Мальчик-волшебник

До дома они добрались только через три дня. Все это время Степа вел себя очень сдержанно, даже отстраненно. И Артем вспомнил, что предал любимого, переспав с его братом. Он боялся, что западные маги нагонят их, боялся новых экспериментов над собой, боялся за Степу. Он никак не мог поверить, что бросил друга в беде, что оставил прикрывать их бегство. — Извращенец знал, на что идет, — сказал Степа. — Не называй его так! Это мы его бросили там, — не выдержав, почти заорал Артем. Он должен был встать рядом с другом, как бы там ни было, но так боялся потерять Степу, что этот страх полностью затмил любые проблески здравомыслия. После долгой разлуки он был не готов расстаться так скоро. И он оступился. Спасовал. — Значит, нам обоим и отвечать за это, — тихо ответил Степа. Но Артем был уже не уверен, что о них теперь стоило говорить как о едином целом. С момента, когда они были последний раз вместе, прошло слишком много времени. — Мы две недели ждали, — тем временем продолжал Степа. — Я чуть с ума не сошел, но Маша говорила, что случай представится, и что это наш единственный шанс. Или так, или никак. Извр… Ден сам пришел и предложил свою помощь. И даже зная, что не вернется оттуда, своего мнения не изменил. Он винил себя в случившемся. Ведь это он рассказал Ивану о тебе, хотя знал, что тот не надежен. — Он не виноват. Если это поможет хоть кому-то из волшебников, выход подсказать было необходимо. Мы же с самого начала знали, к чему это приведет в итоге, — вздохнул Артем. — Он просто сделал так, как считал нужным. — А я не сделал так, как должен был! — взорвался он. Тогда Степа промолчал, но этот разговор все равно пришлось продолжить, когда они вернулись в дом Стародумовых. Их встретили очень тепло. Даже Всеволод, казалось, был рад видеть Артема. Первые сутки его не теребили с вопросами. После ужина Степа почти сразу оставил его в своей комнате и вернулся только на другой день утром, чтобы разбудить и отвести к Всеволоду. Артем был разбит. Он плохо спал. Не понимал, зачем Степа вообще пришел его спасать, раз теперь он стал тому не нужен. Ради чего Ден пожертвовал собой? — Доброе утро, — в кабинете главы рода их встретил Всеволод. — Артем, Стеша сказал, что ты винишь себя из-за случившегося с твоим другом-волшебником. Я ничего не буду говорить тебе о сложившихся взаимоотношениях между волшебниками и ведунами, а вот о возможностях шаманов тебе стоит знать больше. Шаманы по большей части погодники. Есть и другие, но поговорим сейчас о том, с которым столкнулись вы. Погодники отличаются от стихийников, таких как мы. Они могут вызывать дождь, затмения, стихийные бедствия. На эту волшбу требуется довольно много времени по сравнению со стихийной волшбой, зато, если уж погодник разошелся, остановить его очень и очень сложно. Ему требуется меньше сил, чтобы управлять вызванной стихией, чем стихийникам, которые создают явления с нуля. Ситуация заведомо проигрышная, особенно против опытного противника, тем более, если ты не готов убить шамана, — мужчина говорил ровно и уверено — так, как никогда на памяти Артема. — Как насчет небольшой тренировки? Он не возражал. В нем больше не было неприятия по отношению к Всеволоду, подчиняться тому казалось самой естественной вещью. Степа рядом с ним хмурился, но по-прежнему молчал. — Вы вдвоем будете противостоять мне, — сказал мужчина, когда они вышли на задний двор, и тот наложил полупрозрачный щит, отделяя их от дома, хозяйственных построек и живности. — Начали! На землю опустился столб взбесившегося воздуха, смешанного с землей и камнями. Степа оттолкнул Артема прочь с траектории движения маленького смерча, в то же время швыряя в брата огненный шар, который тут же поглотил другой смерч, образовавшийся перед Всеволодом. Степа коснулся ладонями земли, и она вскипела, будто лава, поток которой тут же волной качнулся в сторону Всеволода, однако тот легко взмыл в воздух. Артем наконец очнулся и стал пускать лучи темной пустоты в смерчи, однако на месте частей взбесившейся воздушной стихии, которые исчезали, тут же появлялись новые завихрения, и конца-края этому было не видно. Он инстинктивно взмыл в воздух спиной к Степе, который пытался задеть брата огненными атаками. Не сговариваясь, они распределили поле боя: Артем уничтожал смерчи, Степа сдерживал брата. Но долго так продолжаться не могло, уже через пятнадцать минут сопротивляться хоть как-то был способен только Степа, и то, по большей части, за счет физической выносливости. Пока их обоих не взял в окружение опустившийся сверху столб торнадо. — И тут вам обоим настает конец, — прокомментировал это Всеволод и убрал смерчи вместе со щитом. — Это с учетом того, что шаман после призыва стихии может удерживать ее от часа до суток — самые сильные. Убить шамана шанс был только у Артема — его сила для этого подходит. Однако, поскольку тебя этому не учили, то это скорее из области фантастики. Убить человека впервые не просто, вопреки мнениям, не каждый на это вообще способен. А теперь прибавим к этому то, что кроме шамана, там были еще и маги. У вас не было другого выхода, Артем. Смирись с этим. Только выпустив пар в тренировке, увидев демонстрацию силы уже состоявшегося ведуна, а также выслушав пояснения Всеволода, он понял, каким чудом было то, что им удалось уйти от западных магов хотя бы вдвоем.

* * *

После того, как вернулись в дом ведунов, вместе они больше не спали. Артем боялся задавать вопросы. Степа молчал. Он бы тоже предпочел Всеволода, если бы не Степа. Удовольствие от ритуалов подпитки было совершенно иного порядка, нежели любое соитие. Вот только то, что называют душой, после этих ритуалов болело. — Нам нужно поговорить, — наконец решился он на четвертый день, когда Степа попытался оставить его на ночь глядя одного. Степа настороженно на него уставился, но уйти больше не пытался. — Ты ведь знаешь, что я… когда тебя похитили, я… — признаться было сложно. — Прошел ритуал подпитки с Всеволодом, — подсказал Степа. — Д-да, — нервно сглотнув, кивнул он. — И не один раз. Продолжать Артем не смог. Ему казалось что само признание уже все расставляло по местам. Когда он согласился на ритуал, то думал только о спасении Степы, он как-то не планировал выжить и встретиться после этого с ним лицом к лицу. После всего посмотреть в глаза любимому казалось задачей, несовместимой с жизнью. — Для ведунов это обычная практика, — спокойно заговорил Степа. — Вы с Всеволодом оба очень сильны — значит, лучше всего подходите друг другу для подпитки. К тому же, тебя нужно было ослабить перед пленом, чтобы враг обманулся, недооценив твою силу. Одних наручников, блокирующих магию, для тебя было недостаточно, но маги сразу этого не поняли, что дало нам шанс. — Разве ты не сердишься? — Я понимаю. Сержусь лишь потому, что ты подверг себя опасности. Но в сложившейся ситуации это себя оправдало. — А как же то, что я тебе изменил? — Главное, чтобы тебе это понравилось. — Что?! — не поверил своим ушам Артем. — Для обычного человека ритуал подпитки несет несколько иной смысл. Ведуны к этому относятся проще. Как правило, человек или не принимает ритуал вовсе, или, наоборот, не может остановиться. — И ты думал, что я… — Тебе трудно оставаться со мной рядом? — спросил Степа, не дождавшись продолжения от него. — Я думал, что это тебе неприятно быть со мной рядом, — поделился Артем. — Мне тяжело. Потому что я не знаю, позволено ли мне еще прикасаться к тебе. Но тебе в любом случае не о чем переживать. Ты теперь ведун и всегда можешь рассчитывать на род, неважно, со мной или без меня. И я буду помогать тебе, не смотря ни на что. — Не смотря ни на что? — Если захочешь быть с Всеволодом. Конечно, у него есть жена и целый род, о котором надо заботиться, но я постараюсь помочь, чем смогу, — произнося это, Степа ощутимо напрягся, а его голос дрогнул, но, тем не менее, он закончил твердо и ровно. — А разве ты сам не хочешь остаться с ним? — разговор все больше казался Артему каким-то нереальным, будто происходил в бредовом сне. — Нет. Я могу понять необходимость ритуалов подпитки, но они не заменят… — Чего? — Душевного тепла. Это только страсть. — Так почему ты думаешь, что я захочу променять тебя на что-то подобное? — Потому что поначалу это очень даже приятно. — Я предпочту что-то реальное вместо этой фальшивки. Ты же останешься со мной? — Если позволишь, — осторожно ответил Степа. — Тогда сегодня спать мы будем в одной постели, — категорично заявил Артем и уже менее уверенно попросил: — Только сегодня просто спать, ладно? — Конечно. И они действительно просто уснули.

* * *

Артем был неуверен в себе. После всего, что ему довелось пережить, он боялся близости со Степой и знал, что тот первым сделать шаг в этом направлении не посмеет. Так было всегда, стоило Артему засомневаться, и Степа будто замирал на расстоянии вытянутой руки — рядом, но не близко, будто мыслями и чувствами пребывал где-то очень далеко. А ему хотелось близости и тепла, которые мог дать только любимый. Его телодвижения в этом направлении принимались Степой благосклонно. Позволялось все: прикасаться и целовать, и то, на что у него не хватало духу. — Хочешь, чтобы я тебя взял? — наконец после недели хождения вокруг да около, спросил Степа. — Да, пожалуйста, — прошептал Артем. — Не нужно меня бояться. Я никогда не причиню тебе боли. — Меня не это пугает, — признался он, — а то, что после ритуалов мне уже будет недостаточно... просто заняться любовью. Что, если я вообще не смогу возбудиться? — Ритуал подпитки никак на потенцию не влияет. — Да нет же! Дело не в проблемах физического плана, а в психологических, — возразил Артем и попросил: — Давай просто проверим? Степа будто только и ждал от него согласия. Не набросился, а аккуратно и нежно потянул за собой. Не настаивая и требуя, а словно предлагая ему всего себя. И Артем припал к губам любимого, всем телом к груди того, наконец ощущая себя вернувшимся из каких-то неведомых далей. Он зажмурился, переживая приступ сдавившей грудь горькой нежности, от которой хотелось рыдать, как и от облегчения, что он был вновь принят обратно тем человеком, с которым связал свою жизнь и будущее. — Мы можем остановиться, — предложил внимательно следивший за ним Степа. — Не надо. Все хорошо, — отозвался Артем. — Я просто только сейчас понял, что вернулся домой. Каждое прикосновение рук и губ давало понять, что он мог потерять, и стирало показавшуюся грязной память о чужих прикосновениях. Каждый толчок и подчиняющее давление, всякий раз ощущая желание Степы быть в нем, с ним в этой агонии словно поднимали его прочь от земли. Артем будто парил на невидимых крыльях, чувствуя себя свободным и абсолютно счастливым в крепких объятиях единственного, кто мог вознести его на недосягаемые высоты настоящего единения — не тел, душ. Он долго приходил в себя, нежась в объятиях любимого. Казалось, со всех сторон они были окружены плотным золотистым светом распахнутых крыльев, создававших иллюзию, что во всем мире остались только они двое — ничего и никого больше. — Думаешь, ритуал лучше? — спросил обнимавший его Степа. — Не могу понять, почему мне так казалось. — Потому что у тебя мало опыта, но это поправимо. — Не надо мне больше никаких опытов! — занервничал Артем. — Да? А кто Всеволоду подкинул идею о ребенке? — Это другое. Последняя просьба твоего отца. — Я не против, если ты тоже примешь в этом участие. — Что?! Подожди, но речь ведь о том, чтобы зачать ребенка от жены твоего брата! — Если повезет, родятся двойняшки: твой и мой, — кивнул Степа. — Но я не могу! — Значит, и говорить не о чем, — так же спокойно подытожил тот. — Но как же последняя воля Ярослава?! — Мне он ничего подобного не говорил, как и Всеволоду, — на губах Степы появилась безмятежная улыбка. — Но это невозможно… — заскулил Артем. Он не понимал, как можно заставить женщину принять нечто подобное, но когда дело касалось ведунов и конкретно Степы, на многое мог закрыть глаза. Однако, приняв участие в зачатии, отрешиться от всего этого ему бы уже не удалось. Пришлось бы увидеть Степу в чужих объятиях, и самому быть с кем-то, тем более, женщиной, что для него было не то что в новинку, а вообще противоестественно из-за ориентации. Артем не хотел новых сомнений в себе или боли от того, что Степа с кем-то другим — не с ним. Однако, и просто отмахнуться от слов Ярослава у него не получалось — он слишком доверял мужчине и был благодарен за шанс быть с любимым человеком. В конечном итоге он решил, что подумает об этом как-нибудь позже, например, после того, как переговорит с женой Всеволода. Пока он еще наберется смелости для разговора с женщиной… В остальном жизнь понемногу входила в привычную колею. Мария предвидела, и Всеволод подтвердил из своих источников, что западные маги, напавшие на них, официально и неофициально убрались из России. Иван исчез из города, по-видимому, боясь преследований от ведунов, впрочем, его жизнь никого особо не волновала. Никакой информации о судьбе Дена не было, и это тяжелым грузом легло на совесть Артема. Вот только Степа был рядом, чтобы разделить бремя вины на двоих, и это, как ничто другое, давало силы, чтобы жить дальше.