Мы станем папами?!

       Кенсу хлопнул Бекхена по руке и продолжил поправлять бабочку. C ними в одной комнате, уже одетые в смокинги для выпускного, сидели Чонин и Чанель. Второй крутился возле зеркала, иногда наблюдая за суетившимся Бекхеном. Чонин просто сидел на стуле, каждые две минуты дергая манжеты и вздыхая от долгого ожидания.        — Когда же ты заткнешься, Чонин?! Это не моя вина, что этот галстук‐бабочка не подходит мне! — терпение Бекхена лопнуло, и он запустил в Чонина носок, а Чанель с Кенсу заржали в голос.        — Почему тебе обязательно надевать бабочку?! Можно же и галстук, — Чонин бросил полный отвращения взгляд на носок, прежде чем снова посмотреть на Бекхена.        — Моя мама заставила меня надеть его, ясно?! Она говорит, что, так как выпускной один раз в жизни, я должен выглядеть идеально, — сказал Бек, обращаясь к зеркалу и нахмурившись поправляя воротник.        — Это, конечно, все здорово, но мы ведь уже опоздали на церемонию, да? Боже, держу пари, что старый чудик рвет и мечет из-за нашего отсутствия, — усмехнулся Чонин.        Бекхен взглянул на часы, не веря словам Чонина, и его глаза расширились. Они действительно опаздывали. Да и не только они. Лухан, Тао и Крис также сейчас были в доме. Эти трое играли с Минджи и Минки вместе с Боа и миссис Бен, которые согласились посмотреть за детьми во время их отсутствия. В панике Бекхен вскочил со своего места, не обращая внимания на скомканную бабочку, и выгнал всех из комнаты.        Чонин и Кенсу пошли вперед, а когда Бекхен уже хотел пойти за ними, Чанель остановил его, хватая за запястье. Он развернулся, и следующим, что он почувствовал, были губы Чанеля, мягко чмокнувшие его, и крепкая рука, прижимающая за талию. Отстранившись, Чанель выдал свою фирменную ухмылку.        — Ну, Кенсу же был с тобой все утро, суетясь над твоей внешностью. А мне же тоже нужен мой кусочек Бекхена, — пожал плечами парень, быстро убегая из комнаты.        С раздраженным вздохом и раскрасневшимися щеками Бекхен пошел в гостиную. Лухан качал Минджи на руках, пока Тао кривлял рожицы, показывая их через плечо и заставляя девочку с любопытством смотреть на него. Крис агукал с Минки, пока миссис Бен его пеленала.        — Ну, господа, вы уже готовы, да? Давайте идите-идите~ Выпускная церемония в три.        Лухан и миссис Бен отдали деток родителям. Они поспешили все занять места в фургоне. Боа села за руль, а рядом с ней миссис Бен. Лухан, Крис, Тао и Чонин сели в конец, в то время как Чанель, Бекхен и Кенсу сели в середине с младенцами. Уже в дороге Тао постучал Бека по плечу, и последний обернулся.        — Ах, да, Бекхен. Какие планы после церемонии? — внезапно спросил Тао.        — После? Я не знаю. Минджи и Минки, скорее всего, устанут, поэтому, возможно, мы просто пойдем домой. Да, Ель? — Бекхен посмотрел на своего гиганта, который сидел рядом. Чанель только улыбнулся, пожимая плечами.        — Я не знаю, я думал, что мы могли бы пойти куда‐нибудь все вместе. Мы же должны отпраздновать все со своими друзьями.        — Хм. Ну, наверное...        — Тогда решено! Давайте все пойдем поедем в пятизвездочный ресторан, в котором мы праздновали окончание школы! — пропищал Чонин, а Тао улыбался так широко, что Бекхену показалось, что его щеки вот-вот порвутся.        — Э‐эм, ладно. Успокойся, Чонин. Это просто ужин, — усмехнулся Бекхен.        — О, Бекки. Ты очаровашка, — похлопал его по плечу Кенсу, и Бекхен странно посмотрел на него.        — Чего? Это же просто ужин, а Чонин сильно взволнован, — пробурчал Бекхен, надувая губы.        — Ну, да. Конечно. Это просто ужин, — повторял Кенсу, и Бекхен не мог понять, почему его друзья начали странно переглядываться.

~xoxo~

       Церемония вручения дипломов прошла в мгновение ока. После церемонии выпускники не только фотографировались и прощались, но и договаривались о дальнейшем сотрудничестве, ведь этот универ был для богатеньких отпрысков, которые в будущем собирались занять места своих родителей. Зрительный зал университета ХОХО был заполнен гордыми родителями. Каждый студент наконец покидал стены ставшего уже родным университета и в ближайшее время столкнется с суровой реальностью.        Бекхен, Чанель, Кенсу, Чонин, Тао, Крис и ЛуХан, попрощавшись с преподавателями и одногруппниками, пошли к выходу, где их уже ждали семьи. Родители ЛуХана, Криса и Тао прилетели из Китая, родители Кенсу из провинции, а мать и сестра Чонина просто вели светскую беседу с миссис Бен и Боа.        — Ну, так что, Бекхен, ты пойдешь ужинать с друзьями, да? — спросила миссис Бен, и Бекхен кивнул, а счастливый Чонин обнял его плечо. Миссис Бен улыбнулась и пошла с Бoa обратно к машине. — Ну, повеселитесь, детки! Я присмотрю за своими внуками, ладно? А ты иди и наслаждайся отдыхом с друзьями.        — Береги себя, мама — крикнул Бекхен, наблюдая, как фургончик Боа отъезжает.        Когда машина скрылась из вида, он повернулся к своим друзьям. Он заметил, что его гигант куда-то пропал. Почувствовав что-то странное, он поднял бровь и осмотрелся.        — Когда вы так улыбаетесь, происходит всегда что-то странное. Где Чанель? — спросил он, и Кенсу пожал плечами.        — О, он ушел, когда ты болтал со своей мамой.        — Что?        — Просто заткнись и иди за нами, ладно? Забей на это, — махнул рукой Лухан.        — Это что? Шутка такая? Где скрытая камера? Ребята, вы же знаете, что я ненавижу, когда ничего не понимаю, — заскулил Бекхен.        — Стой смирно, ублюдок. Ты не доверяешь нам? — Лухан достал из кармана платок, чтобы завязать Бекхену глаза.        — Ты правда хочешь знать ответ?        — Пошел ты. Напомни, чтобы я убил тебя, когда все закончится, — сказал Лухан, завязывая уголок и подводя Бекхена к машине.        — После чего именно?        — Тссс, ты задаешь слишком много вопросов, сука. Заткнись и тащи свою задницу в машину, — на этот раз это было Кенсу, который говорил резко, и Бекхен затих, садясь в машину.        Он чувствовал, что Лухан, Тао и Крис садятся рядом с ним, и как только двери закрылись, они поехали. Чонин, вероятно, был за рулем, а Кенсу рядом с ним. Ехали они довольно быстро. Повязка была неудобной, и Бекхен пытался снять ее несколько раз, но ребята каждый раз убирали его руки. Наконец, машина остановилась. Бекхена начали вытаскивать из машины.        Как только он вышел, он начал от чего-то нервничать. Он ничего не видел и слабовато слышал, ведь Лухан и уши завязал этим платком. Его завели в какую-то тихую комнату и начали раздевать. Он начал брыкаться, но две пары рук остановили его.        — Йа! Какого хрена вы раздеваете меня?!        — Успокойся, сука. Это же мы, — заговорил Кенсу где-то снизу. Значит, это он снимал штаны.        — Вы? И нахера меня раздевать?!        — Лу и Тао тоже здесь. Успокойся, мы только заменим штаны и пиджак на что‐то более подходящее.        — Подходящее? Кенсу, не мог бы ты только убрать повязку, чтобы я мог посмотреть, что происходит. Это все чертовски странно, — скулил Бекхен, извиваясь, и получив за это по затылку.        — Не двигайся. Подними ноги, ублюдок. Я не могу снять штаны.        — Я клянусь, если вы, ребята, захотели поприкалываться надо мной, вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.        — Конечно, конечно. Держись. Переступи.        — Аккуратно с молнией, сука, — пробормотал Бекхен.        — Я знаю. Черт, ты бреешься? Твои ноги чертовски безупречны, — удивился Кенсу.        Бекхен закатил глаза (или что-то вроде того, ведь глаза были завязаны). Тао и ЛуХан с трудом одели ему пиджак. Он смог, наконец, двигаться. Повязку сдернули, и Бекхен поморщился от яркого света. Они были в маленькой комнате, окруженной высокими зеркалами, и он смог отлично рассмотреть себя. Теперь он был одет в белый смокинг, а в кармашке красовалась красная роза. Его друзья все еще были в выпускных костюмах.        — Ладно, и что, ебать, здесь...        — Заткнись, сука, и следуй за мной, — махнул рукой Кенсу.        В коридоре было пусто, за исключением нескольких людей, которые, казалось, уже ждали их. Тао и Лухан пошли вперед. Внезапно Тао выхватил букет у одного из сотрудников и отдал его Бекхену. Последний бросил ему вопросительный взгляд, но Тао лишь коварно ухмыльнулся, исчезая вместе с Луханом за маленькой дверью в конце зала.        Кенсу толкнул его вперёд, а сам остался у дверей. Бекхен не понимал, что происходит, но верил, что его друг не мог подсунуть ему свинью. Бекхен вернулся и стал рядом с Кенсу.        — Хорошо, держись за меня, БенБек, — прошептал Кенсу, и Бек приподнял бровь.        — Что происходит? Я чувствую себя странно.        — Ащ, эта сука. Просто держись за меня, лады?        Кенсу взял Бекхена под руку, а второй, посмотрев на локоть, букет в руке, закатил глаза и тихо пробормотал:        — Если бы я не знал, то глядя на букет и белый смокинг, я бы сказал, что я женюсь или что‐то вроде того, — засмеялся Бекхен, Кенсу на это лишь тихо хихикнул.        Хватило пяти секунд, чтобы глаза Бекхена расширились и улыбка сошла на нет. Он удивленно посмотрел на Кенсу, и хитрой улыбки на лице его лучшего друга было достаточно, чтобы подтвердить свою догадку. Вспомнив разговор с Чанелем несколько месяцев назад, он вдруг почувствовал легкое головокружение. В хорошем смысле... наверно. — Хорошо. Эй, Бек?        — Что? — рассмеялся Бекхен.        — Давай поженимся, — пробормотал Чанель, и Бекхен счастливо улыбнулся, несмотря на его сонливость.        — Конечно.        — После выпуска?        — Ладно, Чан... Ель...        Бекхен наблюдал, как Кенсу кивнул головой, как будто прочитал его мысли, прежде чем повернуться к персоналу, ожидающему у двери. Они понимающе кивнули и начали медленно открывать двери. Сердце Бекхена готово было выпрыгнуть из груди, ведь он уже сотню раз представлял себе, как перед ним открываются двери именно в такой день. Он крепче вцепился в руку Кенсу, чтобы не потерять равновесия.        Перед ним был красный ковер, заваленный алыми лепестками роз. По бокам стояли белые стулья, на которых уже сидели члены семей и друзья. Исин, помощник Чунмена, сидел за фортепиано, наигрывая медленную мелодию. Во втором ряду он заметил Лухана и Сехуна, которые яростно, но беззвучно хлопали в ладоши. Тао и Крис сидели рядом с ними, показывая палец вверх. Следующие сидели Минсок и Чонде, просто махнувшие в знак приветствия. Дара и очень привлекательный парень (возможно, Чжиен) сидели рядом с Чонде и Минсоком. Дара, казалось, была в восторге, потому что она прикрывала ладошкой рот, как будто сдерживаясь от фанатских визгов. В первом ряду сидели родители, Боа и дети в колясках.        Священник стоял и ждал их у алтаря, а немного впереди него, улыбаясь, стояли Чонин и Чанель. Второй также был в белом смокинге и с красной розой в кармашке. Бекхен застыл на месте, и если бы Кенсу не потянул его вперед, то он бы, наверное, остался бы так и стоять.        — Расслабься, БенБек, — прошептал Кенсу.        Когда он подошел ближе к алтарю, он отказывался смотреть на Чанеля. Он чувствовал, что все как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он слишком счастлив, и ему начало казаться, что если он поверит в это, то все исчезнет. Он чувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Его лучший друг повернулся к нему и приобнял.        — Бекхен-а, посмотри на меня, — Кенсу мягко сжал его руку.        Бек закусил губу, чтобы они не сильно дрожали, и посмотрел на улыбающегося Кенсу.        — Ты заслуживаешь быть счастливым, — сказал Кенсу, и Бекхен поморгал, прогоняя слезы.        — Я заслуживаю?        — Конечно, балда! Теперь тащи свою задницу вперед. Чанель уже ждет, — улыбнулся Кенсу и потянул Бекхена за руку дальше.        Бекхен, наконец, посмотрел вверх и почувствовал, как его сердце остановилось уже во второй раз. Чанель выглядел идеально, божественно, замечательно. Он мягко взял ладошку Бекхена в свою, переплетая пальцы и подвел к священнику. Бекхен не мог прекратить тихие рыдания.        — Почему ты плачешь? — прошептал Чанель, и Бекхен покачал головой.        — Я... я просто счастлив и чувствую, что я не заслуживаю этого...        — Почему?        — Наверное, потому что я не достаточно хорош? Я просто... Я просто Бен Бекхен. Обычный Бекхен, — Чанель остановился и повернулся к своему будущему мужу.        — Ты особенный, Бекхен. Не думай, что ты обычный, Бен Бекхен. Ты отец наших детей. Ты лучший друг Кенсу. Ты обожаемый сын Хара-аджуммы. Ты любимый младший брат Чунмен-хена. И, наконец, ты мой Бекхен. Человек, который изменил меня и мою жизнь. Человек, который заставляет меня улыбаться, — серьезно сказал Чанель, и Бекхен не мог остановить свои слезы.        — Чанелли... ты...        — Не думай, что ты не заслуживаешь этого, потому что обычный. Ты же Бекхен, — улыбнулся Чанель, вытирая слезки Бекхена.        Бекхен кивнул, и они повернулись к священнику. Церемония прошла хорошо. Они поклялись в вечной любви, обменялись кольцами, и некоторые гости не сдержали слез. Наконец, священник сказал последнюю фразу:        — ВЫ поклялись любить друг друга, пока смерть не разлучит вас. Теперь вы семья. Можете поцеловать друг друга.        Чанель положил руки на бедра Бекхена, притягивая его ближе. Бекхен положил руки на плечи Чанеля и встал на носочки. Как только их губы соприкоснулись, друзья и родственники начали громко аплодировать, откуда-то посыпалось конфетти, а Лей заиграл свадебный марш.        Отстранившись, Бекхен повернулся спиной к залу и бросил букет в толпу (к счастью Сехуна, Лухан поймал его). Чанель заключил Бекхена в объятия, соприкасаясь с ним лбом и крепко обнимая. Бекхен закрыл глаза и что-то прошептал, но даже сквозь шум и музыку Чанель услышал слова Бекхена и незамедлительно ответил.        — Я тоже тебя люблю, Пак Бекхен, — Бекхен кивнул, крепче обнимая Чанеля за шею.