Мальчик-волшебник

— Не надо махать конечностями. Ты же волшебник, а у них все зависит от «намерения» — чего всем сердцем желаешь, так и будет. Все эти театральные жесты и слова — для новичков и показушников, — наставлял его Ден. — Так я и есть новичок, — не согласился Артем. — Вот и учись сразу делать, как надо, а не как придется. Мало того, что ни черта не знаешь, так еще и то, что знаешь применяешь топорно. С первого взгляда в Дене нельзя было заметить основательного человека, стремящегося к знаниям. Однако, Артем очень быстро понял, что легкомысленный внешний вид того весьма обманчив. — Если у тебя есть сила, то будь готов к тому, что найдется что-то или кто-то посильнее, и тебе придется с этим столкнуться. И чем сильнее ты будешь, тем безнадежнее для тебя будет ожидать помощи со стороны. Запомни, мальчик-волшебник может рассчитывать только сам на себя, — сказал парень, и Артем ощутил, что за этими словами стоит реальный и не самый приятный опыт. Свою силу он назвал «темной пустотой» и тренировался управлять той, только оставшись один. Если бы он задел во время своих занятий Дена, то смерть того была бы мало того, что глупой, так еще и камнем легла бы на его душу. Так вот, в управлении темными лучами жестикуляция была необходима. Как показали испытания, он мог генерировать лучи практически на любой части тела, но луч всегда направлялся строго от тела, и неважно, в какую сторону он хотел его послать. Кроме того, сил на это уходило очень много — пара-тройка «выстрелов», и Артему требовалась двухчасовая передышка. Впрочем, постепенно он приходил к экономии сил и научился «стрелять» единичным лучом из указательного пальца, используя тот, как своеобразное дуло пистолета. Попадая в излучение, или, как это называл Ден, эманации, темная пустота оплетала их и схлопывалась вместе с захваченной «жертвой». Прицеливаться приходилось тщательно. А после того, как он провел испытание на голубе, и тот вовсе пропал, будто его никогда и не было, Артем вообще подумывал отказаться от использования опасной силы, но в результате искушение победило здоровые опасения. — Как опыт с эманациями зла? Удается их уничтожать? — спросил Ден. Это был животрепещущий вопрос. Особенно после того, как Артем заметил, что во всех случаях поломок и смертей обязательно участвовали черные кляксы-излучения. — Успешно. Чернота пропадает, будто ее никогда и не было, даже пятнышка от нее не остается, — ответил он. — Супер! Вот это понимаю, полезная способность, не то, что у меня. Засранец-хранитель утверждает, что ради уничтожения эманаций зла он и инициирует волшебников, так что, по сути, это и есть наше предназначение. — Жаль, уничтожать в городе я их не могу — слишком много народа, боюсь кого-нибудь зацепить. — А я тебе для чего, в таком случае? Давай сегодня вечером пройдемся по городу, когда на улицах народа будет поменьше. Ты будешь эманации зла уничтожать, а я — смотреть, чтобы тебе никто под руку не попался. Идет? — Идет. Так они и оказались ночью в городе. Решили начать с Детского парка в центре. Пока Артем прицеливался и настраивался, Ден смотрел по сторонам. Первыми он очистил аттракционы для малышни и дорожки. Больших по площади излучений не было, зато хватало маленьких, и, поскольку тут вечно было куча детей, то убирал Артем тщательно не только «черные кляксы», но и «серые паутинки». Правда, на последние сил у него не хватило, и пришлось присесть на скамейку, чтобы передохнуть. — Артем? Что ты тут делаешь? — послышался знакомый голос. Обернувшись, он увидел Стародумова Степана — своего странного одноклассника. Светло-русые волосы того были, как всегда, растрепаны, глаза болотного цвета смотрели внимательно и цепко, а вместо одежды вдоль тела, казалось, клубилась тьма. Странным одноклассник был потому, что всегда витал в облаках, отвечал невпопад и спал на уроках, хотя учителя, кажется, этого не замечали. Порой парень неожиданно пропадал и появлялся, были случаи, когда больно кого-то толкал, или совершал еще какие-то непонятные действия. Теперь-то Артем понимал, что тот просто был волшебником. Он поднялся навстречу Степану и улыбнулся тому. — Привет! — он и правда был рад видеть знакомого. — А мы тут парк пытаемся очистить. Классный видок, как ты это делаешь? После упоминания о «нас» Степа перевел взгляд на Дена и недовольно прищурился. Артем проследил за его взглядом и почувствовал, как щеки начинают гореть от смущения. Сам-то он уже привык к виду Дена, да и не видел их никто, а вот перед знакомым за внешний вид напарника было стыдно. — Сомневаюсь, что этот извращенец способен тебе в этом помочь, — сказал Степа, пропустив вопрос о своей «одежде» мимо ушей. — Когда тебя инициировали? Артем напрягся. Еще недавно он сам обзывал Дена и похуже, но теперь они были вроде как на одной стороне и потому высказывание Степы ему не понравилось. Сам парень-извращенец хоть и подобрался с появлением нового действующего лица, но вступать в разговор не спешил. — Две недели назад, — припомнил он. — Что?! — в один голос переспросили Ден и Степа. — А что тут такого? — насторожился Артем. — То, что инициацию подростков хранители проводят до того, как у кандидатов был первый секс, — промурлыкал Ден. — Застранец говорил, что это с чистотой души связано. Я думал, что ты как минимум пару месяцев уже мучаешься. Сказав это, парень схватил Артема в охапку и принялся тискать его как плюшевого медведя. От неожиданности он даже не сразу предпринял попытку выбраться, не понимая, с какой стати на него вдруг накинулся Ден — стоял столбом и чувствовал, как температура тела поднимается все выше. Спас его Степа. — Руки прочь! — рыкнул одноклассник и выдернул его из чужих объятий. — Артем, ты-то какого демона ему это позволяешь? Вместо ответа он зло посмотрел на Дена, но увидев, что тот сверкает эрекцией, которую слишком маленькие плавки были не в силах как-то прикрыть, смущенно отвернулся. Артем подумал, что вот теперь он точно увидел самое страшное оружие мальчика-волшебника — его «волшебную палочку». — Потому я и говорю, что он извращенец, — настаивал Степа. — Идем со мной, надо поговорить. — Почему это он должен идти с тобой? Я первый его нашел, так что отвали, ведун, — разозлился Ден. — Ведун? Не мальчик-волшебник? — переспросил Артем, отчего Степа весело то ли фыркнул, то ли хрюкнул. — Он потомственный ведун из рода, берущего начало от настоящих волхвов. Кичится своим статусом, типа, не чета нам, — обвиняюще ткнул пальцем в Стародумова Ден. — Тебе нельзя с ним ходить. — Это почему это? Тебя я знаю две недели, а с ним десять лет вместе проучился. Тем более, что наедине с тобой я теперь не останусь. — Ой, подумаешь, чуток помяли твою девственную тушку. Сам виноват, что до сих пор ни с кем не перепихнулся. Да и тебе жалко, что ли? Потомственным твоя энергия как капля в море, а мне реально поможет прокачаться. Не упрямься, Артем. Обещаю, тебе со мной понравится. — Прости, но вынужден отказаться. И следующую тренировку с тобой я, пожалуй, пропущу. — Ну и дурак! Ден еще с пару минут постоял, жадно глядя на него, но, так и не дождавшись от Артема реакции, ушел. А он остался стоять вплотную к Степе, пришибленный произошедшим. — Будь с ним поосторожнее, — посоветовал одноклассник. — Девственность — лакомый кусочек, тем более волшебника. Не сказать, что ты так уж чист, но сырой энергии во время первого полового акта выплескивается много. Подобных этому извращенцу еще много. — Почему не так уж чист? — Потому что позволил голему-хранителю поковыряться у себя в душе, а эти создания действуют как демоны и оставляют свой грязный след. — Голем? — удивленно переспросил Артем, на что Степа только тяжело вздохнул. Им предстоял долгий разговор, и оба это понимали. Решено было идти к Артему. — Ко мне лучше не ходить, не могу поручиться за то, что может стукнуть в голову родным. Сомневаюсь, что смогу защитить тебя, в случае чего, поэтому не хочу рисковать, — признался Степа. Стародумов всегда к нему хорошо относился. Артему даже казалось, что тот ему как-то помогает. Когда он стоял у доски, не зная ответа, и в отчаянии искал взглядом помощи, тогда чаще всего в поле зрения попадал именно Степа и, как правило, ответ ему в голову приходил. — Ты ведь мне внушал правильные ответы, когда я тупил у доски? — решил он прояснить кое-какие из своих подозрений. — Ты своим взглядом побитой собаки кого угодно разжалобить можешь, — проворчал Степа. — Ну, я просто чувствовал, что ты можешь помочь, вот и смотрел, — смутился Артем. — Спасибо тебе! — Не за что. Мне было не сложно это сделать. Пожалуй, самым большим плюсом его косяка с тупым желанием и превращением в волшебника была возможность пообщаться со Степой. В школе тот избегал его. Хотя Артем не раз пытался поговорить или пригласить того в компанию. Он часто ловил на себе взгляд Степы и, в отличие от прочих взглядов, этот его успокаивал и дарил уверенность в себе. Артем объяснял такой эффект тем что Стародумов приятный человек, хоть и немного странный — Что у тебя с квартирой? — Степа, как только переступил порог его дома, напрягся. — Понимаешь, моим желанием было иметь собственный мир, и тот зверек-хранитель вроде как сделал это в пределах квартиры. Правда, я так и не понял, как такое возможно, и что вообще произошло. Это было правдой. Артем не понимал, что произошло, но то, что теперь все его желания дома осуществлялись моментально — очень помогало. Например, проблемы с мамиными гадскими цветами у него больше не было. Даже если он забывал их полить, достаточно было пожелать, чтобы те продолжали расти и цвести. А ведь родительница не раз грозилась убить его за очередное засушенное растение в горшке, но все это осталось в прошлом. — Это не «мир» в общепринятом понимании, а подпространство, вернее, даже подпространственный карман, с твоими законами и моментальным исполнением желаний — чтобы развить его в полноценный мир, потребуется не один миллион лет и твое личное участие. Карман может быть очень опасным для других и тебя самого, из-за скорости исполнения запросов. Например, стоит тебе лишь на мгновение пожелать, чтобы у меня остановилось сердце, и я не жилец. — Но я не хочу этого! — И тем не менее, пожелай ты хоть на секунду, и участь ненавистного тебе человека будет решена. Зато карман с легкостью перенесет ядерный взрыв или апокалипсис. Тут все будет так, как ты хочешь. Можно, например, создать своего клона и в случае смерти перенести в него сознание, тогда ты станешь в перспективе бессмертным. Рассуждения Степы Артема грузанули. Он о таких глобальных вещах не думал, просто радовался тому, что поливать цветы и драить полы больше не надо. Книжный столик с чаем и сладостями сам собой материализовался в комнате Артема, когда они разместились: Степа на стуле, а он на кровати. — Что бы ты хотел узнать? — спросил парень. — Что это за штуковина такая — хранитель? — Хранитель — это старинный голем. Давным-давно Земля страдала от нападений демонов. Людей, способных на волшбу, было мало, и потому наши предки создали големов, способных с помощью демонических контрактов инициировать обычных людей в волшебников. Это была война двух миров, и людям не хватало боевых единиц. — Подожди, как это обычных людей? Получается, хранитель меня обманул?! — Големы не могут обманывать, зато умеют мастерски недоговаривать. Некоторым из них более семи тысяч лет — такой опыт обычному человеку переплюнуть не по зубам. Ты действительно был обычным человеком до инициации. Но теперь ты волшебник, и пути обратно нет. Инициация — это противоестественный процесс, когда душу насильно откалывают от тела. Так быть не должно. Способности к волшбе нужно развивать постепенно, чтобы тело и душа стимулировали развитие друг друга. Только так возможно стать по-настоящему сильным. — Я что-то не понимаю, как это — «отколоть душу»? — Кристалл души — это и есть твоя душа. Она у тебя очень красивая и чистая. Но носить ее на всеобщем обозрении — все равно, что ходить по улице без одежды. Если кристалл у тебя отнять, то тело станет тупым зомби, без проблеска сознания, сплошной инстинкт и механические действия. — А вернуть кристалл в тело не получится? — Нет. Я же говорил, что инициация раз и навсегда делает из тебя то, чем ты являешься сейчас. Имей в виду: убивать големов-хранителей нельзя, да это и не так-то просто. Голем, конечно, еще та заноза в заднице, но в случае, если демоны вернутся в наш мир, без них человечеству не выстоять. Да и големы-хранители — это историческая и культурная ценность, за разрушение которой по головке не погладят. — Я про демонов от тебя в первый раз услышал. Неужели мне с ними придется столкнуться? — Артема передернуло, он не знал как те выглядят, но воочию видеть врагов людей не хотел. — Разумеется нет. Бывают у нас залетные демоны, но это скорее исключение. Они давно оставили Землю. — Люди победили? — заинтересовался Артем. В ответ Степа процитировал: «Люди не победили демонов, но постепенно тьма людей победила демонов, и люди остались одни со своей тьмой». — Так принято говорить об исходе демонов. Теперь у нас проблема с эманациями зла. Все, кто могут, уничтожают их, но людей слишком много, и негативных эмоций, соответственно, тоже, — пояснил тот. — Так эманации зла — это, типа, нехорошие чувства людей? — Чувства и намерения. Они скапливаются в пространстве, зреют и приводят к разрушениям. Тебе что, извращенец не говорил? — Я у него не спрашивал, — смутился Артем. — Именно из-за этой проблемы хранители активно инициируют людей, чтобы те очищали Землю. Потому что, если этого не делать, то апокалипсис — вполне реальная перспектива. — Эм… — замялся он, не зная, как перейти к интересующему его вопросу. — Есть какой-то вопрос, но ты не можешь его сформулировать? — спросил Степа и Артем активно закивал. — Скорее всего, тебе непонятно, зачем хранители инициируют именно гомосексуалистов? — Так это правда? — вырвалось у него. — Правда. Инициировать можно любого, но установками големы-хранители ограничены в выборе. Приоритетной целью для них являются стопроцентные геи и лесбиянки, поскольку те не имеют потомства. В теории… — Девушки-волшебницы на самом деле существуют?! — Существуют, но на мужчин им глубоко наплевать, не обольщайся. В общем, наши предки решили, что для блага большинства надо жертвовать прежде всего людьми с нетрадиционной ориентацией. Типа, они все равно не оставят после себя потомства, а потому после них не останется сирот. Но подноготная тут гомофобного характера: уничтожение нежелательного генофонда. Хотя, я бы поспорил насчет разумности предков, они растили смертников и дали в руки людей, которых хотели уничтожить колоссальные силы. А ведь волшебники могут внушать и принуждать, убивать, не оставляя улик, воровать, и еще много чего. — Значит, я на самом деле… — Артем не смог заставить себя закончить фразу. — Да. Если хранитель пришел к тебе, то ты — гей. Не стоит заниматься самообманом. И поосторожнее с извращенцем. — А ты не гей? Хотя… ты же не инициированный. — Я би. Чтобы стать ведуном, надо пройти кучу ритуалов, в том числе и с принесением собственной девственности в жертву. Да и вообще, ритуалов, замешанных на сексе, полно. Так что, потомственные в моральном плане, пожалуй, хуже инициированных. Вы, по крайней мере, сами выбираете сексуальных партнеров. — Но это же насилие! — И кого это волнует? Всех способных на волшбу психологически ломают: потомственных — ритуалами, инициированных — тем, что отделяют душу от тела. И те, и другие зачастую неуравновешенные маньяки или просто психи. Полно двуличных подонков, да и с расщеплением личности встречаются индивиды. Степа ушел, а Артем все прокручивал и прокручивал мысленно их разговор. Это был первый случай, когда парень говорил с ним так открыто, и на этот раз тот вел себя адекватно. Он не ошибся — Стародумов был приятным человеком. А еще тот был надежным, тактичным и заботливым.