I spend his love until he's broke inside

Очень разумно.

POV Harry — Куда тебя подвести? — спросил Зейн, садясь на мотоцикл. — Я сказал маме, что пойду к Лиаму, но сейчас три часа утра, поэтому планы немного поменялись, — я слабо улыбнулся, направляясь к Зейну. — Я живу в общежитии, можешь переночевать у меня, — Зейн пожал плечами. — Спасибо, — произнес я, садясь обратно. — Зейн… — Что? — он повернул голову ко мне. — Чем медленнее, тем лучше. Зейн усмехнулся, а я вновь обвил его талию. — Ты сказал маме, что пошел к Лиаму, так значит? — усмехнулся Зейн. Я закусил губу, прячась за спину Зейна, и пытался сдержать улыбку. — Плохой мальчик, я заценил, — издевался он. — Заткнись, Зейн, не смешно, — все же у меня не получилось сдержать улыбку. Зейн засмеялся, а я, как всегда, покрылся краской. — А что с Лиамом? — Он не знает о тебе, тем более о том, что я убегаю из дома. И если узнает — начнет читать нотации и воспитывать меня, — я закатил глаза. — Хочу умолчать некоторое время и посмотреть, как далеко это зайдет.

***

— Извини за беспорядок, я не ждал гостей, — сказал Зейн, открывая дверь в свою квартиру. Общежитие художественного университета — это как галерея искусств. Лифт, лестничная площадка, коридоры, тамбуры — все разрисовано всякими граффити и разными рисунками. На самом деле — завораживает. — Вам позволяют рисовать где хотите? — спросил я, осматривая дверь Зейна, на которой нарисован немного устрашающий волк и рисунок ловца снов. — Да, но все рисунки просматриваются и если ты занимаешься баловством, а не искусством — тебя накажут. Мы прошли в довольно маленькую квартиру и если сравнивать эту квартиру с домом Лиама — последний был совершенно убран. Разувшись, Зейн пригласил меня на кухню и поставил чайник, а я уселся на диван за столом, снимая шапку с головы. — Я надеюсь, тебе будет удобно спать на этом диване, я принесу подушку и одеяло, — сказал Зейн, ставя кружку с зеленым чаем на стол. — Да, конечно, спасибо, — я улыбнулся, тут же отпивая из кружки. Так тепло и уютно. Зейн исчез, а я начал осматривать комнату: довольно мрачно, но в этом стиль Зейна Малика. — Тебе еще что-нибудь нужно? — спросил Зейн, оставляя постельное белье на стуле. — Нет, все в порядке. Спасибо, Зейн, — я улыбнулся и встал с места, чтобы расстелить все на диване. — Если что, я в соседней комнате, не стесняйся — буди. Спокойной ночи. — Хорошо, еще раз спасибо. Спокойной ночи.

***

— Спасибо за все, Зейн. Твоя яичница с беконом просто супер, — говорил я, обуваясь в прихожей. — Ты благодаришь меня в сотый раз, — усмехнулся он. — Потому что я действительно благодарен. Эта ночь точно запомнится. — улыбнулся я, выпрямляясь. — Ты выглядишь невыспавшимся, — усмехнулся Зейн, осматривая меня с ног до головы. — Так и есть, — я слабо улыбнулся и потер глаза кулаками. — Еще и в школе весь день торчать. — Ну что ж, удачи. Увидимся. Я потянулся к нему за объятиями, после чего, улыбнувшись, вышел из квартиры.

***

Я успел только заскочить домой за рюкзаком, как направился в школу. А еще мне пришлось заклеить засос на шее пластырем. Мне не нужны лишние вопросы. Не успев даже подойти к своему шкафчику, я бросился на урок по звонку. Только я добежал до третьего этажа, как в конце коридора увидел нашего учителя по искусству, уже закрывающего дверь. Черт, нет. Я ворвался в класс, чуть не упал, а дверь ударилась о стену. Весь класс смотрит на меня, кто-то смеется, а я тяжело сглатываю, смотря на учителя. — Извините, я проспал, — говорю я. — Садитесь, Мистер Стайлс. Опускаю голову и бросаюсь на свободную парту. Я знаю, я выгляжу помятым, невыспавшимся в своей помятой одежде, растрепанными волосами и мешками под глазами, но это не повод так на меня пялиться, дорогие одноклассники. Через некоторое время решаюсь посмотреть на Найла, который сидит развалившись на стуле, вертит карандаш в руке и, не моргая, смотрит на стену. Но тут же поворачивает голову назад и ловит мой взгляд, осматривая с ног до головы. Бросает недовольный взгляд и возвращается в прежнее положение. Урок заканчивается, я спешу в туалет, чтобы хотя бы умыться и причесать волосы, потому что шапка уже не справляется. Встав у раковины, умываю лицо холодной водой, после чего беру несколько салфеток и вытираю мокрую кожу. Дверь в мужской туалет хлопает, не обращаю внимание, но когда заканчиваю вытирать лицо, вижу Найла позади себя, который следит за мной через зеркало, и подпрыгиваю на месте. — Господи, Найл, какого черта? — шепчу я, опираясь руками о раковину, опускаю голову и пытаюсь восстановить дыхание. Не затягиваю это дело, тут же поворачиваюсь к нему, попутно кидая салфетки в урну. — И что скажешь? Ветку зацепил? — Найл скрестил руки на груди и кивнул в мою сторону, указывая взглядом на шею. Тут же рука поднимается к шее и я закрываю ладонью место пластыря. — Нет, — мой голос срывается, я кашляю. — Нет, — уже более уверенно произношу. — Хочешь еще раз «пойти и сделать выводы о человеке сам»? — нервно усмехнулся он. — Господи, ты параноик, Хоран, там было много людей и кто-то зацепил меня чем-то колючим, а ты цирк развел. И мне понравилось, между прочим, — я так же скрестил руки на груди, усмехнувшись. — Стоп, что за… — Найл подходит ближе, опустив руки, и пытается рассмотреть шею. Я тут же вновь поднимаю руку, закрывая засос. — И давно вокруг «царапины» кожа синеет? — он смотрит мне в глаза, потому что шею я закрыл. — И чего ты боишься так? — смотрит на мою руку. — Ничего, — получается тише и неувереннее, чем я планировал. Тут же он поднимает руку к моей шее и пытается вырвать мою руку, но я успеваю среагировать и отталкиваю его руку. — Какого черта? — произношу я, как ту в же секунду становлюсь прижатым к раковине. Мои руки рефлективно хватаются за края раковины, до меня доходит, что он… Черт возьми, он прижимает меня бедрами к раковине. Я будто нахожусь во сне, я смотрю на него с округленными глазами и пытаюсь контролировать эмоции. Найл не растерялся, он поднял руку к моей шее и грубо вырвал пластырь. Издаю грубый и очень пошлый стон, тут же поглаживая засос подушечками пальцев. Найл так же грубо отталкивает мою руку и рассматривает засос. Тяжело выдыхаю, понимая, что сопротивляться поздно. — Он что… — тихо говорит Найл, переводя взгляд в мои глаза. — Я ему позволил. Сам, ясно? И сам он оказался нормальным, самым обычным парнем — даже лучше, чем…- я замолчал, обдумывая свои слова. Слишком грубо. — Даже лучше, чем некоторые. — Что ты ему еще позволил? — усмехнулся он, отходя. — А ну-ка притормози, — я схватил его за локоть, поворачивая к себе. — Какого черта ты ведешь себя так, будто я чем-то тебе обязан? Вау, как грубо. Мне нравится. — Боже, какая же ты шлюха, Стайлс. Еще вчера кричал что-то мне, а сегодня приходит с засосом от моего кузена, — усмехается он, вырывая свою руку. — А для тебя что-то значили мои слова? Неужели? Ну извините меня, что я думал, что существую для тебя только как «Педик» — не больше! А, нет, подожди, ты заставил меня так думать, — я толкнул его в плечо в порывах злости. — Мне ждать, пока до тебя дойдет, что ты тоже мог бы вполне любить меня? Терпеть твои издевательства, закрывать глаза на твои поступки и делать вид, что не слышу твои слова? Что мне делать, черт возьми?! Ответь мне, Хоран! Он стоял и смотрел на меня, хлопая глазами. Прозвенел звонок, но мы не двинулись с места. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша и пытаясь найти ответы. Не в силах смотреть на него мокрыми глазами больше, я отвернулся к нему спиной, провел рукой по волосам и тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться. — Еще минуточку, раз уж ты замолчал и наконец слушаешь меня, — вспоминаю я и поворачиваюсь к нему, собираясь продолжить. — Знаешь в чем твоя проблема? В твоей траханной гордости! Выставляешь себя таким крутым и смелым, — усмехаюсь и тычу пальцем в его грудь. — А слабо посмотреть правде в глаза? Слабо признаться, что ревнуешь, черт возьми?! Сюрприз, Хоран! Это называется ревность! Нет, Найл, не по-другому — ревность! Боишься этого чувства? Вау, какой ты крутой и смелый! Его руки сжаты в кулак, вены на шее и руках набухли, а губы сжаты в ровную линию. Усмехаюсь и продолжаю: — Ну раз мы имеем право ревновать вот так открыто — давай вспомним твоих шлюх. Пересчитай их, начиная с седьмого класса. Надо же! — убираю улыбку и смотрю в его глаза. — Я даже со счета сбился, — говорю более тверже. — Но я помню последнюю. Эта Мэгги или как там ее. Хочешь удивлю? Я тоже видел твой засос на футбольном матче, я видел ваш поцелуй два раза, ты сделал это прямо у меня на глазах, — я нервно усмехнулся. — Я глотал! Я глотал, черт возьми, всё это дерьмо, подавлял в себе, заглушал, никак не действовал, потому что у меня не было на это право. Ты давал мне знать своё место! И тут ты видишь засос у меня на шее и у тебя задницу рвет, Хоран. Теперь понимаешь, какого это? Дошло, наконец?! — толкаю его, он делает всего лишь два шага назад. — Значит такова логика, да? На твои чувства всем срать, Стайлс, сиди и терпи, а мне все можно. Не будет больше такого, Найл! Клянусь, я забуду тебя и с чистой, совершенно спокойной совестью пошлю тебя в задницу, Хоран! Отворачиваюсь от него, вытирая слезы рукавом свитера и направляюсь к раковине, чтобы забрать свой рюкзак. Схватив его, поворачиваюсь вновь и собирась выйти, но для этого нужно пройти мимо Хорана. Он хватает меня за локоть, я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но безуспешно, он сильнее меня. — Отпусти меня, я не хочу ничего слышать, — смотрю на пол, не в силах смотреть на Найла, тем более бороться с ним. — Не слушай, — шепчет он. Не понимаю и поднимаю на него взгляд, в поисках ответа в его глазах, но тут же мои глаза автоматически закрываются, потому что чувствую его губы на своих. Его руки придерживают меня за предплечья, он прижимает меня к себе, и я чувствую его тепло, чувствую себя таким маленьким в его больших, сильных руках. Пытаюсь запомнить навсегда лимонный вкус его губ и, как бы я не старался, не могу целовать его тоже. Могу лишь чувствовать, как его губы движутся, обволакивая мои. Его руки тут же поднимаются выше, к моей шее, он нежно обвивает ее с обеих сторон, а мои руки невольно тянутся к его талии. Я лишь неуверенно кладу руки на его талию, даже не знаю, можно ли назвать это объятием. Поднимаюсь на носочки к нему навстречу, хочу еще, еще и еще, чтобы он не останавливался, целовал меня и никогда не отпускал. Вся злость испарилась, я чувствую себя таким безоружным. Он просто заставляет меня чувствовать то, что он хочет, чтобы я чувствовал, когда захочет и где захочет. И мне так это нравится. Он отстраняется, грубо отталкивая мои руки со своей талии, и я открываю глаза, смотря, как он уходит. Бегу за ним, хватаю за руку, но он отталкивает ее, а у меня не хватает сил бороться с ним. — Это был ты! Это был ты, черт возьми! Ты поцеловал меня! — кричал я, будто пытаясь что-то кому-то доказать. — Тогда, пять лет назад я сделал первый шаг, а сегодня это сделал ты! Это был ты! Ты хотел поцеловать меня, ты сам поцеловал меня! Ты, твою мать! Он быстро уходил по коридору, а я стоял на месте и кричал ему, что он хотел этого, он поцеловал меня. Это был не я. Я не повторил ошибку, которую совершил пять лет назад, я не совершил ошибку, которую так боялся совершить пять лет, отдаляясь от него! Это сделал Найл.