Личный помощник

      Визажистка нанесла последние штрихи в макияже и довольно улыбнулась, рассматривая свою работу, в то время, как парикмахер закончила крепить фату к причёске. Обе девушки отошли на шаг, осмотрели невесту и, услышав тихое «спасибо», удалились.       Вместо них в комнату вошла горничная. Всегда бойкая и энергичная, сегодня она была подавлена, двигалась медленно, а её обычная рабочая чёрная форма показалась Люси чуть ли не трауром. Девушка помогла Хартфилии надеть платье, расправила все складки, застегнула все пуговки.       — Что-нибудь ещё, принцесса? — с лёгкой улыбкой спросила Дева, а Люси не смогла удержать ответной улыбки, услышав прозвище, которым всегда её называла горничная. Блондинка глубоко вздохнула и неожиданно даже для самой себя обняла девушку. — Люси, — ошарашенно выдохнула прислуга, но хозяйка уже отстранилась.       — Ничего не надо, спасибо, — ответила Хартфилия, — я хочу немножко побыть одна, пока ещё есть время.       Дева кивнула и вышла, закрыв за собой дверь, а Люси развернулась к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. Как и каждая девочка, она мечтала в детстве о своей свадьбе, о платье, в котором будет выходить замуж, о женихе… Но только сегодня всё это было ей не в радость: день не тот, платье не то, жених не тот. Всё не то.       Девушка глубоко вздохнула, сняла чехол с телефона и достала из-под него маленькую фотографию, которую прятала там. На ней они с Нацу дурачились в фотобудке около кинотеатра. На ней они были счастливы. Рука сама потянулась к кулону на шее, а на глаза в который раз навернулись слёзы. Когда Нацу подарил ей эту «слезу», он сказал, что никогда Люси не будет плакать из-за него. Соврал? Нет, он говорил искренне, он сам в это верил, но разве мог он знать, что всё закончится вот так? Люси и сама тогда ещё не подозревала, как скоро всё закончится. Но всё хорошее, всё то, к чему так быстро привыкаешь, имеет мерзкое свойство заканчиваться слишком быстро и неожиданно. Сдерживая всхлип, словно кто-то может услышать или увидеть, Люси смахнула слезу и спрятала фото обратно под чехол. Она своими руками выбросила всё, что напоминает о Нацу. Всё, кроме этих двух вещей: фотографии и кулона. Своими руками Люси разбила свою единственную надежду на счастье, уничтожила ту хрупкую иллюзию свободы, что у неё была и что дарила ей такое удовлетворение. Потому что так надо. Не ей, — другим. От её решений зависит слишком много людей, от её «правильного» выбора зависит спокойствие отца, а для него спокойствие означает жизнь. И пусть для этого ей придётся отказаться от себя самой и от своих мечтаний и свободы. Потому что так надо. Надо… Слеза всё-таки скатилась по щеке, рискуя испортить безупречный макияж. Блондинка осторожно утёрла лицо, набросила на плечи теплую меховую накидку и надела перчатки. Взглянула последний раз в зеркало и натянула на лицо привычную маску холодности и отрешенности. Никто не должен знать, что на самом деле у неё в душе, а красные глаза ей сегодня простят — невеста же.       Она покинула свою квартиру — последний кусок свободы и независимости, и вышла из дома, чтобы сесть в роскошное белое авто, которое уже ждало её у дверей. Где-то мелькнула вспышка камеры, потом ещё одна, а потом нерадивого папарацци, который решил пренебречь пожеланием молодых обойтись без прессы, скрутил амбал из папиной охраны, которого зачем-то приставили к Люси. Но девушке было всё равно. Сидя в машине, Люси смотрела вниз, на своё платье. Оно действительно не то. Не сказать, что Хартфилия сильно озадачивалась поиском подходящего наряда, но всё же, когда она нашла хоть что-то, что ей понравилось она вдруг увидела Нацу в окне свадебного салона. И столько боли было в его глазах, столько обиды и разочарования, что потом она и видеть не могла то платье, а потому буквально на днях она просто купила едва ли не первое попавшееся. Их разделяли лишь несколько метров и стекло витрины, а казалось — километры и глухая стена. А когда Нацу ушёл, Люси готова была броситься следом, догнать, сказать ему хоть что-то, оправдаться, но этот взгляд словно приковал её к месту, на котором она стояла. А потом, когда переоделась в свою одежду, было уже поздно догонять. В какой-то миг она даже попыталась позвонить ему, да только телефон был недоступен. А может Нацу просто внёс её в черный список и не хочет с ней говорить… Ведь она сама же сделала для этого всё возможное.       Машина остановилась. Люси и не заметила, когда они доехали до особняка Хартфилиев. Дверца распахнулась, ей подали руку, помогли выбраться из машины, расправили платье. А Люси в это время боролась с желанием разреветься и убежать, потому что даже этот дом вызывал у неё воспоминания, связанные с Драгнилом. Сюда она тогда притащила его на тот благотворительный вечер, сама даже не знала зачем, ведь прекрасно могла справиться сама. Просто захотелось прийти именно с ним, и они даже сравнительно неплохо провели время. Люси тряхнула головой, отгоняя грустные мысли и быстро дошла, почти подбежала к порогу, где её ждал отец. Старик, иначе теперь его не назовешь, опирался на трость, чуть пошатываясь. Он ждал её, чтобы самому отвести дочь к алтарю. Люси так надеялась хоть сегодня, хоть сейчас, увидеть его улыбку, ждала, что обнимет и поцелует, как и должен сделать любой нормальный отец в такой ситуации. Но, нет. Джудо лишь молча одобрительно кивнул и подставил локоть, за который ей пришлось взяться. Он едва держался на ногах, но хотел самолично убедиться, что всё пройдёт как надо и Люси не сбежит из-под венца в последний момент. Почему-то совсем не к месту Хартфилия подумала, что фату, скорее всего, изобрели именно для того, чтобы никто не видел, что невеста плачет. За дверью заиграл свадебный марш и Люси вместе с отцом чинно прошествовали туда, где её уже ждали священник, свидетели и, собственно, жених. Хартфилия в очередной раз не смогла удержать печальный вздох. Рядом с Мишель, которая сегодня выступала в роли подружки невесты, должна была стоять ещё Леви. Но МакГарден заявила, что не собирается участвовать в этом фарсе и сказала, что даже в качестве простой гостьи на эту свадьбу не придёт. А как она умоляла Люси остановиться, не рушить свою судьбу, как плакала… Девушка украдкой огляделась, в надежде, что подруга всё же пришла её поддержать, но среди гостей её не было.       Стинг улыбнулся, широко и обаятельно, когда Люси приблизилась. И тут же едва заметно, так, чтобы увидела только она, скривился, взглядом указывая на украшение на шее. Ведь он прекрасно знал, что это за вещь и почему Люси её хранит и так бережёт. Музыка стихла, священник начал читать обычный текст венчания. Невеста слушала вполуха, абсолютно не ощущая торжественности момента, а лишь думала о том, что весь этот лоск, вся эта напускная помпезность, абсолютно ни к чему.       — Согласен ли ты, Стинг Эвклиф, взять в жены Люси Хартфилию, — наконец-то святой отец добрался до самого главного, — и быть с ней в горе и радости, в болезни и здравии… — Люси даже вслушивалась в слова.       — Да, — кивнул Стинг, озаряя невесту своей шикарной улыбкой. Но сама невеста лишь отрешенно отметила, что это не улыбка — это оскал, который все принимают за неё. И сколько бы Люси сейчас отдала, лишь бы ей улыбался не Стинг, а Нацу!       — Согласна ли ты, Люси…       Снаружи послышался какой-то шум, на который все присутствующие стали озадаченно оборачиваться и даже священник сбился. Но Эвклиф негромко кашлянул, напоминая тому, что не стоит отвлекаться.       — Согласна ли ты, Люси… — вновь начал было священнослужитель, как вдруг входная дверь с жутким грохотом открылась.       — Я против! — выкрикнул ворвавшийся.       А Люси бросило в жар. Нацу! Здесь, на её свадьбе! И тут же нахмурилась: что он здесь делает?! Зачем пришёл? Ведь ничего не изменишь, она должна выйти замуж за Стинга, слишком многое зависит от этого брака! Да и, как он узнал дату и место проведения церемонии? Не иначе, как Леви постаралась, предательница! И действительно, за спиной у Нацу промелькнуло знакомое лицо. Даже два — с ними ещё Гажил был. Ах, ну да, там ещё Грей Фуллбастер с Джувией подошли, куда же без них?       — Так поздно уже, — пробормотал сбитый с толку священник, — молодой человек, вы пропустили этот момент!       — Она ещё не сказала, что согласна? — недоверчиво спросил Нацу.       А сам запыхавшийся какой-то, помятый, стоит, чуть сгибаясь и за грудь держится. Да и Гажил не лучше выглядит, а Леви бледная вон вся.       — Нет, не сказала, — покачал головой святой отец.       — И не скажет! — уверенно заявил Драгнил, начиная двигаться в их сторону.       — Хартфилия, какого чёрта происходит? — сквозь зубы процедил Стинг, подхватывая девушку под руку. Да так больно, что точно синяки останутся. Хорошо хоть, перчатки длинные, не видно будет пока.       Люси посмотрела ему в лицо с опаской: щеки красными пятнами пошли — бесится. Благо при посторонних сдерживается — имидж бережет. Потом мельком взглянула на отца — тот ещё хуже, мрачный, как туча, были бы силы — уже бы кричал на неё да строил всех и вся.       — Драгнил, ты что здесь делаешь? — как можно строже спросила Люси, хотя голос предательски дрожал.       — Как что? — невозмутимо откликнулся Нацу, подойдя к ней совсем близко, — невесту похищаю, не видно, что ли?       — Ты с ума сошел! — воскликнула девушка.       — Уже давно! — всё так же ответил Саламандр.       — Парень, убирайся отсюда, пока сам ходить ещё можешь, — угрожающе прошипел Эвклиф, заслоняя собой Люси от Нацу. — Тебе же сказали, что ты опоздал, Люси — моя жена.       — Ещё нет! — задорно ответил Драгнил.       — Я тебе говорил, предупреждал, что так и будет, — едко, с чувством какого-то превосходства в голосе, сказал Стинг. — Сейчас она только скажет одно слово, поставит роспись в документе, и всё!       — А я тебе говорил, что сделаю всё, чтобы этого не случилось! — вскинулся Нацу и оба мужчины, как по команде, повернули головы к девушке, в ожидании того, что она скажет.       Во взгляде Эвклифа читалось обещание страшного наказания, если Люси сейчас примет «неверное» решение, то есть, не в его пользу и это видели даже те, кто стоял в стороне. Люси беспомощно оглянулась. Сердце рвалось на части между «нужно» и «хочу». Она прекрасно понимала, как должна поступить, но отчаянно не хотела этого делать, тянула время, искала ответа в лицах подруг. Роуг, друг жениха, стоял у Нацу за спиной и готов был в любой момент скрутить его, равно, как и охрана, которая ворвалась внутрь, тоже изрядно помятая, следом за непрошенными гостями, но пока бездействовала, ожидая приказа. Все, кто сейчас собрался в этом зале, смотрели на неё в ожидании решения, а затем и нового повода для будущих сплетен. Отец злобно постукивал по ладони рукоятью своей трости и отчего-то казался Люси не настолько больным, как ещё совсем недавно.       — Люси, — первым заговорил Нацу, негромко и очень серьёзно, — одно только твоё слово — и я навсегда уйду. Ты больше никогда, — он выделил слово «никогда» и от этого очень больно сжалось сердце девушки, — меня не увидишь и не услышишь. А если выберешь меня, то я сделаю всё, чтобы ты об этом никогда не пожалела. Да, я не могу пока тебе дать всё то, к чему ты привыкла, но я буду очень стараться, обещаю. Только, прежде, чем ты скажешь свой ответ, — Нацу склонил голову к ней, но при этом заговорил громче, — сними перчатки и покажи мне свои руки.       — Зачем? — хрипло спросила Люси, заранее зная ответ.       — Прими решение, глядя на свои руки, — ответил Нацу. — Леви сказала, что ты покупала короткие кружевные перчатки, — добавил он, кивая на её длинные, выше локтя, шелковые, и тут же сам стянул с неё одну.       Мишель рядом охнула, а Стинг резко дёрнул Люси назад, снова оттесняя её от Нацу. А Хартфилия действительно посмотрела на свои руки, точнее на синяк на предплечье и поняла, решение уже принято. Давно принято и именно оно было самым верным. Девушка даже не слышала, что там говорил Драгнилу Стинг, она просто обошла его и встала рядом с Нацу, как раз в тот момент, когда парни уже были готовы броситься в драку. Во взгляде Эвклифа было столько удивления, словно он вообще не ожидал, что Люси может выбрать не его. А девушка тем временем стянула вторую перчатку и стащила с головы фату, растрёпывая тем самым прическу. А потом её резко одёрнули в сторону, а Стинг попытался ударить Нацу, но тот ловко увернулся и ударил Эвклифа в живот.       — Стойте! — крикнула Люси и тут же вклинилась между парней, не давая им вновь сцепиться.       Те замерли в ожидании дальнейших её действий. Да что там они, все присутствующие притихли, перестали даже шевелиться, глядя на эту сумасшедшую троицу. И снова не к месту Люси подумала, что это будет просто сенсация и завтра будет во всех светских хрониках, даже несмотря на то, что здесь нет ни единого журналиста.       — Я сама хочу, — лукаво шепнула она Нацу, а тот расплылся в такой широченной и довольной улыбке, что сам Чеширский Кот нервно курит в сторонке.       — Давай, как я тебя учил, — подмигнул Саламандр, абсолютно не обращая внимание на крайнюю степень недоумения на лице противника.       Люси обернула к теперь уже экс-жениху, улыбнулась приветливо, шагнула чуть поближе, сбивая того столку. Оценив разницу в росте, она кокетливо потянула Стинга за галстук, чтобы он наклонился, и тот, не понимая, что происходит, послушался. А потом замахнулась и изо всех сил, что только были, врезала ему прямо в нос, отчего мужчина аж отшатнулся и едва не упал. Да что там, упал бы, если бы Роуг его не словил.       — Моя девочка! — одобрительно воскликнул за спиной Нацу.       А потом Леви с Гажилом вдруг захлопали. А ещё через пару мгновений помещение наполнил звук аплодисментов и свиста. Для полной эпичности момента не хватало только романтичного поцелуя и Нацу, словно читая мысли Люси, развернул её к себе и на глазах у всех страстно поцеловал.       — Ну так что, — прошептала Люси, чуть отстранившись от парня, — ты собираешься меня похищать или нет?       — Так я, вроде, уже, — ухмыльнулся Нацу, — но, раз тебе так хочется…       И с лукавой улыбкой закинул девушку себе на плечо и понёс к выходу. Та взвизгнула от неожиданности, но потом громко захохотала, не заботясь больше о приличиях. Да какие уж там приличия, если она только что на собственной свадьбе дала в морду собственному жениху?