Мальчик-волшебник

От аэропорта Артем и Степа разошлись в разные стороны. — Я тебе уже не нужен? — обиженно спросил Ден, перехвативший его на пути домой. — Не говори ерунды. Это единичный случай сотрудничества. Правда, я напросился в особо сложных случаях помогать. Ты знал, что большие излучения могут «дать сдачи»? — Откуда бы мне знать такое? Без тебя я и с сантиметровой хренью справиться не могу, — пробурчал Ден. Артем хотел было его подбодрить, пообещав сражаться вместе, но тут перед ними появилась зеленоволосая девчонка лет четырнадцати с двумя длинными хвостами, пышной короткой юбке и топике салатового цвета. — Ты был с ним! — обвиняюще ткнула она пальчиком в грудь Артема. — Почему он взял с собой тебя, а не меня? Ты же новенький и ничего толком не можешь, я знаю, мне хранитель рассказал. А я уже три года сражаюсь со злом в этом городе. Так почему с ним был ты, а не я?! — Может, потому что это рискованно, и подвергать девушку опасности он не хотел? — быстро сориентировался он. — Ха! Да этому ублюдку плевать на всех, кроме себя! — взвизгнула та. — Он бы и не подумал о том, что кому-то, тем более волшебнику, что-то там угрожает. Он просто предпочел тебя мне! Тебя — гнусное ты ничтожество! Незнакомка разревелась. Они с Деном переглянулись, не зная что делать в такой ситуации. С девочками-волшебницами Артем еще не сталкивался и не совсем понимал, как себя с ними вести. — Что вы сделали с Юрикой? — в поле зрения появилась другая девочка помладше с голубыми волосами в чем-то наподобие слитного купальника с кружевами вместо юбки синего цвета. — Ничего, — хором ответили они. — Так я и поверила! Кто тебя обидел, Юри-чан? — обратилась та к своей подружке, и названная Юрикой ткнула пальцем в Артема. — Ну все, тебе не жить, подонок. Голубоволосая выхватила скакалку и с мастерством достойным лучших ковбоев принялась крутить ту наподобие лассо. — Ден, сделай что-нибудь, — запаниковал Артем. — Прости, дружище, но с девчонками связываться реально опасно. Предлагаю разбегаться в разные стороны, — предложил он. — Но они пойдут за мной! — воскликнул он, уходя от первого удара скакалкой. — Вот именно, — усмехнулся Ден и припустил от места происшествия. — Я тебе это припомню, предатель, — заорал Артем, разворачиваясь, и что есть сил помчался по направлению к дому. Ему удалось оторваться, пусть и не сразу. Добравшись до своего подъезда, он расслабился и с облегчением скользнул за дверь. — Привет, малыш! — раздался голос в темноте. Артем не успел толком испугаться, как перестал ощущать вообще что-либо.

* * *

Пришел в себя Артем от приятного сладковатого запаха. С трудом разлепив веки, в неверном свете свечей он различил три высокие фигуры в черном. — Очнулся, — послышался мужской голос и фигуры повернулись к нему. Все трое были мужчинами. Двое из них — довольно привлекательные, русоволосые, с зелеными глазами разных оттенков. Последний был темноволосым с зелено-карими глазами. Темноволосый скинул балахон, оказавшись полностью обнаженным. Только тут Артем догадался взглянуть на себя и понял, что лежит голым на каменном полу. В душу закрался страх. — Постойте! — привлек он к себе внимание и быстро заговорил: — Если вы думаете об изнасиловании, то вам лучше сразу убить меня, потому что если я выживу, то уничтожу вас. Буду убивать подобных вам, любого пола и возраста. Я абсолютно точно против! И запрещаю вам касаться меня. — А если мы заберем твой кристалл души? — сказал светловолосый, который был постарше. — А кто вам сказал, что я его отдам? — Мы можем его разрушить. — Вперед. — Идиот. Ты умрешь без своего камешка. Что такое по сравнению с жизнью девственность задницы? — вмешался темноволосый. — Я сказал нет, — непреклонно заявил Артем. Его тело била нервная дрожь, но голос был на удивление тверд. Он плохо представлял себе смерть, но жизнь после насилия вообразить вообще не мог. — Может, все же договоримся? Понимаешь, девственность волшебника — требование многих крайне интересных ритуалов, и раскидываться подобным материалом будет только дурак. Девственником мы тебя не отпустим, смирись. Но согласны на сделку с тобой, — продолжил уговаривать его старший светловолосый мужчина. — Вы — ведуны, — догадался Артем. — Полагаю, Стародумовы? — Степан о нас рассказывал? Я разочарован. — Значит, я угадал. Мне никто про вас не рассказывал, — сказал он. — Неважно. Что ты хочешь от нас? — нетерпеливо прервал их темноволосый мужчина, который уже сверкал внушительной эрекцией. — Не трогайте меня! — запаниковал Артем, с ужасом уставившись на покачивающийся член мужчины. — Руслан, оденься. Видишь же, что тут у нас нежная фиалка, — вздохнул старший. — Так, Артем, чего бы тебе хотелось? Темноволосый накинул балахон, и Артем чуть расслабился. — Ваша семья не могла бы оставить меня в покое? — с надеждой спросил он. — После того, как ты перестанешь быть девственником, ты будешь для нас бесполезен, — кивнул старший из мужчин. — То есть, я смогу общаться со Степой, и вы не будете вмешиваться в наши отношения? — с надеждой спросил он. На этой фразе мужчины почему-то напряглись. — Зачем тебе Степан? Он еще совсем мальчишка. — То есть вы против того, чтобы мы дружили? — переспросил Артем, хмурясь. Трое зафыркали, закашлялись и наконец засмеялись. — Ну, малыш, ты даешь. Дружить, говоришь, тебе со Степой надо? — посмеиваясь, сказал старший. — А вот он не так невинен. Ну да ладно, мы не будем мешать тебе общаться со Степаном, вы сами будете решать судьбу своих отношений, и я даже готов пообещать, что наш род больше не будет претендовать на твои тело, душу и магию. — Ярослав, это слишком щедро для бездушного сосунка! — воспротивился темноволосый Руслан. — Но взамен свою девственность ты отдашь нам, — не слушая, продолжил Ярослав. — А это обязательно должен быть кто-то из вас? — жалобно переспросил Артем. — Кто-то из рода, да. — Значит, это может быть и Степа? — Почему бы и нет. Пусть будет он. — Ярослав, ты обещал сосунка мне! — взревел темноволосый. — Руслан, приведи Степана, — проигнорировав крики, велел тот. Темноволосый отчего-то успокоился и вышел из помещения, которое было больше похоже на пещеру. — Я все же не совсем понимаю, чем волшебники так плохи? — подал голос Артем. — Не плохи. Просто уже не люди, — поправил его Ярослав. — Для ведунов вы скорее нежить. Мы-то видим, как постепенно гниет ваша суть — отвратительное зрелище. Мало-помалу ценности подменяются, и душа, отделенная от тела, становится такой же холодной, как камень, в который она заключена. Немногие из вас переживают двадцатилетний рубеж. А уж долгожители — нонсенс, еще и потому, что волшебники под конец жизни совершенно теряют человечность, и нам приходится убивать тех, кто сам не наложил на себя руки. — Ужасно, — прошептал он. — Такова судьба всех, кто совершает сделки на желания, ведь их цена неизменна — душа, — пожал плечами мужчина. — Поверь, далеко не все, кому предлагают стать волшебником, соглашаются на это. Так что люди виноваты в своих проблемах сами. Прислушайся они к внутреннему голосу, и многих проблем можно было бы избежать. И Артем вынужден был с ним согласиться, ведь, заключая договор с хранителем, он подумал о сказках, в которых такие сделки не несли ничего хорошего, но он проигнорировал внутренний голос, доведя этот абсурд до конца. В освещенное свечами пространство вступил Степа. Артем смотрел на одноклассника, и паника все сильнее охватывала его. Тот двигался иначе — тяжелее, чем помнилось. Знакомое до последней черты лицо, за выражением которого он следил даже во время сна Стародумова на уроках, из-за непривычной гримасы высокомерия и холодности казалось совершенно чужим. Но больше всего его напугал взгляд. Всегда теплая спокойная болотная глубина, казалось, взбесилась от похотливого жесткого блеска. — Это не Степа! — заорал Артем переходя от испуга к бешенству. — Я убью тебя, самозванец! — Хм, ну, попробовать все равно стоило, — пробормотал Ярослав и обратился к чужому Степе: — Руслан, заканчивай спектакль, и пошли за Степаном. Мальчишка и правда может убить, с его-то силами. — Вы хотели меня обмануть! — возмутился он. — Вовсе нет. Я же сказал, что мне плевать, кто из членов рода тебя трахнет. А если бы ты не узнал моего сына, то был бы просто недостоин всех моих обещаний. Проехали, в общем. Ему все равно пора поднять уровень, а то территорию за ним уже закрепили, а он не может справиться с какими-то эманациями всего-то диаметром в двадцать метров! Еще и волшебника с собой потащил. Заодно и наказание для него будет, чтобы впредь головой думал, а не тем, что ниже пояса. Поле боя — не место для свиданий, — мужчина, казалось, позабыл обо всем на свете и, понизив голос, выговаривал все это себе под нос. — Ты звал, отец? — послышался голос Степы. — Артем? Что здесь происходит? Вот это уже был одноклассник. В старых джинсах и футболке, со всклокоченными волосами и беспокойством во взгляде. Родной до последней черточки и жеста. — Рад тебя видеть! — облегченно выдохнул Артем. — Видишь ли, сын, — начал Ярослав. — Твой друг весьма сильный волшебник и он девственник. Ты же понимаешь, что мы просто не можем подарить его кому-то. В общем, мы с ним заключили договор, и он согласился отдать свою девственность члену нашего рода. Правда, Руслан его почему-то не устроил. И я решил совместить приятное, так сказать, с полезным. Проведешь ритуал усиления с принесением в жертву волшебника-девственника. — Как это — принесение в жертву? — забеспокоился Артем. — Жертва — девственность, но процесс болезненный, — пробормотал Степа, обдумывая что-то свое. — Что ты попросил взамен? — Эм… давай потом об этом? — Оно хоть того стоит? — тяжело вздохнул одноклассник, начиная раздеваться. Артему открылось крепкое тренированное тело в рубцах, отчего дыхание сбилось, а пах казалось, налился тяжестью. — Стоило-стоило, не сомневайся, — ответил он, не сводя взгляда с обнажающегося Степы. — А мы посмотрим, как ты справишься, — довольно подытожил Ярослав, отчего его сын резко вздернул голову. — Ты же не думаешь, что идея тащить с собой в опасную зону волшебника была хорошей? — Нет, отец. — Вот и отлично. Значит, и против наказания возражать не будешь, я прав? По лицу Степы было видно, что тот против такого наказания, и еще как, но парень промолчал. — Артем, предупреждаю сразу, говорить во время ритуала нельзя. Я не буду затыкать тебя… — Ты с ума сошел! Да если он что-то скажет, тебя раздавит откатом! — возмутился до того молчавший еще один светловолосый мужчина. — Ритуал провожу я, — с нажимом ответил Степа, не глядя на мужчину, и продолжил инструктаж Артема: — В общем, если ты что-то скажешь — то мне конец. Стоны не в счет, но ни одного связного слова и, желательно, звука. Процесс болезненный, будет нелегко. Уверен, что хочешь этого? — С тобой мне как-то не страшно, — искренне улыбнулся Артем. — Ладно. Похоже, это все равно единственный выход, — грустно улыбнулся Степа. — Прости меня, хорошо? — Без проблем. И это… ты меня тоже прости, что согласился на все это. Одноклассник только кивнул ему на это, полностью разоблачаясь, и встал над ним, раскинув руки в стороны. — Я начинаю, — оповестил Степа и стал выговаривать какой-то зубодробительный речитатив на непонятном Артему языке. Пламя свечей, казалось, взметнулось до потолка. В помещении стало ощутимо теплее. Тело одноклассника отчего-то невероятно привлекало, сомнений в правильности происходящего совсем не осталось, только нетерпение. Где-то за головой Артема застыли двое мужчин в темных балахонах, но он напрочь о них забыл, сосредоточившись на обнаженном парне у себя в ногах. Степа наконец прекратил читать тарабарщину и сосредоточенно наносил на свой член поблескивавшую в свете свечей гелеподобную массу. Тот вообще старался на Артема не смотреть, разглядывая то потолок, то пол. Единственное, что радовало «жертву», это то, что эрекция у одноклассника была. Все так же разглядывая пол, Степа опустился на колени между его раздвинутых ног и принялся осторожно проталкивать холодные скользкие пальца Артему в задний проход. Обещанной боли пока что не было, только дискомфорт и смущение. Впрочем, стыд был смешан с каким-то извращенным удовольствием от такой неправильной близости Степы. Хотелось раздвинуть ноги пошире и, перевернувшись на живот, выпятить пятую точку навстречу сильным пальцам. Вот только пошевелиться самому было невозможно. Степа отстранился от него и все же посмотрел в лицо. Болотная глубина взгляда излучала тепло и тревогу, смешанные с отчаянием. На что Артем только ободряюще улыбнулся. Ему было комфортно и хорошо, несмотря на то, что он лежал на каменном полу. Осторожные и заботливые прикосновения рук не оставляли в сердце места для тревоги. Огладив его бок, Степа задержал ладонь на бедре. Взгляд одноклассника как будто спрашивал, может ли он продолжить, и Артем утвердительно кивнул. Боль все же была, но не такая сильная, как опасался Артем. Да, не особенно приятно, сбивает дыхание, но орать не тянуло. Скорее, было любопытно рассматривать сосредоточенное лицо Степы и капельки пота, чертившие дорожки по его вискам и шее, поблескивавшие на плечах и груди. Осторожные движения погружали Артема чуть ли не в транс. И тут же в контраст его спокойствию дрожавший от перенапряжения и еле справлявшийся с дыханием Степа над ним. Боль не ушла, но стала терпимее. Артем почувствовал, как расслабляются его мышцы. Только тут он понял, как на самом деле был напряжен все это время. Вот с этого момента Степа и сорвался с осторожных покачиваний вовнутрь и обратно, на бешенный, выбивавший душу ритм. Впрочем, души-то как раз в теле Артема и не было, но это не мешало ему трепетать от каждого движения и даже вздоха партнера, касавшегося прохладой его разгоряченной кожи. Он задыхался и глотал стоны, кусал губы, горло сдавило от необходимости хотя бы тихонечко поскулить и невозможности издавать звуки. Слышны были только тяжелое дыхание, потрескивание свечей и пошлые шлепки. Он уже не помнил, почему должен был молчать, но знал, что надо сдерживаться. Вот только сдерживать рвавшийся изнутри поток смешанных ощущений: радости, удовольствия, смущения, принятия и счастья было невозможно, да и не говорил ему этого никто. И он постарался направить этот поток на Степу. На сосредоточенном, почти болезненно напряженном лице того Артем не видел никакого проблеска удовольствия, а ему хотелось чтобы наслаждались происходящим они оба. Он сознательно старался поделиться своими ощущениями со Степой, отчего тот вздрагивал и прикрывал глаза, тяжело дыша и роняя капли пота. Артему показалось, что прошла вечность, прежде чем Степа вновь заговорил на непонятном языке напряженным срывающимся голосом, который постепенно сошел на нет и парень рухнул на него, выбив воздух из легких. Только тогда он понял, что, несмотря на зрителей, твердую поверхность, на которой пришлось лежать, и боль в начале ритуала, умудрился кончить.