Через года

Кладбище встретило меня тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев. Вдохнув прохладный воздух, я медленно направился к нужной могильной плите. Кусок гранита, на котором было выдолблено имя и фамилия. «Куросаки Ичиго. Первый капитан десятого отряда» Присев, я смахнул листья, упавшие на холодный камень. Грустно усмехнувшись, я некоторое время смотрел на имя лежащего здесь человека. Это ещё более странно, чем смотреть на младшую копию себя. Сидеть рядом со своим давно сгнившим телом и вспоминать собственную смерть… от этого можно сойти с ума. «Посмотри направо» – тихий голос Зангетсу прошелестел в моей голове. Бросив взгляд в нужную сторону, я замер, не в силах пошевелиться. Такой же кусок гранита, как все остальные плиты. Но что-то в моей душе забеспокоилось. Часть меня хотела бежать, бежать без оглядки, но я сидел, не способный отвести взгляд. С трудом поднявшись, я, едва перебирая негнущимися ногами, подошёл к плите. «Кояма Изао. Первый лейтенант десятого отряда». Я почувствовал, как в лёгких не хватает воздуха. Упав на колени перед могилой человека, которого я считал своим сыном, я судорожно втянул в себя воздух. Листья перестали шелестеть, ветер перестал дуть. Мир замер. Если бы не моя ошибка… Если бы я не поддался азарту, погнавшись за противником, и не оставил его одного… Чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы, я не вытирал их. Сейчас ничто не имело значение. Всё стало бессмысленным, безжизненным. Я не знаю, сколько продлилось это состояние, но меня буквально выдернуло из него ощущение тёплых пальцев на моей руке. Я не видел этого человека, но почувствовал исходившее от него тепло. Ретсу прижала меня к груди, шепча какие-то слова успокоения. Я не слышал её. Но тепло, которое она давала мне, успокаивало гораздо лучше всяких слов. Я прикрыл глаза. Верно. Не время распускать сопли. Война с Айзеном не за горами. Втянув носом воздух, я прислушался к её сердцебиению. Открыв глаза, я посмотрел на хмурое небо. Я вернулся.