Назад в сороковые

Старая коморка сменилась на нечто более приспособленное к жизни. Холщовое одеяло исчезло, его сменил хлопок. Пружины не упирались в спину (хотя матрас все еще был очень жесткий), лампочку охватывал самодельный абажур, а потому свет не так сильно бил по глазам. Стены были добротно побелены, пол не хлюпал жалобно, едва на него наступят. Была даже тумбочка, письменный стол с чертежными принадлежностями и стул — надо же — недавно покрашенный. Признаться, вполне неплохо. Для полного счастья и удовлетворенной паранойи не хватало только костюма. Но с этим, увы, придется подождать. Кровать хрипло заскрипела, когда на нее с разбегу упал Тони. Впервые за столь долгое время он чувствовал, что все улеглось и везде более или менее спокойно. Если он прав, то пульт управления машиной времени, а вместе с ним и рюкзак, должно было выкинуть примерно в восьмидесяти километрах от места его заключения. Навряд ли его обнаружила ГИДРА. Все, вероятно, уверены, что нахождение здесь младшего из Старков — целиком заслуга профессора Золы. Что же, ему это только на руку. Осталось лишь узнать, где он находится. Радовало, что не придется лететь через Атлантику или Тихий океан: раз Бравый Капитан Роджерс смог привести сюда толпу пленных, пассажирский «boing» вряд ли кто-то заказывал. Кроллем плыть — тоже не вариант. Перед глазами мгновенно возникла картинка: вчерашние заключенные выстроились в треугольник, во главе которого плыл Роджерс. В шапочке и слитном звездно-полосатом купальнике. Тони тряхнул головой: привидится же такой ужас. Новый сопровождающий должен был прибыть с минуты на минуту и провести небольшую экскурсию по лагерю. Тони грешным делом надеялся, что в этой роли выступит дамочка с британским акцентом. Судя по всему, она неплохой собеседник. Да и от женского общества он никогда не отказывался. Затем по плану шло знакомство с «великим экспертом». Тот должен был объяснить вкратце, в какую розетку можно совать пальцы, а от какой лучше держаться подальше. И, наверное, это будет самая неприятная часть его пребывания в этом месте. Как выяснилось, он ошибся. Стив несмело мялся у порога, сцепив руки за спиной. Взгляд его блуждал по стенам, вызывая лишь еще большую неловкость. Он то и дело поджимал губы и нервно стучал ногой по бетонному полу. И это раздражало. — Значит, это ты будешь за мной наблюдать и следить, чтобы я не передал американские погремушки ГИДРЕ? — Тони провел ладонью по лицу и потер виски. Роджерса в последнее время стало слишком много. Определенно. — А стоит? — Стив нахмурился и наконец посмотрел ему в лицо. И снова взгляд притянула та круглая штука в груди. Свет от нее — холодный и ровный, не дрожал и не мигал. Говард был уверен, что она являлась источником энергии для костюма, в котором нашли Тони. Но ему самому отчего-то не верилось, что человек со столь живыми глазами добровольно вмонтировал себе эту жуткую штуковину. Впрочем, это лишь ощущение, не больше. — Обещаю быть паинькой, — через силу улыбаясь, подмигнул Тони и вскочил с кровати. Голова тут же протестующе заныла и вскружила комнату в безумном вальсе. Пытаясь покрепче обосноваться на земле, он запутался в собственных ногах и упал прямо в руки Стиву. Тони зажмурился на пару секунд и вновь приоткрыл глаза. Комната постепенно перестала вращаться, давая возможность с уверенностью выпутаться из чужих рук. — В порядке? — Стив свел брови, готовый в любую секунду совершить спринтерский забег к ближайшему врачу. Однако Тони лишь отмахнулся, показывая большой палец. На лице у Стива буквально пером была выписана искренняя забота, что ничуть не удивило — лишь позабавило. Когда они вышли из той бетонной коробки, где все это время держали Тони, тот с трудом подавил желание убежать обратно. Солнце уже садилось, но светило по-прежнему ярко. Шутка про вампиров осталась бы неоцененной: рядом нет ни Хэппи, ни Роуди, ни хотя бы Клинта. Привычных солнцезащитных очков под рукой тоже не было. Стив шагал медленно, явно стараясь не торопиться из-за Тони. Он нервно покусывал нижнюю губу, очевидно, подбирая нужные слова, чтобы начать разговор. Но «нужные слова» на ум ему не приходили. Люди в лагере больше напоминали муравьев. Все куда-то бежали, спешили, чем-то занимались. И старались сделать все до заката. Под палящим солнцем Афганистана на ум приходили термиты. Тони вспомнил Обадайю, и его передернуло. Ужасный день. — Как вас зовут? — Тони вздрогнул от внезапного вопроса Стива. Лучше он ничего не придумал? — Ни за что не поверю, что тебе не дали просмотреть мое личное дело, — криво усмехнулся Тони. На секунду он даже задумался: что случилось бы, откройся правда? Посмотрел бы он на лицо Говарда… — Да, но… Я никогда не мог запомнить имена. А Тони — это ведь сокращение, верно? — Стив наконец-то обернулся. Смотрел он пристально, внимательно. И у Тони в который раз возникло ощущение, что он знает больше, чем говорит. — Не люблю полное имя, — он пожал плечами, оставив вопрос без ответа. — Понятно… — неловкое молчание длилось в этот раз совсем немного. — Говард от тебя в восторге. Говорит о тебе дни напролет. Хочет взять у тебя автограф. — Правда? Не думал, что он может восхищаться кем-то, кроме себя, — огромных усилий стоило сдержаться от недоверчивой гримасы. Зная Стива, можно с уверенностью сказать, что тот преувеличивает. Вероятно, все это пошло от скупого «сойдет». — Да, есть за ним такой грешок. Но, уверяю, я сам удивился, — улыбка выглядела вполне искренней. Впрочем, как и всегда. — Ты говоришь о нем так, будто хорошо знаешь его. Шлагбаум и колючая проволока выросли перед носом Тони совершенно неожиданно. За ними — дремучий лес. Вспомнив о похождениях капитана Америки, он рискнул предположить, что они находятся не слишком далеко от Нью-Йорка. И осознание этого факта приятно согрело душу. — Я достаточно наслушался его пафосных речей. — Не стоит судить человека по первому впечатлению, — тактично заметил Стив, но больше тему не развивал. Самолюбие Тони уязвленно укололо где-то в области груди: знал бы Роджерс, откуда он знает Старка-старшего так хорошо. — Вот, собственно, и все. Дальше нельзя, — Стив вздохнул с притворным разочарованием и еще раз улыбнулся. Ох, сколько же раз хотелось заехать по его безупречно-белым зубам. Жаль, правда, повода не представлялось. Странная мысль. Воцарилось продолжительное молчание. Тони не знал, чего они ждут, а потому просто разглядывал Стива. Он еще раз отметил, что военная форма Роджерсу очень шла (уж поболе, чем то звездно-полосатое трико, выдуманное агентом Коулсоном). Закатное солнце играло золотистыми бликами в волосах Кэпа и окрашивало их в рыжеватый оттенок. Светлые, добрые глаза еще не корили Старка за безответственность, взгляд был открытым и даже несколько доверчивым. Роджерс выглядел… Счастливым? — Нам туда, — голос Стива разбил необычную иллюзию вдребезги. Тишина вновь наполнилась голосами, а момент утратил свое очарование. — Не устаешь от всего этого? — Тони улыбнулся и автоматически потянулся к карманам. Как же он мог забыть. Их нет. Он пнул небольшой камешек, но после нескольких ударов тот скатился в канаву и «игре» пришел конец. — Все в порядке, — Роджерс выдавил из себя улыбку. И от такого стоицизма вдруг стало тошно. «Есть ли у Стива недостатки?» — этим вопросом Тони задавался частенько. И всегда находил парочку. Проблема в том, что недостатки эти видел только он. — Думаю, сейчас мне лучше, чем когда бы то ни было. Стив ускорил шаг, и теперь Тони едва за ним поспевал. Чувствовать себя Моськой на поводу у слона было не слишком приятно. Сбавил темпы Роджерс только у самой мастерской. Вообще странно, что Говард Старк, которого знал Тони, способен работать в полевых условиях. Где же огромные баннеры с рекламой, репортеры и прочая шелуха, которая вечно сопровождала Говарда. Впрочем, он и сам пару лет назад был не лучше. Однако гордость брала свое; свет от реактора стал будто бы несколько ярче, и на губы самовольно наползла довольная улыбка. Что бы сейчас ни сказал отец, он все равно на шаг впереди. — Боже мой! — самого Говарда не было видно, но можно было расслышать равномерный стук инструментов. — Стив, ты привел его? — в поле зрения Тони появилась сначала голова Говарда, а только потом все остальное. Улыбка старшего Старка выглядела вполне искренней. Как и восхищение. — Я в восторге от вашего костюма и реактора в вашей груди! Значит, догадался. Впрочем, идиотом отец не был никогда. Тони недоверчиво скривился. Довольная ухмылка сползла с лица — похвала от отца была весьма неожиданной и несколько подпортила настрой. Улыбка Говарда вызвала у Тони диковинные чувства. Ему так не хватало ее в детстве, поэтому сейчас глубоко в груди скреблось счастье и удовольствие. С другой стороны, на плечи тяжким грузом ложилась гордыня: «любимый папа» ему уже давно осточертел, и ничто на тот момент не могло изменить его отношения к нему. — Заходи, будем разбираться с этой штукой, — Старк-старший махнул рукой на стоявший у него за спиной танк. Танк был отобран у ГИДРЫ одним из бравых пленных, освобожденных Стивом. Громадина была уже наполовину разобрана, хотя Тони сомневался, что это дело рук Говарда. В самом деле, не целым же его сюда заносили. Стены уже были заполнены чертежами и схемами. Прямо у входа висел небольшой белый лист с огромным знаком вопроса. Ребячество. — Я… Пойду, пожалуй, — выдохнул Стив с облегчением. — Зайду через пару часов и заберу его. Говард… Будь осторожен, — больших усилий стоило не закатить глаза. Неужели он и его отцу читал нотации? Может, это заболевание или зависимость такая? — Нет проблем. И, Стив, у меня кое-что есть для тебя. Не все же тебе с фанерой таскаться, — Старк-старший весело подмигнул Роджерсу и повернулся к Тони. — Приступай, — он махнул рукой по направлению к танку, — осматривай, записывай, разбирай, — в общем, делай, что хочешь, но в разумных пределах. Через пятнадцать минут жду первых впечатлений. Кофе? Такое отношение обескураживало. Хотя нет, даже не отношение, а живость общения. Самое длинное предложение, что он слышал от Говарда: «Иди к матери, Энтони, я занят». Если, конечно, не считать той исповеди из коробки Щ.И.Т.а — Фьюри ее специально подсунул, надеясь, что Тони после стольких лет вдруг воспылает жаркой любовью к своему родителю? Отвлекшись от своих мыслей, Тони переключился на важное. Убер танк ГИДРЫ был отцом всех танков подобного типа. Сорок метров в длину, пятнадцать в ширину и двенадцать в высоту. Видимо, он входил в список «Оружие возмездия», и был в ряду проектов нацисткой Германии до тех пор, пока Шмидт не решился отойти от единоличной власти Гитлера. Вундерваффе, явно пошло ГИДРЕ на пользу. Этот танк шел наравне с идеями о Крысе, Льве и Монстре. Еще будучи маленьким, Тони читал об этом в отцовских журналах и документах. Тогда он даже и не представлял, что и сам будет копаться в этом всем. Сегодня настоящий день удивлений. Подойдя к танку, он положил ладонь на гусеницу, прощупывая мощь и холод железа. Оно словно сейчас издавало тонкие вибрации, которые невозможно было уловить простому человеку, не работавшему с металлом. А о металле Тони знал все. Скользнув к лестнице и взобравшись по ней наверх, он оказался на вершине, если не мира, то точно отцовской мастерской. Взгляд его прилип к сердцу, то бишь к сердцу танка, и он направился к нему. Эта машина, нет, даже зверь, весил чуть больше девяти тонн в неразобранном виде. Одна гусеница весила едва ли не половину всего веса. Сухопутным крейсером, пока он был на ходу, управляло 20-30 человек, каждый занимаясь своим делом. Внизу можно было увидеть станции «мостика», как из одного старого сериала про космос. Основным вооружением танка была 300-мм корабельная пушка, установленная во вращающейся башне, располагавшейся в передней части корпуса. Заряд был синтезирован гениальным Золой, сподобившимся подчинить себе силу куба. Последствия такого удара из этого заряженного орудия, были поистине фееричными. По поводу расположения 130-мм пушек чуть выше на главной башне, можно было сказать, что они стреляли такими же зарядами, только чуть менее мощными. И в целом, на вершине находилось где-то с четыре таких пушки. А в носовой части танка было два 20-мм пулемёта. Также на танке стояло десять 20-мм зенитных орудий. А в сердце, в сердце этого зверя было установлено восемь 12-цилиндровых судовых двигателя, мощностью 8400 л.с. каждый. Запас хода танка составлял примерно около 500-600 километров, а скорость достигалась 40-50 км/ч. Вне зависимости от своей тяжести, Шмидт и Зола создали совершенное оружие смерти. Такая смертоносная машина могла враз унести жизни сотен людей. Тихо вздохнув, Тони обернулся к отцу. Он хотел краткий экскурс? Тут же все проще некуда. Синтезированный заряд равный по силе взрыву ОДБ с окисью этилена, с легкостью снес бы половину корабля или несколько домов разом. Но им с этой «малышкой» лучше не связываться, тем более все самое важное, созданное на основе куба уже было извлечено. Тони довольно отряхнул руки и с наслаждением вгляделся в нахмуренное лицо отца. Момент был бесценным: посреди лба Говарда залегла глубокая задумчивая морщина, губы сжались в узкую полоску, а щегольские усики задумчиво дернулись в сторону. Никакого одобрительного возгласа не последовало. Старший Старк задумчиво потер подбородок и облокотился о стол. Что могло его ввергнуть в столь глубокие раздумья? Неужели, он сболтнул лишнего в своем отчете? Говард прикусил губу и резко дернулся к входной двери. Послышался грохот — и вот они замурованы в этом склепе. Он небрежно нажал на одну из кнопок на боковой панели пульта управления и, схватив Тони за рукав, потащил куда-то вглубь мастерской. На лице его плескалось едва заметное волнение. Это была темная коморка с единственной лампочкой. Здесь были в кучу свалены какие-то чертежи, разработки и детали. Комната, вероятнее всего использовалась в качестве подсобки. Тони едва сдерживался, чтобы не съязвить по поводу странного поведения отца. — Лучший способ спрятать важные документы — свалить их в кучу хлама, — доверительно поделился Говард и выудил из-под кипы бумаг знакомый красно-золотой кейс и небольшой рюкзак, в котором Тони узнал свой собственный. Старк-старший достал американскую форму, заботливо припасенную Тони перед путешествием. На нее положил стопку ходовых купюр и увенчал пирамиду документами, заботливо составленными Джарвисом. Повисла неловкая тишина. Впервые в жизни Тони не знал, что сказать. Единственное, что поражало — почему Говард не доложил командующему составу о «шпионе». Будто бы в ответ на этот вопрос Говард отогнул ручку кейса, на которой красовался логотип «StarkIndustries».