Мы станем папами?!

       Беспокойство Кенсу не означало, что он не хотел этого ребенка. Напротив. Он был в восторге, когда узнал, что причиной его дискомфорта и того, что он стал набирать вес из-за повышения аппетита, является маленькое чудо. Честно говоря, он немного завидовал Бекхену, который нянчился со своими детьми, но сказать об этом не решался даже Чонину.        Когда он вышел из клиники, реальность встретила его в виде менеджера, который торопил его возвращение в агентство, так как осталось еще десять часов их с Чонином совместной практики. Послезавтра должен состояться концерт, и компания не хотела проблем, особенно связанных с дуэтом.        Десять часов репетиций. Десять часов пения и танцев с десятиминутными перерывами каждый час (если повезет). Боа велела не переутомляться, если он хочет крепкого и здорового ребеночка. Его телефон зазвонил снова. На этот раз это был Чонин.        — Кенни, где ты? Репетиция через пять минут.        — Эммм... Скажи менеджерe-хёну, что я не приду.        — Почему? Что-то случилось? Где ты? — Кенсу услышал легкую панику в голосе Чонина и не мог не улыбнуться. Несмотря на ребячество со стороны Чонина, он мог быть надежным защитником и опорой. Это и любил в нем Кенсу.        — Я просто... немного голова болит и живот, но в общем все нормально. Я собираюсь заскочить к Бекхену.        — Хорошо, — вздохнул Чонин. — Скажешь мне, если будет становиться хуже, окей? Я приеду и заберу тебя.        Чонин не отключаясь обратился к менеджеру. Кенсу слышал их разговор, хотя и нечетко. Он разрешил Чонину пораньше пойти домой.        — Кенни, ты слышал? Хен разрешил раньше уйти. Где ты?        — Нет, Чонин! — неестественно громко вдруг закричал Кенсу. — То есть, я же могу сам добраться. И я как бы скучаю по ребятам, понимаешь? Я скорее всего обзвоню всех, и мы встретимся в доме Бека.        Кенсу стоял возле дороги, чтобы встретить подъехавшее такси.        — Уверен? Ну, если ты так хочешь, то все хорошо, но... почему ты зовешь ребят в дом Бека? Это же не твой дом, — Чонин захихикал на другом конце провода, и Кенсу улыбнулся.        — Что принадлежит Бекхену, то принадлежит и мне. Он смирился с этим. Ну, ладно. Я вешаю трубку. Позвоню позже, Чонин.        — Ага. Хорошо. Позаботься о себе, малыш. Люблю тебя. — Кенсу закатил глаза, когда услышал громкий чмок в трубке, перед тем как повесить трубку.        Разговор с Чонином несколько отвлек Кенсу от его раздумий, но теперь, когда он остался наедине со своими мыслями, беспокойство вернулось.        Кенсу знает как Чонину нравится жизнь айдола. Это даже не из-за денег, поклонников или внимания. Просто он чувствовал удовлетворение от выступлений на сцене, от того, что то, что он делает заставляет людей улыбаться. Кенсу знал это, потому что чувствовал то же самое.        Положив руку на живот, он успокаивающе начал поглаживать его. Незаметно на его лице появилась улыбка. С ребенком он не знал как можно будет продолжить карьеру. КайСу сейчас на пике своей славы. Их лица можно увидеть всюду: на рекламных щитах, одежде, телевидении и тому подобном. Если Кенсу уйдет в декрет, то КайСу исчезнут с поля зрения. В конце концов они одно целое. Два человека — это основа их деятельности. Они дополняют друг друга. Если один из них не будет работать, но и второму нет места в этом бизнесе.        Кенсу не хотел лишать Чонина этого. Сцена — первая любовь Чонина(хотя Кенсу любит больше думать о том, что он первая любовь, а сцена — вторая, но сейчас...).        Да, у них есть шипперы. Они же дуэт в конце концов. Да и фансервиса у них хоть отбавляй. Поэтому Кенсу знает, что будут те, кто продолжит поддерживать их. Они даже могли бы взять девятимесячный перерыв, но он теперь знал шоу-бизнес. Девять месяцев это слишком длинный перерыв. За это время может дебютировать не одна группа, и то, что поклонники могут перебежать в другой фандом будет неизбежно.        Кенсу не хотел все разрушить, но в то же время он совершенно не знал, что делать.        Встретившись с друзьями, он надеялся придумать что-нибудь.

~xoxo~

       Бекхен беспомощно смотрел на Кенсу, иногда поглядывая на его животик. Он откашлялся и наконец пришел в себя.        — Ну... а... это... Чонин знает? Где он?        Кенсу пожал плечами и тяжело вздохнул.        — Думаю, что он сейчас с Крисом и Се. И, конечно, он не знает. Я пока ему не сказал.        — Но ты скажешь ему? — спросил Лухан.        — Мы живем вместе. Рано или поздно он заметит, что живот начинает увеличиваться. Так что я скажу ему... как-нибудь.        — Так. Стоп. Поясните мне. Я не понимаю в чем проблема? Я понимаю карьера... но это же ваш ребенок. С Чонином, — недоумевал Бекхен. Тао и Лухан кивнули в знак согласия.        — Я знаю. Я счастлив, но... Чонину нравится быть айдолом. Ему нравится такая жизнь... и внимание тоже, наверно. Из-за того, что я беременный, нам придется прекратить свою деятельность. КайСу прекратят существовать. Мы связанны. Без меня и Чонину придется прекратить деятельность... Я не хочу этого, — объяснил Кенсу.        Бекхен задумался, а потом неожиданно закричал.        — Просто скажи Чонину! — заорал он так, как будто придумал что-то грандиозное.        — Ты слышал, что я только что тебе сказал? — крикнул Кенсу.        — Все, что я слышал так это то, что ты скрываешь от Чонина правду, и спрашиваешь то, что должен спросить у Чонина!        Кенсу хотел было ответить, но закрыл рот, не зная, что ответить. Бекхен прав. Он просто убегал. Откинувшись в кресле, он положил руку на животик и глубоко вздохнул.        — Просто скажи Камджонгу. Я уверен, что он будет очень взволнован.        — Да, гэ. Я думаю, что он будет счастлив маленькому человечку, — улыбнулся Тао.        — Спасибо, ребята. Ладно, ребята. Можно сказать, что вы помогли мне, — рассмеялся Кенсу, и все вздохнули с облегчением. Было приятно видеть прежнего Кенсу.        — Кенсу, почему бы тебе не остаться пока здесь? Я позвоню Чонину. Он заберет тебя, — предложил Бек, и Кенсу кивнул ему с благодарностью.        — Хм. Я устал. Я просто хочу спать.        — Можешь отдохнуть в гостиной, рядом с детской, — сказал Бек, и Кенсу ушел.        Тао и Лухан быстро попрощались и Бекхен проводил их к выходу. Потом он пошел на задний дворик, где играли дети. Было смешно наблюдать за двумя малышами, вокруг которых ходил Чанель и причитал что-то.        — Чанни! Иди готовь ужин, — крикнул Бек, и Чанель как бы раздосадовано опустил голову.        — Но женушка же ты!        — Я вообще-то не девушка. И я обиделся! — Бекхен положил руки на бедра и хмыкнул. В мгновение ока Чанель оказался рядом с ним.        — Прости, прости, — промямлил Чанель, начиная целовать милое надутое личико мужа, заставляя того плавиться от прикосновений.        — Папочка снова кушает мамочку, Минджи. Посмотри!        — Мамочка вкусная? — прошептала Минджи, но парочка все равно их услышала. Бекхен фыркнул, а Чанель рассмеялся, прижавшись губами к щеке муженька. Чмокнув напоследок Бека в носик, Чан опустился на корточки и подозвал детей к себе.        — Ага! А теперь бегите ко мне, маленькие проказники. Мамочка собирается умыть грязнуль, а потом вы должны выпить молоко и пойти баиньки, хорошо? Если сделаете все правильно, то привезу вам вкусные конфетки, — улыбнулся Чанель, а детки поджав губки молча закивали и потопали в спальню.        Бекхен наблюдал за малышами и улыбался. Чанель склонился к нему и прижался губами к его щеке.        — Ты портишь их, Елли, — пробормотал Бекхен, взглянув на Чанеля.        — Ну, ты не единственный, кого я могу испортить, — Чан показал язык и собирался убежать на кухню готовить ужин.        — Ну, тебя. Я пойду умою ребятишек. А ты приготовь ужин.        — А готовить и Кенсу?        — О, хорошо, что напомнил. Позвони Чонину, ладно? Скажи, что Кенсу здесь.

~xoxo~

       Очень скоро Чонин уже был у семейства Пак. Он знал, где запасной ключ, поэтому не стал звонить в дверной замок. C озорной улыбкой, он пробрался в дом, даже зная, что его побьют(не кто иной как сам Пак Бекхен), но все равно это весело.        Он пробрался на кухню, почуяв соблазнительный запах кимбапа. Он вовремя. Голод напомнил ему о Кенсу. Где же его парень? Когда любимый позвонил, то его голос звучал не так хорошо, и несмотря на сильное желание Чонина помочь, тот настойчиво отказался. Они уже долгое время вместе, поэтому знал, что заставить Кенсу сделать что-то невозможно.        Чонин приоткрыл дверь на кухню и увидел Чанеля около плиты. Он тихонько к нему подобрался со спины и ткнул пальцами ему в бока, заставив Чана совсем не мужественно завизжать и разбрызгать соус.        — Чер... Ким Чонин! Я должен задушить тебя! — Чанель хотел закричать, но вовремя опомнился и перешел на шепот.        — Чанель, не будь таким громким. Детки спят и Кенни. Приветики, Чонин, — Бекхен зашел на кухню, зевая и потягиваясь.        — Эй, Бек, твой муж — пугливый кот, — смеялся Чонин, уклоняясь от удара Чанеля.        Бекхен закатил глаза и улыбнулся.        — Чонин, твой малыш... или правильнее сказать малыши ждут в комнате для гостей. Разбуди его, чтобы мы могли поужинать все вместе.        Чонина слегка запутали слова Бекхена, но он лишь пожал плечами. Зайдя в комнату для гостей, Чонин заметил маленький комочек, свернувшийся на кровати. Его Кенсу. Он спал на одеяле и его лицо выглядело таким умиротворенным и спокойным. Кроме того он как всегда сложил две ручки вместе и положил под голову. Эта привычка очень нравилась Чонину. Его любимый выглядел как ребенок.        Подойдя к кровати, он присел рядом со спящим парнем и погладил того по щеке. Кенсу поморщился во сне и улыбнулся. Он открыл глаза и заметил Чонина.        — Ну, что, спящая красавица, — прошептал Чонин, наклоняясь и целуя Кенсу в лоб. Он не отстранялся, наслаждаясь мягкой кожей.        — Принц мой, — голос Кенсу все еще был хриплым ото сна. Чонин улыбнулся. Он чувствовал себя влюбленным школьником рядом с Кенсу.        — Ты устал? Хочешь домой или останемся поужинаем с Бекхеном и Чанелем?        Кенсу покачал головой и он уверен, что то, что он собрался сказать, Чонин никак не ожидал. Это совсем не касалось их работы. Это было так внезапно, что Чонин немного опешил.        — Чонин, как ты относишься к детям?        Чонин медленно отстранился, посмотрев на Кенсу, который мило улыбался при лунном свете. Но Чонин так и не мог ответить. Кенсу еще шире улыбнулся и крепко сжал его руку.        — Я беременный, Чонин.