чанель начал надрачивать Беку и вскоре почувствовал, как тот снова возбуждается. Но Бекхен взялся снова за свое:        — Чанель... слишком медленно, — выдохнул Бекхен, сжимая кулаками простынь.        — Так надо. Я разве не говорил?        Чанель сократил расстояние между ними и прошептал Бекхену в самые губы:        — Я собираюсь заниматься с тобой любовью всю ночь.

~xoxo~

       — Алло? Мама? Да, эй, мама, это я, Бекхен. Как дела, как дети? Мм? Да, да, у нас все хо... мама, боже мой, я же все рассказываю тебе о своей жизни. Да, у нас самолет сегодня вечером. Омо! Это там Минджи плачет?        Чанель проснулся от громкого голоса Бекхена. Не открывая глаз, он повернулся к мужу, обхватывая его за плоский животик и прижимаясь ближе. Бекхен попытался его оттолкнуть, но Чанель только крепче сжал его, положив голову на грудь старшего.        Чанелю нравился утренний Бекхен. Его волосы торчали во все стороны, шея была усыпана засосами, на щеках был легкий румянец — это выглядело очень красиво. Чанель любил его.. очень сильно.        Быстренько усевшись, Чанель придвинул к себе Бекхена и положил его голову на свою грудь, поглаживая муженька по голове. Бек с удовольствием отдыхал на груди младшего, продолжая разговаривать с матерью. Чанель прижался губами к макушке головы своего мужа и крепче его обнял. Бекхен игриво хлопнул Чана по руке, и последний улыбнулся, продолжая его обнимать, не ослабляя хватку.        Закончив разговор, Бекхен откинул телефон и повернулся к Чанелю, смешно морщась. Чанель улыбнулся, а Бекхен показал ему язык, после этого быстро чмокнув мужа в губы. Чанель повалил его на кровать и начал щекотать. Бекхен начал брыкаться и смеяться на всю комнату. Если бы в это время не позвонил телефон, то ясно, чем бы всё это закончилось.        Задыхаясь и пытаясь отдышаться, Бекхен лежал на спине и тянулся за телефоном. Чанель лег рядом с Бекхеном, как только тот ответил на вызов, поставив сразу на громкий, когда увидел, кто звонит. Бекхен положил телефон рядом и посмотрел на Чанеля.        — Эй, Кенсу. Что случилось? — сказал Бекхен, а Чанель передразнил его.        — Эй, ребята... когда вы вернетесь?        — У нас сегодня рейс. Что? Уже скучаешь по нам?        — Мы, хм... мы просто... Лухан сейчас нуждается в нас больше, чем когда-либо.        Услышав это, Бекхен взял трубку и сел. Чанель сделал то же самое. Игривое настроение вмиг рассеялось, сменяясь чувством беспокойства.        — Что случилось?        — Бек... он сказал мне, чтобы я не рассказывал тебе, пока у тебя медовый месяц... но он наш друг. Я не могу просто оставить его сейчас.        — Ты должен мне сказать, независимо от того, хочет этого Лухан или нет, Кен.        На другом конце провода было слышно, как Кенсу глубоко вздохнул.        — Лухану не так повезло, как тебе...        — Что случилось?! Боже мой, он болен? — с каждым словом голос Бекхена становился всё более и более высоким.        — Нет... ну, наверное.        — Что с ним случилось? Он в порядке?        — Ну... он не может иметь детей.        Бекхен нахмурился и замолчал. Чанель забрал у Бекхена телефон, видя, что Бекхен пытается осознать то, что только что услышал.        — Кенсу? Это я, Чанель. Что ты имеешь в виду? Как... Это был его выбор?        — Нет, что вы, ребята. Лухан... Лухан физически не в состоянии родить ребенка, как Бекхен.        — Это... а что Сехун? Может быть, он может сделать это?        — Я думал об этом. Но Сехун и Лухан договорились, что именно Лухан будет мамочкой. Вот почему Лухана так убила эта новость. Они обещали это друг другу, прежде чем создать семью, но теперь... У меня сердце разрывается, глядя на Лухана, ребята. Скорее возвращайтесь. Он нуждается в нас.        Чанель попрощался и повесил трубку. Он посмотрел на Бекхена и притянул его, заключая в объятия. Почувствовав, как плечи старшего дрожат, Чанель понял, что тот плачет.        — Мне так плохо, Ёль... — начал Бекхен шепотом, и Чанель успокаивающе погладил его по волосам. Всхлипывая, Бекхен продолжил. — Когда мы были в садике от универа, я видел, как он смотрит на детей. Когда родились Минджи и Минки, я видел, как он смотрел на них... Он хочет детей тоже, но.... он не может...

~xoxo~

       — Лу, ты в порядке?        Лухан кивнул и выдавил из себя натянутую улыбку. Сехун обнял парня и прижал к себе, продолжая что-то говорить. Потом они поужинали, а после пошли в парк. Если Лухан правильно помнит, то именно в этом парке Сехун когда-то сказал Лухану, что они больше, чем просто друзья. Сехун продолжал говорить о разных вещах, но все это время Лухан думал над кое-чем более важном.        Погруженный в свои мысли, Лухан очнулся только тогда, когда Сехун поцеловал его в губы. Лухан прикоснулся пальчиками к губам и вопросительно посмотрел на Сехуна. Последний улыбнулся, заключая Лу в объятия и заглядывая ему в глаза. Сердце Лухан пропустило немой удар. Он чувствовал во взгляде Сехуна огромную любовь, и от этого хотелось заплакать.        — Лу, даже если ты не говоришь мне, я знаю, что что‐то не так. Ты перестал улыбаться, а если и улыбаешься, то эта не та улыбка, которую я так люблю.        — Сехунни... — прошептал Лухан, и Сехун остановил его, чтобы продолжить.        — Это может шокировать тебя, но я не хочу больше тянуть. Что‐то может случиться с тобой или со мной, и я не хочу, чтобы это произошло, прежде чем я скажу, что я действительно хочу, — Сехун медленно опустился на одно колено, взяв руку Лухана в свою. Последний мысленно кричал о том, чтобы Сехун не делал того, что он собирается сделать.        — Подожди, Сехунни...        — Лухан, позволь мне закончить. За все годы, что я живу, я действительно никогда не видел кого‐то... такого идеального, как ты. Ты красивый, ты понимающий, ты самый лучший. Ты можешь быть немного взбалмошным временами, но ты это ты. И я ведь тоже не идеальный... Черт возьми, я даже думаю, что Чанель-хен лучше меня, хотя он и принес Бекхену немало горя. Но да, я, возможно, не идеальный парень, но я считаю, что я могу быть с тобой. Я могу стать идеальным парнем, и не только парнем. Для тебя, Лухан.        Теперь Лухан рыдал. Его плечи тряслись, руки дрожали, а слезы не могли остановиться. Сехун идеальный, а он нет... Он не может дать Сехуну того, что он действительно хочет, и это он ненавидит больше всего. Сехун идеальный, но Лухан — нет. Сехун потянулся рукой к карману, но Лухан начал качать головой. Он хотел что‐то сказать, но у него сейчас было столько эмоций счастье, шок, разочарование, печаль.., что он не мог взять себя в руки.        Сехун вытащил темно‐синюю бархатную коробку и положил его в раскрытую ладонь Лухана. Он застенчиво улыбнулся, и Лухан заметил, что его колено уже дрожало из-за позы. Лухан хотел улыбнуться, глядя на своего очаровательного парня, но он просто не мог. Когда он открыл коробку, улыбка Сехуна стала еще ярче и шире. Когда Лухан рассматривал бриллиантовое колечко внутри бархатной коробочки, Сехун нервно кусал губы. После Лухан посмотрел на него, и тот снова начал улыбаться.        — Лухан, выходи за меня.        В этот момент у Лухана было странное ощущение печали и счастья. Улыбка Сехуна дрогнула, и он нахмурился, когда Лухан продолжал плакать. Последний заметил, как его парень обеспокоен и пытается скрыть это. Сехун встал, немного поморщившись, и протянул руку Лухану.        — Лу... ты в порядке? Я...        — Нет!        Сехун резко отдернул руку, когда Лухан отбросил коробочку. Последний видел, как больно стало его парню, и он сам чувствовал себя хуже некуда, зная, что он сам причиняет боль своему любимому. Он разочарован в себе. Лухан слабак.        — Что... прости? — Сехун шагнул вперед, но Лухан попятился назад, качая головой.        — Н‐нет, Сехунни... я... я не могу выйти за тебя... Мне очень жаль... Я люблю тебя очень сильно, Сехун, но... Мне жаль, — прошептал Лухан, спрятав лицо ладонями, чтобы заглушить рыдания, и убежал, не оборачиваясь.        Сехун опустился на колени и взял бархатную коробочку. Он открыл её, и кольцо ярко заблестело при лунном свете. Ноги вдруг стали ватными, и он позволил себе упасть на землю.        Впервые после смерти матери, которой не стало, когда он был еще ребенком, Сехун позволил себе плакать.